Подсолнух

Миша, кажется, жалел, что не уехал, а Дженсен чувствовал себя виноватым, ведь тот остался из-за него. Но раз уж он остался тут ради Дженсена, то почему тогда это «не влюбляйся»? Хорошо же все было, сказал бы, что Дженсен ему дорог, да и все… Зачем было так… Они впервые настолько сильно поссорились. Нет, у них и раньше бывали обиды, споры и даже ссоры, но чтобы так — никогда. Потому что друзья не ссорятся так, как влюбленные. И Дженсен не берется говорить что-то от лица Миши, но он чувствовал себя хуже, чем ужасно из-за ссоры с любимым человеком. Мысли об этом не отступали даже в образе Дина — оно и понятно, съемочная площадка буквально пропитана воспоминаниями о Мише. Весь съемочный день он едва держался. Его даже пожалели и отпустили пораньше, посчитав, что он не выспался. А Эклз рванул к Мише, понимая, что второй такой день просто не перенесет. — Прости меня, — он с порога кинулся его обнимать. — Мне очень плохо из-за нашей ссоры. Простишь? — Да я… Да ничего, — тот махнул рукой и пропустил его в дом. — Ужинать будешь? — Буду. — Миш, так все хорошо? — спросил он за столом. Миша напряженно разглядывал содержимое тарелки. Ни черта не хорошо, а Дженсен, дурак, все надеется замять произошедшее… — Миша… — Нормально. Все нормально. — Миш, я… — Ну что еще? Я помню, как меня зовут, — раздраженно процедил он. Дженсен тяжело вздохнул. Да и не нормально тоже. Что он такого сделал, что Миша говорит с ним таким тоном? Может, что-то случилось? — Ты в порядке? — В полном! — рявкнул Миша и бросил вилку на стол, после чего обхватил голову руками, закрывая лицо. Дженсен вышел из-за стола и обнял его, успокаивающе поглаживая по плечам. — Я не хочу этого. — Мне уйти? — тихо, чтобы не провоцировать, спросил он. — А что ты вообще тут делаешь? — Пытаюсь узнать, что с тобой. Это из-за меня? — Отчасти, — невнятно пробурчал Миша. — Я что-то не то сказал? Сделал? Может быть… Секс? Проблема в нем? — Как в нем может быть проблема, если его нет? — О. Неужели, я угадал? Да хоть сейчас. Как будто бы я против. — Ладно. Но я знаешь, что хотел сказать… — Миша посмотрел на него странным мутным взглядом. — Не подвязывайся. Это было хуже пощечины. Не подвязываться?! Да он издевается! — Что ты имеешь в виду? — понадеявшись на другой ответ, все же переспросил Дженсен. — Ну, не рассчитывай ни на что. Что у нас что-то получится. Если ты привяжешься ко мне, Дженсен, будет неприятно потом. Я все еще собираюсь уехать, хоть и отложил на пару месяцев. Дженсен поджал губы, а потом поднялся. Он, конечно, многое готов стерпеть, но при таком отношении к себе оставаться тут не собирается. — Поздравляю. Если ты хотел сделать мне больно, у тебя отлично получилось, — процедил он. — Я просто предупредил, иначе потом будет больнее. — Вряд ли мне будет еще больнее. Но пока не стало, я пойду. Пока, Миша. — Да что я такого сказал-то? Голос повысил? Прости, я на взводе, но я ведь ничего тебе не обещал… — Я люблю тебя. Можешь меня трахнуть, если хочешь. А то ведь столько времени на меня потратил. Ну, будешь? — сузив глаза, спросил Дженсен, играя непринужденность. — Дженсен… — Миша изумленно распахнул глаза. — Боже, Дженсен… — Черт, Миша! — с противоположной его интонацией воскликнул Дженсен, встряхивая его за плечи. — «Не подвязывайся»… Я тебе шлюха что ли? Миша попытался заткнуть его поцелуем, но Дженсен увернулся. — В губы не целуюсь. Давай по-быстрому, и я пойду. — Лечь под меня готов, да? Это такая нынче любовь? Ну и вали, Эклз, вали! — Миша смял несколько купюр и кинул Дженсену. — Сдачи не надо! — Мудак, — прошипел Эклз, вылетая с кухни. *** Нужно было срочно с кем-то поговорить и он, вдумчиво полистав список контактов, начал звонить одному абоненту за другим и, вкратце обрисовав ситуацию, спрашивать совета. Чего он не ожидал, так это того, что самый странный, рискованный, но действенный совет ему даст его бывший агент. — Я так понимаю, я не первая, кому ты позвонил? И всю порцию утешения и сожаления ты уже собрал? — Вроде того, — он усмехнулся. — Я просто не знаю, что мне делать. — Так… Значит, ты считаешь, что дорог ему, но он по какой-то причине тебя отталкивает? Ну, решение остаться, когда Миша уже серьезно собирался уехать, принятое только из-за тебя это подтверждает, да и дальнейшее развитие ваших отношений — тоже. Скорее всего ты прав. Нужно заставить его показать свои чувства. — Ага. Именно так и сделаю. Только как?! — Скажи, что неизлечимо болен. Бросать того, кто скоро умрет — подло, да и если у тебя осталось несколько месяцев, к чему тратить их на ссоры? А потом хоп — и вылечился, сила любви. Дженсен покачал головой. Он, конечно, мог бы сыграть и болезнь, и чудесное выздоровление, подделать документы и подговорить знакомого врача, но врать Мише столько времени… Нет… — Тогда по-другому: попади в больницу по правде. Он распереживается и приедет, будет долго рыдать над твоим покалеченным телом и клясться в любви. Врежься в дерево или найми кого-то, чтоб избили. Что-то, что не принесет в будущем сильных проблем. Я договорюсь с журналистами, если сам не можешь, приукрасим и устроим скандал: «Дженсен Эклз разбился на мотоцикле, потому что мчался на бешеной скорости без шлема. Обычно такой правильный и аккуратный — что или кто выел его из равновесия?»… — О, это очень… экстремальный способ, — Дженсен нервно сжал телефон в руке крепче. Да уж, он знал, кому позвонить. Не пустые слова поддержки, а реальный план к действию. — Вот тебе куча вариантов — выбирай не хочу, а не нравится — значит, не так уж ты его и любишь. Либо не так уж уверен в том, что тебя любит он. — Просто если я стану инвалидом по своей глупости, а он не любит, то останется только суицид. — Кстати, отличная идея! Дженсен поежился. Ему эта идея отличной не казалась. — Устрой картинную попытку суицида, которая якобы случайно сорвалась. Способ, проверенный поколениями девочек-подростков. Не замечает мальчик — заставь его почувствовать, каково будет без тебя… Возьми веревку, которая порвется, подгадай время, когда жена вернется домой — полет фантазии. Только не увлекайся, очень тебя прошу, а то и вправду убьешься. Он не мог поверить в то, что Миша оказался таким. Как бы он скрывал свою истинную сущность все эти годы? Неужели, настолько хороший актер? Да невозможно! И если уж ему нужен был только секс, к чему эти прогулки под луной и задушевные разговоры? Раскрутить на секс влюбленного себя Дженсен, будь он на месте Миши, смог бы в два счета, а тот — и подавно. Значит, что-то тут нечисто. Миша — хороший человек, который играет в плохого, чтобы намеренно его оттолкнуть. На это Дженсен готов сделать ставку. И пусть даже от того, сыграет она или нет, будет зависеть его жизнь. Но это было попросту глупо «Я нахрен люблю тебя! И не верю, что мои чувства оцениваются тобой @mishacollins в пару сотен баксов. А если так, то какой вообще смысл жить?» Он вытащил подаренное кем-то из дорогих гостей коллекционное лезвие и набрал номер скорой. Ему ведь не нужно много, только лишь повредить вену и не истечь кровью до приезда медиков. Он хотел поступать в медицинский, так что справится легко, да и привык уже по сериалу руки резать. — Мне очень жаль тебя, Миш, как бы там ни было, — прошептал Дженсен, надавливая на лезвие сильнее. Кровь вовсе не стремилась литься фонтаном, как показывали на экране и в учебниках. Да неужели? Получилось! Он усмехнулся, с мрачным удовлетворением в мутнеющих глазах наблюдая за тем, как из порезов сочится густая темно-вишневая кровь. Насколько же все скатилось, как же далеко он зашел, даже и не верится. Еще недавно между ним и Мишей не было ничего, кроме дружбы и странного напряжения, а вот уже Дженсен режет вены из-за неразделенной любви. А Мишу ему определенно жаль… Через пару минут его затошнило, а перед глазами заплясали белые мушки. Надо было глотать таблетки, наверное, но так более эффектно. А ему сейчас главное — театральность. Он закрыл глаза и вдруг представил себе масштаб катастрофы. Черт, а если он и вправду умрет? Они же разорвут Мишу на части, где бы он ни был! Дженсен схватил телефон дрожащими руками. Нужно предупредить его, только бы успеть… «Уезжай загород и найми охрану. Ты же знаешь наш фандом… Хейтеры… Прости меня, идиота…» Он отправил сообщение и поспешно удалил с телефона. Ну вот, теперь и помирать спокойно можно… Дженсен усмехнулся и стал лениво следить за тем, как простыня пропитывается кровью, которая все идет и идет, не останавливаясь…