Благими намерениями

Поймать русского удалось поздно вечером на крыльце, куда он вышел покурить (Америка предпочел не думать о том, после чего он вдруг решил вспомнить про сигареты). Альфред не стал дожидаться, пока он достанет пачку, решив, что использовать зажженную сигарету Россия может не только для того, чтобы травить свои легкие. Особенно в драке… или после нее. Потому Америка решительно вылез из припаркованной рядом с елью машины и направился к старому врагу, на всякий случай дипломатично наставив на него поблескивающий Игл. Россия, вроде бы, ничуть не удивился его появлению, и просто кивнул в знак приветствия. Американец решил, что тоже вполне может обойтись без церемоний. - Ты уберешь от моего брата свои грязные лапы, Брагинский… - Америка приблизился вплотную к невозмутимому врагу, чувствуя, что вот-вот взорвется от злости – словно разговор снова происходил в Холодную войну. - Или что? – русский иронично приподнял светлую бровь – действительно, как в старые добрые времена. - Или, - дуло пистолета уперлось России в подбородок, а потом медленно скользнуло вниз и прижалось к паху, - я тебе яйца отстрелю. - Интересно было бы посмотреть на твои попытки, - бледные губы исказила чуть насмешливая, хорошо знакомая улыбка, и Америка почувствовал, как у него начинают трястись руки от ярости. Палец невольно дернулся на спусковом крючке, а в голове мелькнула шальная мысль – может, выполнить угрозу прямо сейчас? Уж больно нагло смотрел на него русский, явно и не помышляя принимать слова старого врага всерьез. - Полегче, Джонс, а то кондрашка хватит, - мило улыбаясь, Россия похлопал дернувшегося Альфреда по пылающей щеке. Тот в ответ лишь сузил глаза да сжал покрепче зубы, отчаянно уговаривая себя не стрелять. – Не надо так нервничать. Особенно по поводу того, что тебя вообще никак не касается. - Еще как касается! – взорвался таки Альфред и тут же заткнулся под укоризненным взглядом русского. Действительно, орать под окнами Мэттью было не самой лучшей идеей. – Еще как касается, - уже тише, но все также разъяренно повторил он, подтверждая каждое свое слово легким тычком дула. Америка тяжело дышал, стараясь не выпустить свой гнев наружу. – Мэтт мой брат, и я не позволю тебе его использовать, чтобы… Его прервал тихий смех Брагинского. Альфред нахмурился и посильнее тыкнул пистолетом. - Что смешного? - Ты, - честно ответил Россия, и в его странных фиолетовых глазах заплясали непонятные искорки. – Неужели ты действительно думаешь только о себе и настолько эгоцентричен, что не можешь представить, будто я ухаживаю за Матвеем просто потому, что он мне нравится? – с лица русского исчезла улыбка, а искорки превратились в льдинки. – Я не опускаюсь до твоего уровня, Джонс. Америка вздрогнул – он действительно на заре девяностых оказывал знаки внимания сестрам Брагинского исключительно из-за желания насолить России, и поначалу ему это удавалось. Однако потом Брагинский то ли сообразил, что он не собирается идти дальше, то ли махнул рукой на сестер, итог был один – он начал смотреть сквозь пальцы на эти шашни. Америка, поняв, что веселье кончилось, быстро потерял всякий интерес к Екатерине и Наталье. Правда, порой все же забегал к Украине на чай (ну, и полюбоваться грудью), однако флиртовать перестал. Екатерина, кстати, действительно расстроилась из-за внезапной холодности с его стороны, и постоянно спрашивала, что она сделала не так. - Я буду следить за тобой и Мэттью, Брагинский, - дуло Игла перестало почти интимно прижиматься к черным штанам. – И если я увижу хоть что-то подозрительное, я… - Всегда знал, что ты склонен к вуайеризму, но никогда не подозревал, что настолько, - Россия премерзко улыбнулся. – Надеюсь, у меня встанет несмотря на то, что ты будешь дрочить в кустах с биноклем. Вот тут Альфред не выдержал и все-таки врезал от души по наглой русской морде. На что получил удар такой силы в ответ, что согнулся, хватая ртом воздух. - Ненавижу тебя, - Америка, тяжело дыша, посмотрел снизу вверх на врага, вытирающего с лица кровь. - Взаимно, - выплюнул Брагинский в ответ. Альфред с трудом выпрямился, пытаясь не показывать, насколько ему больно. Он был сверхдержавой, в конце-то концов, что ему кулаки какого-то русского? Брагинский рассматривал его с тем же самым интересом, с которым энтомолог изучает копошащихся у его ног насекомых. За один только этот взгляд безумно хотелось пустить пулю прямо в лоб русского. Альфред не знал, что сдержало его руку: нежелание скандалить с братом или осознание того, что даже с пулей в голове Россия продолжил бы смотреть на него, как на какого-нибудь занятного таракана. Америка медленно отступил к машине. Подсознательно он ожидал, что Брагинский попытается остановить его, попробует продолжить драку, но тот не двинулся с места. Стоило Альфреду захлопнуть дверь и завести двигатель, он достал сигарету и закурил. Разговор был явно не окончен.

***

На следующий день Альфред переехал поближе к границе с Канадой, вернее – к Торонто, где располагался дом брата. К сожалению, Кодекс стран не позволял ему поселиться прямо под дверью близнеца и надоедать ему и России, так что пришлось ограничиться Буффало. Оттуда можно было легко добраться до Канады на машине или самолете. Ну, или, в крайнем случае, использовать телепортацию. Америка не слишком-то любил это делать – уж слишком близко это подходило к тому, чтобы признать существование магии. По крайней мере, Артур говорил, что это именно она. Альфред упорно отрицал подобную ересь и сваливал возможность переноситься на пока неоткрытые законы физики. Как ни странно, в этом его поддерживал Россия – ну, по крайне мере, в свою коммунистическую эпоху. Помнится, тогда Америка разрывался между тем, чтобы быть благодарным русскому, и желанием поверить в волшебство просто из чувства противоречия. Слишком противно было осознавать, что он хоть в чем-то соглашается с Империей Зла. Рационализм в итоге победил, пусть и с большим трудом. Но телепортация все равно была слишком близка к пресловутой магии, чтобы Америка мог ей пользоваться без зазрения совести. Но отчаянные времена требовали решительных действий. И ради спасения брата Альфред был готов пойти на эту невиданную жертву (которую, как он надеялся, Мэттью потом всенепременно оценит). А то пока он домчится до аэропорта, пока долетит до Торонто… Брагинский три раза успеет сделать свое грязное дело, обесчестив наивного Мэттью! Так что телепортация казалась куда как меньшим злом. Президент, конечно, был не в восторге, что Альфред завис в штате Нью-Йорк. Но стоило только объяснить, что Америка просто бдит, чтобы Северный сосед не лег под Брагинского (в прямом смысле этого слова), и он сменил гнев на милость. Слишком уж сильно были связаны братья, в том числе и в экономическом плане. Иметь союзника России под боком было слишком опасно. И если бы не это, то Альфред бы, наверное, даже насладился своими неожиданными каникулами. Он по-своему любил Буффало, пусть и связанные с ним воспоминания не всегда можно было назвать счастливыми. [1] Но именно в этом городе Америка впервые соприкоснулся с космосом, именно здесь он твердо решил, что когда-нибудь отправит человека на Луну. Прошло уже больше века, но он прекрасно помнил и нелепый воздушный корабль, машущий крыльями в своем «полете», и лунную пещеру, сделанную из папье-маше, и селенитов, [2] словно сошедших со страниц книги Герберта Уэллса, [3] и то, как ему не хотелось покидать это место через пасть Лунного тельца. Намного позже, глядя на фотографии лунной поверхности и американского флага на ней, Альфред вспоминал нелепый темный аттракцион [4] и свою зародившуюся тогда решимость. Именно благодаря ей он добился своего, не отступил. Так что Буффало занимал особое место в сердце Америки. И пусть сейчас город переживал не лучшие времена, [5] но это было неважно. Альфред все равно наслаждался воспоминаниями, прогуливаясь по паркам. К тому же разведчики пока не доносили о новых поползновениях России в отношении Мэттью, что тоже настраивало на позитивный лад. Америка уже начал надеяться, что Брагинскому надоело играть с его братом или он все-таки прислушался к словам Альфреда. Но не прошло и недели после их последней встречи, как Россия доказал, что он так и остался упрямым идиотом. Альфред только устроился на диване, собираясь скоротать вечером за марафоном оригинальной трилогии «Звездных войн», как на экране его сотового телефона высветилось имя одного из разведчиков. - Да? - Сэр, код красный! - Роджер! Американец вскочил на ноги, опрокидывая миску с попкорном. У него было меньше минуты, чтобы натянуть на себя джинсы и бомбер. Схватив пистолеты, он зажмурился, пытаясь в точности представить лес рядом с домом Канады. Границы между двумя странами ощущались размыто, и Альфред мог чувствовать своих граждан почти так же ясно, как если бы они находились в Америке. Словно три маяка они обозначали точку, куда ему нужно было попасть. Конечно, прямо сейчас разведчики спешно покидали свои места – им точно не надо было присутствовать при телепортации и последующей разборке. Но это было не так важно – Альфреду хватило всего несколько секунд. Он потянулся через пространство – через Буффало, и водную гладь, и зеленые леса. Где-то на заднем плане загремела хорошо знакомая музыка, постепенно замедляясь. Словно время и пространство нехотя растягивались, готовясь вот-вот вернуться в состояние «до». Америка ненавидел это ощущение: его самого будто разрывало на части, и он с трудом сохранял целостность. И в то мгновение, когда начало казаться, что он сам вот-вот распадется на молекулы, запах хвойного леса накрыл его с головой. Альфред открыл глаза. В ушах звенело, вокруг было темно. Он еле удержался, чтобы не наклониться и не опустошить желудок прямо себе под ноги. Пришлось согнуться и сделать пару глубоких вдохов. Взгляд Америки скользил по голой земле, усыпанной старой хвоей, пока не замер на босых ногах. Альфред машинально пошевелил пальцами и тут до него дошло. - Черт! Как можно было забыть обуться?! Тошнота мгновенно ушла на второй план, уступив место злости. Альфред выпрямился и решительно направился к домику, стоявшему рядом с пушистой елью. Окно гостиной ярко горело, и американец мог с легкостью видеть силуэты брата и России. Они стягивали друг с друга одежду! На фоне в экстазе орал хоккейный комментатор. Верный Игл просто умолял высвободить его из кобуры, но Америка заставил себя отпустить кобуру. Канада точно не поблагодарит его, если мозги Брагинского раскрасят стены гостиной. Вместо этого он достал сотовый и трясущимися от злости пальцами принялся листать список контактов. Наконец, он нашел нужный. - Давай, бери, бери, - шептал он, наблюдая за тенями. Наконец, Брагинский отступил от Мэттью и в трубке раздался хриплый голос: - Внимательно. - Выходи на улицу. Россия хмыкнул, и Америка сжал трубку с такой силы, что услышал хруст пластика. - Выходи, - тихо прорычал он. – Иначе… Что бы он делал иначе, Альфред придумать не смог. Ну, то есть наверняка что-нибудь крутое. Однако этого не понадобилось – Россия снова хмыкнул и лениво бросил: - Хорошо. Американец отступил подальше от окна и достал оба пистолета. Возможно, Мэттью и будет недоволен, но лучше Брагинского превентивно кастрировать при помощи пули сорок пятого калибра. Он и так успел облапать всего Канаду! Больше Альфред не будет закрывать глаза на это безобразие! Скрипнула входная дверь и раздался голос России: - Не волнуйся, Матвей. Это займет буквально пять минут. Небольшой тайм-аут. Брат что-то тихо ответил, и Брагинский рассмеялся. У Америки засосало под ложечкой. Он никогда не слышал, чтобы Россия хоть с кем-то так разговаривал. Вернее, слышал, но тогда Россия был не Россией, а… Он мотнул головой и сосредоточился на здесь и сейчас. Россия уже спустился с крыльца, а теперь обходил дом, медленно приближаясь к укрытию Америки. Альфред практически прекратил дышать. Еще три шага. Два. Один. И… Он выскочил из-за угла, наваливаясь на старого врага. Дуло Игла метило в пах, пока Альфред пытался засунуть второе в глотку этому грязному коммуняке. Но все было напрасно – русский крепко схватил его за запястья, да так, что те уже начинали неметь. Возня была практически бесшумной – никому не хотелось, чтобы из дома вышел злой Канада с клюшкой наперевес и щедрой рукой отвесил им люлей. Конечно, Альфред вовсе не боялся брата! Но он чувствовал, что сейчас Канада очень напоминает себя самого в войне двенадцатого года, и, вполне возможно, пинком под задницу не ограничится. Потому, памятуя о своей сожженной столице, Америка старался издавать как можно меньше шума. Почему молчал Брагинский, для Альфреда оставалось загадкой, но он не исключал и тот вариант, что русский делал это исключительно назло ему. - Ну что ты опять взбеленился, - ласково прошептал Россия, ничем не выдавая, что ему трудно держать американца. - Ты… Вы… Вы начали стягивать с друг друга одежду! – шепотом рявкнул Альфред, с возмущением наваливаясь на русского всем весом и припирая его к бревенчатой стене. - Ну, да, - Брагинский машинально попытался пожать плечами, но у него не получилось. – Именно это и делают взрослые люди, Феденька, когда собираются заняться сексом. В одежде, знаешь ли, не так удобно это делать, - губы русского исказила нехорошая улыбка: - Хотя откуда тебе-то знать? Чтобы тебя захотеть, надо быть слепым и глухим… - Заткнись! – Америка чувствовал, как его щеки начали теплеть от прилива крови. Он попытался отодвинуть смущение на задний план, но безуспешно. – Ты не получишь девственность моего брата, слышишь? Чтобы Россия точно услышал, Альфреду пришлось чуть ли не прижать губы к уху Брагинского – из дома доносились довольно громкие комментарии хоккейного матча. Русский тихо хмыкнул. - Что? – Америка машинально чуть отстранился, чтобы взглянуть собеседнику в глаза. Было уже довольно темно, но света из окна было достаточно, чтобы разглядеть, что Россия еле сдерживает смех. - Ну что? - Думаю, не получу. - Хм? – Альфред оторопело поднял брови, озадаченный неожиданной покладистостью врага. - Судя по его словам и поцелуям, кто-то меня опередил, причем давно… и неоднократно. - Что?! – американец от потрясения выронил пистолет, которым еще недавно пытался заткнуть Россию, и тут же ощутил мозолистую ладонь на своих губах. Брагинский шикнул на него, настороженно вслушиваясь в звуки, доносящиеся из дома, и Альфред замер. Видимо, Мэттью все же действительно что-то услышал, потому что телевизор вдруг замолчал, и на землю упала тень от подошедшего к окну Канады. Россия машинально потянул Америку на себя, прижимая к широкой груди, а Альфред, в свою очередь, и не подумал сопротивляться. Он уткнулся носом в извечный шарф русского и, почти не дыша, ждал, что вот-вот откроется окно и на улицу выглянет разъяренный брат. Наконец, телевизор за стеной снова заголосил, а Россия, облегченно выдохнув, ослабил хватку. Альфред, мысленно поблагодарив Бога, отодвинулся, но не слишком далеко – из соображений собственной безопасности, конечно, а не потому, что осенние ночи в Канаде были весьма прохладными. Только спустя пару секунд он заметил, что Россия молча его разглядывает, и в темноте глаза его врага вместо фиолетовых кажутся черными. Америка тут же отвел взгляд и принялся засовывать в кобуру Кольт. - Признайся, ты все это делаешь, чтобы позлить меня? – наконец, произнес он, нарушая напряженное молчание. - Возможно, - пожал плечами Брагинский, и, наклонившись, поднял с земли Игл. – Не разбрасывай свои игрушки, Америка. - Да пошел ты… Альфред буквально вырвал оружие из огромной ладони, однако обратно на Россию наставлять не стал. Русский продолжал пялиться на него, заставляя нервничать. - Хотя твои реакции довольно забавны, - взгляд фиолетовых глаз скользнул по пистолету, - однако они являются скорее приятным бонусом. Матвей слишком хороший парень для того, чтобы с его помощью просто злить тебя. Ты так не думаешь? Америка фыркнул, и хотел было возразить, что злодей на то и злодей, чтобы ему было наплевать на других, однако что-то во взгляде Брагинского заставило его прикусить язык. Это был хорошо знакомый ему взгляд, без ненависти или презрения. Просто грустный, задумчивый взгляд человека, слишком много повидавшего на этом свете. Альфред отвернулся и засунул Игл в кобуру. - Кстати, ты ботинки снял, чтобы бесшумно ко мне подкрасться? Если это так, то вынужден тебя разочаровать – ты сопишь и топаешь, как медведь. - От медведя слышу. Они постояли еще немного. Россия – глядя на звездное небо, Америка – себе под ноги, пытаясь собрать мысли в кучу. Наконец, он заговорил: - Брагинский, слушай, ты ведь… - Если вы там закончили свои разборки, - силуэт Канады снова появился в окне, - то можете заходить, я вам блины приготовил. Сердце Альфреда ушло в пятки. Россия только рассмеялся. Он поднял голову и, широко улыбнувшись, ответил: - Уже идем. - Но… но как ты узнал… Мэттью страдальчески вздохнул и посмотрел на Альфреда так, словно он был идиотом: - В разгар прелюдии кто-то звонит Ивану, и ему приходится выйти на улицу, а потом я слышу вашу возню и переругивание. Действительно, кто же еще может дежурить под моими окнами. И… Ты что, босиком? Ал, серьезно? Это что, опять твои игры в ниндзя? Америка почувствовал, как жар заливает затылок и уши. - Это было ровно один раз! Канада вскинул руки в бессилии и отошел от окна. Россия только еле слышно фыркнул. Почему-то от этого Америке стало еще хуже.

***

Альфред напряженно прислушивался к обрывкам разговора, долетавшим из кухни. К сожалению, из-за дурацкой привычки его брата разговаривать тихо, почти ничего нельзя было разобрать. Потому пришлось, соблюдая все меры предосторожности, тихонько прокрасться поближе к кухонной двери и приложить ухо к деревянной поверхности. - Иван, перестань его провоцировать, - Мэттью говорил негромко, но Альфред за долгие годы шпионажа научился разбирать даже шепот. Россия что-то неразборчиво хмыкнул в ответ, наверняка пытаясь невинно улыбаться, будто бы он был не причем. Ха, можно подумать, хоть кто-то верит его улыбке. - Иван, я серьезно, - в голосе Канады послышалась усталость, и Альфред внезапно почувствовал себя немножечко виноватым. В конце концов, если смотреть на вещи объективно, Альфред тоже старался, как мог, чтобы испортить вечер. После того, как он сходил в душ и обулся в тапочки, они все вместе поужинали. Россия почти не обращал на него внимания, расспрашивая Мэттью об очередном блюде. Америка ерзал на стуле в непривычной для себя роли незаметного брата. Потом они сели смотреть очередную передачу БиБиСи. Альфред уже давже не помнил, что стало причиной для ссоры – просто в какой-то момент они с Брагинским зацепились, и уже в следующую секунду были готовы бить друг другу морды. И били бы, если бы не Канада. Он встал между ними, и под его тяжелым взглядом кулаки невольно опустились. А потом Мэттью почему-то взял за руку Брагинского и увел на кухню. Брагинского! Оставив Альфреда совершенно одного! - Послушай, я знаю, что это трудно, - тихое поскрипывание половиц, по которому американец догадался, что близнец принялся ходить туда-сюда по кухне, - он не сахар, но он мой брат. Иван, пожалуйста, если я тебе не совсем безразличен, дай ему шанс. Альфред рискнул чуть приоткрыть дверь. Обзор был не очень хорошим, но он все равно увидел, что Канада теперь стоит рядом с Россией. Сам Брагинский опирался на стол и смотрел куда-то в сторону, избегая встречаться взглядом с любовником. Мэттью протянул руку и осторожно коснулся широкого плеча. Россия накрыл пальцы Канады широкой ладонью и сжал. Они стояли так несколько долгих, томительных мгновений, и Альфред не мог понять, почему его сердце неожиданно забилось в сумасшедшем ритме. Смотреть на брата и бывшего врага было просто невыносимо, внутренности стянулись с тугой узел, в горле появился и никуда не хотел уходить странный ком. Чувствуя себя больным и несчастным, Америка бесшумно вернулся в гостиную и, рухнув на диван, тупо уставился в телевизор. Передача, пару минут назад полностью захватившая внимание и послужившая поводом ссоры с Брагинским, больше не казалось такой уж интересной. Тем не менее, Америка потянулся за попкорном и поставил огромную миску к себе на колени. Он попытался снова сосредоточиться на том, что говорили ведущие, однако смысл сказанного постоянно ускользал от него. Сдавшись, он просто вперился взглядом в точку чуть выше экрана, машинально перебирая тесьму на покрывале. В голове было пусто, а перед глазами все еще стояли Россия и Канада, кажущиеся невероятно близкими друг другу. Альфреду на мгновение стало страшно – словно Мэттью вдруг отдалился от него, бросил ради русского, и теперь никогда уже не будет ни посиделок у камина, ни совместного просмотра хоккея и бейсбола. А Россия… Россия променял его на брата, и больше никогда не взглянет с прежней ненавистью. Или, того хуже, будет все свое время проводить с любовником, и наплюет на свою роль Мирового Зла опять! Америка запустил пальцы в волосы, взъерошивая их. Мысли путались, но он точно знал одно – он не может этого допустить. [1] 6 сентября 1901 года на панамериканской выставке в Буффало президент США Уильям Мак-Кинли был ранен американским анархистом Леоном Франком Чолгошем. Позднее, 14 сентября, он скончался. Время президентства Мак-Кинли было эпохой расцвета империализма и протекционизма. В 1898 году Соединённые Штаты вели войну с Испанией, закончившуюся оккупацией Кубы, а в скором времени и Филиппин с Пуэрто-Рико. Также были аннексированы Гавайи и провозглашён отказ США от изоляционизма (доктрины Монро) и начало их экспансии в Восточное полушарие. (с) Вики Как кажется автору, этот президент нравился Альфреду, который таки вырвался в большой мир. Да и не только ему: в газетах тех времен его называли мучеником, сравнивали с Линкольном (которого американцы очень любят) и даже Христом. Что думали жители других стран и аннексированных (и оккупированных) территорий осталось за кадром. [2] Альфред вспоминает аттракцион «Путешествие на Луну» («Полёт на Луну»), который был представлен на Панамериканской выставке, открывшейся 1 мая 1901 года в Буффало. Посетители выставки катались на крылатом корабле Луна (от латинского слова «Luna», которое переводится на русский как, собственно, «Луна»). то ли в честь сестры одного из создателей аттракциона Элмера Данди – Луны Данди). Первыми на нем прокатились президент США Уильям Мак-Кинли (да-да, именно его позже убили на этой же выставке) и Томас Эдисон. После закрытия выставки данный аттракцион был перемещен в парк развлечений Стиплчейз на Кони-Айленд. В 1903 г. создатели аттракциона – изобретатель Фредерик Томпсон и его партнер Элмер «Скип» Данди – решили, что им отстегивают слишком мало денег, а потому выкупили на том же Кони-Айленд Сиа Лайон Парк (Парк «Морской лев»), расширили его и назвали Луна-парк (то ли в честь корабля, то ли в честь сестры Данди – Луны). С помощью слонихи Топси (чья жизнь и смерть это отдельная тема для разговора) корабль Луна был перетащен из парка Стиплчейз в Луна-парк. Этот парк стал настолько популярен, что вскоре все парки развлечений стали в его честь называть «луна-парками». [3] Имеется ввиду научно-фантастический роман Герберта Уэллса «Первые люди на Луне», опубликованный в 1901 г. [4] Темный аттракцион или темная поездка (dark ride)– крытый аттракцион, на котором пассажиры на борту управляемых транспортных средств проезжают через освещенные сцены, которые обычно содержат анимацию, звук, музыку и спецэффекты (с) qaz.wiki Данный вид аттракциона появился еще в XIX веке и используется и сейчас: все эти «Туннели любви», «Дома Ужаса», котоыре можно частенько увидетьв американских фильмах. Кстати, диснеевский аттракцион «Пираты Карибского моря» - это тоже темный аттракцион. [5] Хотя Буффало развивался достаточно динамично, но вторая половина XX века оказалась не столь благоприятна для развития города. К 1990 году численность населения города упала до уровня 1900 года. Открытие судоходного прохода через залив Святого Лаврентия тоже негативно повлияло на экономику Буффало. Многие сталеобрабатывающие предприятия закрылись или переехали, что также влияло на развитие города не в лучшую сторону. С другой стороны, перевод производства улучшил экологическую ситуацию в городе; в 2005 году город вошёл в тройку самых чистых городов страны. (с) Вики [6] Роджер (Roger) – «понял». Принято в англоговорящих странах повсеместно, раньше использовали даже пилоты при переговорах с иностранными диспетчерами.