Наследие

      — Прости меня, сынок. Я совершила в жизни много ошибок, и мне стыдно за них. Тот случай с Лео и Ридом... Я должна была как-то сгладить обстановку и уговорить Роберта принять мальчишку. Но я не смогла преодолеть этот шаг. Ведь для меня это значило бы принять решение, как глава круга, а я не могла.       — Как глава? — не веря своим ушам, переспросил я.       — Да, сынок. С самого основания круга именно наша семья стояла во главе. Семья Довиньё была, как бы это сказать, нашим защитником. Клара и Мартин постигали у моего отца знание силы, я же этому всегда противилась. Мне казалось всё это нелепым и чуждым. Ведь мы люди…       — Нет, Аманда, ты заблуждаешься. Мы далеко не люди, — раздался голос.       — Роберт, — пробормотала женщина с дрожью в голосе.       Я смотрел на отца Рида. Он очень изменился, стал совсем седым и постарел сильно. Одет старый колдун был в деловой костюм темно-коричневого цвета из плотной ткани, черные лакированные ботинки и небольшую черную шляпу. Всем своим видом он выражал статность и вызывал уважение. И в тоже время печаль. У него были глубокие мешки под глазами и практически стеклянные глаза.       — Здравствуйте, мистер Дейвен.       — Вижу, у вас произошло небольшое происшествие, — махнул мужчина на мои руки, которые от воздействия матери стали прежними.       — Да, бывает.       — Бывает, говоришь. — Роберт закрыл за собой дверь и, подойдя к дивану, заставил мою мать подняться, а сам сел вместо нее. — Виктория рассказала мне кое-что интересное, Картер.       — Не понимаю, о чем вы.       Он так посмотрел на меня, что кровь застыла в жилах. Хотелось встать, но я не мог этого сделать. Вначале казалось, что причина в моей панике. Потом я понял, что нет. Это он. Он заставил меня сидеть и не шевелиться. Этот сильный колдун что-то задумал. И это что-то мне явно не понравится.       — Ты знаешь, Картер, кто такие охотники?       — К чему такие вопросы? Вы же сами нам с детства толковали, кто они такие.       Вначале пальцы ног, потом ноги, потом руки, а после и всё моё тело онемело. Я пытался не подать виду, но у меня не выходило. Он что-то делал со мной. Но вот что? Что он хотел узнать от меня? Нужно было сохранять спокойствие как можно дольше. Но неожиданно для меня мужчина положил свою руку мне на голову. Горячий поток энергии ворвался внутрь меня. Всё, что со мной происходило всё это время — все мои сомнения, всё недоверие — всё ему было видно. Вся жизнь проносилась как один сплошной поток картинок.       — Лоръюнктус.       — Нет!       Я резко дернулся в сторону и, упав на пол, понял, что было поздно. Маг перенес меня куда-то. Этот мир был совсем не тем, что наш. Я так же находился в кабинете матери, но вот только повсюду был туман и полутьма. Находиться тут даже физически было как-то неприятно. Обернувшись назад, я понял, что был один. Мать и маг словно исчезли куда-то. В воздухе витал какой-то странный запах. То ли гари, то ли… запах воска от свеч.       — Это мир, откуда когда-то и вышел первый обладатель силы, Картер.       Голос Роберта звучал словно эхо.       Поднявшись на ноги, я подошел к окну. Наш город был объят туманом и так же погружен во тьму. Вот только он был далеко не пуст. По его улицам медленно шли разные существа. Кто-то был похож на человека, а кто-то, наоборот, его совсем не напоминал. Это был другой мир. Мир, в котором живым нет места. Мир, где нет людей.       — Мы не люди, ты должен это понимать. Я хочу, чтобы ты раз и навсегда запомнил, сынок. Наш круг скрыт от посторонних глаз. Приход Лео заставил круг Темной Розы снова интересоваться нами. И его смерть с Ридом им только на руку. Сейчас же этот мальчишка Довиньё заставляет нас снова быть на виду. Приход охотников не за горами. Он может и сам оказаться охотником.       — И что вы хотите от меня? Я не понимаю.       Меня снова тянуло к дивану, как к магниту. Подойдя, я сел на него. Всё тело пронзила дрожь, и я вернулся в мой привычный мир. Мистер Дейвен сжимал моё плечо, удерживая меня на месте. Что он этим хотел сказать? Если он всё знает, то почему не скажет прямо? Почему не запретит мне общаться с Адамом?       — Единственное, что я хочу — спокойствия на старости лет. А от тебя требуется только одно: ты должен приготовить зелье беспамятства для Адама.       — Нет! — крикнул я и попытался отпихнуть от себя мужчину, но он снова посадил меня на диван. Я посмотрел на свою мать, которая отошла к окну. — Мам, скажи ему, что я не буду этого делать. Это преступление.       — Ты сделаешь, как я прошу тебя, Картер. Ты должен подчиниться.       — Нет.       Меня наполнил гнев, и как только последняя буква слетела с губ, мистера Дейвена отбросило от меня на несколько метров. Мужчина перелетел через диван и, ударившись об стену, упал на пол. Мать вздрогнула и подбежала к нему. По лбу колдуна побежала кровь.       — Я. Не. Буду. Этого. Делать.       — Картер, — вздрогнув, вымолвила женщина.       Она вылечила его рану и, как только он открыл глаза, прижала к себе. Колдунья поцеловала его макушку, и теперь они оба смотрели на меня. В глазах колдуна я не прочитал ничего, кроме удивления. Он не смог всё увидеть и не знал, что я совсем недавно применил такую же силу на Адама, иначе бы он не удивлялся. В её же глазах читался страх. Она боялась меня. Меня, что способен был на что-то большее, чем простые видения.       — Восхождение одному не пройти, Картер. Не совершай ошибки, мы тебе нужны. Ты уже на грани, — бормотал мужчина, пока моя мать помогала ему встать на ноги.       — Нет.       Я вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Может, отец Рида и прав, что одному мне не справиться, ведь Рид получил свою силу только с толчка, вызванного Лео. Находясь на грани смерти, он смог пробудить в себе свою сущность. Я, конечно, понимаю, что мистер Дейвен хочет мира, но не таким способом. Даже если Адам всех так раздражает, он не достоин того, на что его хотят обречь. Зелье беспамятства — страшная вещь, после него еще никто не приходил в себя. В детстве после инициации у меня одного это зелье вышло на ура. Кошку было жалко. Я помню, что плакал еще очень долго. Она так и не оправилась.       Я выходил из лифта в непонятном состоянии, поэтому не заметил, как толкнул кого-то своим плечом.       — Простите, — пробормотал я и хотел пройти дальше, но…       — Какие вежливые нынче пошли ведьмаки.       Яркий, будоражащий голос заставил меня быстро набрать воздух в грудь и так же быстро его выдохнуть. Я обернулся, чтобы посмотреть на мужчину, сказавшего мне это. Но двери лифта закрылись, увозя его вверх. Ещё никогда такого не было. Кто он был? Заклинатель, ведьмак или охотник? Нет, охотником он не может быть, иначе я бы уже был мертв.       Отойдя немного в сторону, чтобы меня не засекли, я сел на корточки и, закрыв глаза, прислушался к своим ощущениям. Шум холла мгновенно скрылся от меня, оставляя только ярко-приторный аромат розмарина. Я даже поморщил нос. Этот мужчина был колдуном, и достаточно сильным, судя по запаху. Именно такой запах розмарина бывает у изготовителей зелий. Вибрация телефона заставила меня резко распахнуть глаза.       — Да, Ник?       — Картер, что происходит? Почему ты трубку не берешь?       — Извини, я был у матери. Сейчас еду домой.       — Точно домой? Я скоро приеду.       — Мне нужно кое-что выяснить, поэтому не приезжай. Прости, Ник, я после всё объясню.       — Картер? Картер?       Прости друг, но я должен один всё узнать. Сейчас, когда круга нет, нужно выяснить всю правду. Сев в машину, я увидел мать, что бежала в мою сторону. Ну уж нет, с тобой я сейчас не хочу разговаривать. И словно в этот момент меня кто-то услышал, и мой телефон вновь завибрировал.       — Нет, Карл. Прощение нужно просить лично, а не по телефону.       Положив телефон обратно в карман, я стал смотреть за дорогой более внимательно. Погода сегодня радовала глаз. Светило яркое солнце впервые за долгое время. Город вроде бы оживал. На улицах всё больше можно было увидеть парочки, что гуляли, взявшись за руки. Хотелось верить во что-то хорошее, но пока у меня не было надежды. Уехать из города это полбеды, нужно знать, к чему готовиться.       Свернув с нормальной дороги, я вывернул машину в сторону и поехал по старой дороге, которая вела к озеру. Лес, казалось, не хотел пускать меня. Кочки, коряги на дороге. В какой-то момент мне показалось, что двигатель заглох, но всё обошлось. Дорога вывела меня на старый гравий. А вот и озеро завиднелось; осталось не так далеко. Открыв окно, я прошептал:       — Всё невидимое я делаю видимым… Ивисибэль.       Дом оказался довольно небольшим, по крайней мере, по первому взгляду. Серая деревянная кладка обветшала. По дому было видно, что его давно покинули. Припарковав машину на небольшой поляне, я вышел на улицу. Погода тут не была такая ясная, как в городе. С озера дуло прохладой. Двухэтажное сооружение с чердаком наверху, стандартный дом старой постройки. Небольшой когда-то цветник по обе стороны от крыльца сейчас больше напоминал заросли сухих стеблей и веток. Шторы на окне были оборваны, а на самом стекле — трещина. Ну что же, пора зайти внутрь.       — Алакруар.       Дверь со скрипом открылась. Запах чего-то кислого начал выходить наружу. Поморщив нос, я всё же вошел внутрь.       — Свертус.       Повсюду загорелся свет. Я стоял в небольшой гостиной, чем-то напоминающей фамильный дом Лео, но всё же отличаясь от неё. Большой камин, в котором лежали недогоревшие дрова. Сверху камина на стене располагался старый портрет мужчины, нарисованный краской. Он не притягивал взгляд, а наоборот, отпугивал. Мощный лоб, нос неправильной формы, шрам на правой щеке и тяжелый взгляд. Он, видимо, был каким-то старым предком, и, судя по одежде, достаточно обеспеченным. На его шее висел медальон — круглый, с непонятными завитками. Где-то я его уже видел.       На самом камине стояло несколько семейных фотографий. Рядом — кресло-качалка с засохшей кровью и ковер под ним, что просто пугал своим пурпурным цветом. Дверь на кухню была заколочена. Всё вокруг обшарпанно-старое. Покинутый дом начал угасать, разрушая себя изнутри. Никакого намека на красный бархат я не обнаружил.       Оставался ещё второй этаж, где можно было поискать этот красный бархат. Подойдя к камину, я всё же решил посмотреть фотографии. На одной был изображен мужчина, женщина и маленькая девочка. Видимо, это моя бабушка, дедушка и мама. На другой фотографии мой дед пожимал руку какому-то мужчине. Они казались напряженными, но всё же счастливыми. Перевернув рамку, я увидел надпись: «Моему дорогому Шону Диней. Помни этот день, как день нового дня». Странно всё это. Я неровно поставил фотографию и, когда поворачивался, задел ее, и она упала.       — Вот черт.       Я присел на корточки, чтобы собрать осколки, и вдруг заметил на паркете странные царапины, что вели к ковру. Я и секунды не сомневался, отодвинув кресло и следом отодвинул ковер.       Огромная пентаграмма с черными местами, видимо, там стояли свечи. Мой дед сам её начертил или… — Папочка?       Голос ребенка заставил меня вздрогнуть от страха. Подняв свои глаза на лестницу, я увидел девочку лет одиннадцати. Комната мгновенно закружилась, и всё поменялось. Теперь вместо кресла стоял черный диван и небольшой столик. Девочка смотрела на меня странным взглядом.       Только не сейчас. Я отступал назад, стараясь спрятаться от ее взгляда. Только не снова. Я не хочу. Но контролировать происходящее, увы, я не мог.       — Сколько раз я тебе говорил, Аманда, не выходить ночью из своей комнаты.       Я обернулся и увидел мужчину с фотографии. Моего деда. У него уже были седые волосы, которые он зачесал назад. Одежда на нем была старомодная, но видно, что чистая и выглаженная. В руках он сжимал голову черного петуха и склянку, в которую он набирал кровь, видимо, для какого-то ритуала. Я снова перевел свой взгляд на мать. Девочка вздрогнула и отступила назад. Она боялась его.       — Чему я учил тебя?       — Орфиньё.       Вокруг девочки начали летать бабочки. Такие маленькие и светящееся. Мужчина подошел и ударил её по лицу. Слезы брызнули из глаз. Я не понимаю, что мужчину разозлило. Заклинание сработало.       — Не орфиньё. А орхевьё.       Всё вокруг заискрилось. Это боевое заклинание. Заклинание подчинения места и предметов.        — Как ты можешь родить достойных наследников нашего рода, если даже такие простейшие заклинания запомнить не можешь. Я не отдам власть в руки этого прохвоста Дейвена. Власть останется в моей семье. Мой отец совершил оплошность, но я не буду за неё в ответе. По его вине я потерял жену и свою жизнь.       Значит, тот мужчина на портрете — мой родственник. По всей видимости, тот самый, что и обрек свой круг на страдания.       — Но папочка...       — Я тебе всё сказал. Убирайся наверх и не смей выходить из комнаты…       Видение сменилось пустотой, я даже оперся о камин, чтобы отдышаться. Нужно было прийти в себя. — Страшно… Вокруг пустота… И холод…       Вот только не сейчас. Голоса детей были так взвинчены. Дернув головой, я пошел вверх по лестнице. В голове был хаос и смятение. Но мне нельзя было расслабляться, я должен контролировать ситуацию. Половицы скрипели под моими ногами, вероятность того, что я могу провалиться, была слишком велика. Но я всё же должен подняться наверх. Должен найти.       Наверху всё оказалось хуже, чем внизу. Разбросанные вещи, повсюду какой-то хаос. Все двери на этаже были открыты. Медленно повернув в правую сторону, я заглянул в первую открытую дверь. За ней оказалась детская комната. И здесь всё так же было перевернуто. Складывалось такое чувство, что тут что-то искали. Что-то очень важное и нужное.       Вторая дверь была сорвана с петель. Комната-кабинет. И всё, так же как и в детской, было перевернуто. Я прошел вперед, переступая разорванные книги. Много вещей валялось на полу: огарки свечей, книги заклинаний, разные баночки. А вот на стене висел красный бархат. Меня объяла внутренняя дрожь.       Протянув руку вперед, я отдергиваю ткань, и она падает вниз. Моему взору открывается сейф с кодовым замком. Вот же черт, и что это может быть? Тут буквы. Имя деда не подошло, имя матери тоже. Как ни странно, моё имя тоже не было ключом, отпирающим сейф. А что, если не Картер, а Картэл? Как только последняя буква была набрана, дверь распахнулась. В сейфе лежала лишь одна бумажка. Старая выписка. Взяв в руки пожелтевший листок, я начал читать. Как только мой взгляд коснулся первой строки, я похолодел от ужаса. Усыновители Аманда Диней и Агрон Витсен. Усыновляемый Картэл Дивей.       Внутри все похолодело. Глаза расширились от испуга. Сведений о настоящих родителей там не было, единственной зацепкой стало название приюта Анны Розы. С каждым новым словом я понимал, что был окутан ложью всё это время. Звон в голове заставил меня опереться о стену и закрыть глаза. Успокоиться никак не получалось. Красный бархат действительно скрывал огромную тайну. Тогда зачем всё это? Зачем столько громких слов? Она ведь знала, что я не её родной сын. Внутри пульсировало сердце, бешено разгоняя кровь по венам. Кончики пальцев похолодели. Я получил не ответ на свои вопросы, а ещё больше вопросов. И первый, что был на повестке: откуда у меня сила? Вибрация телефона вывела меня из ступора. Не посмотрев на экран, я просто принял звонок.       — Да?       — Кар, прости меня. Я такой идиот. Я не хотел. Кар? Кар? Что с тобой?       Я чувствовал, как слезы обожгли мои щеки. Внутри было тошно. Ощущение паники нахлынуло на меня, и я засопел в ответ. К такому я был явно не готов. Предательство.       — Кар? Что происходит? Что с тобой?       — Они лгали. Они все лгали, — сквозь слезы бормотал я.       — Кто они? Кто они, Картер?       — Все вокруг. И не Картер, и не Диней.       — Что ты имеешь в виду?       — Я в доме у деда, — всхлипнул я, — я нашел бумагу, в которой говорится, что меня усыновили, и что моя фамилия не Диней.       — Это бред какой-то. Может, ты что-то не так понял.       — Это официальный документ, Карл. Я умею читать. Я сейчас приеду, и ты сам убедишься…       Я делаю шаг в сторону и резко проваливаюсь вниз. Стараюсь ухватиться за что-нибудь, но ничего не получается. Телефон падает быстрее, я слышу крик Карла. Резкая боль заставляет меня закричать. Ухватиться не получается, но я не оставляю попыток спасти свою жизнь.       Сколько я летел вниз, было непонятно. Падение на землю оказалось очень болезненным. Адская боль захватила мое тело. Подо мной было мокро, то ли вода, то ли моя кровь. Мир медленно погружался во тьму, и пока я не потерял сознание от боли, духи вокруг пели:       — Пурпурные воды быстро текут. Страх и отчаянье они принесут. Но ты не пугайся, мой маленький друг, смерть и огонь их отведут.