Единство противоположностей. Зарисовки

Тимур ЮрСаныч по-кошачьи жмурится от удовольствия под невесомо теплым пледом, который он приволок из последней поездки. Уютно кофейный плед целомудренно прикрывает низ спины ровно по линии почти сошедшего загара, подчеркивает кремовый оттенок кожи, пробуждая желание попробовать ее на вкус. Я крадусь взглядом по плавному изгибу позвоночника к седьмому шейному. Линия волос слегка потеряла идеальную четкость и обзавелась мягким пушком по контуру, намекая на затянувшиеся постпраздничные каникулы. Если обвести пальцами по границе стрижки, то ЮрСаныч приподнимется на локтях и наклонит голову вниз, удлиняя шею, подставляя под ласку одно из самых чувствительных местечек. Если слегка подуть и едва заметно коснуться кончиком языка основания шеи, то его спина моментально покроется мурашками предвкушения, вдох ЮрСаныча станет глубоким, затем последует короткая пауза и выдох с легким первым стоном. Если сползти вниз, лаская кожу только горячим дыханием и едва ощутимым касанием губ, то за выдохом последует протяжное грудное «м-м-м», которое плавно перетечет в хрипловатое «да-а-а». Чуть ниже линии лопаток есть четко выраженная впадинка позвоночника, будто эту зону прикрепили к хребту чуть плотнее. Точка капитуляции. Легкое касание к ней вырвет короткое, едва различимое «ха» и обратную волну: локти Юры разъедутся в стороны, он уткнется лбом в кисти рук, а пятая точка слегка подастся вверх. Это почти незаметно визуально, но ладонь почувствует небольшое напряжение ягодиц, и прогиб, стремящийся к крестцу, станет развратнее. Точечный рисунок языком по поверхности ягодиц произойдет почти в абсолютной тишине. ЮрСаныч будет пытаться предугадать мои планы, а хаотичное касание кончиком языка – будоражить и сбивать его с мысли. Он постарается вычислить, что я задумал: подмять ли под себя его шикарное тело, покориться ли после мягкого захвата и переворота, а может, я захочу довести его до терпкого медленно выкипающего орального оргазма? Думайте, ЮрСаныч, думайте… Все равно не угадаете, потому что я сам обычно не знаю, куда заведет меня путаная нить Ариадны, которая подкожной сеткой кровеносных сосудов густо оплела тело под моими руками. И каждый раз, начиная свое тактильное путешествие с прорисованной дорожки вены на запястье, или с выступающей бороздки на кисти, или с заюзанной всеми романистами традиционной жилки на шее, я понятия не имею, куда заплутают мои поцелуи и где замрет последний, утомленный затухающим всплеском удовольствия. Но до многословного многоточия у нас впереди еще много времени. Я тихо крадусь к кровати, зарываюсь пальцами в мягкий плед и медленно стягиваю его с ягодиц первой неторопливой лаской. Ловлю заинтересованно-насмешливый взгляд за-за плеча и подмигиваю в ответ, намекая, что у меня уже созрел неопределенный план на это неторопливое утро…