Вера

Когда Гранин вернулся, его сразу поставили с Ритой в пару. На лице мужчины не отражалось ровным счётом ничего. Когда Власова спокойно поинтересовалась о физическом самочувствии, последовал резкий ответ, который Паша выдал сквозь зубы: — Жив, здоров и огрызаюсь, помирать не собираюсь. Жалеть меня не смей! Женщину внутренне передёрнуло, но она не подала виду, проглотила грубый ответ и молча направилась на место происшествия. Они разделились: Власова собирала улики, Гранин пошёл искать и опрашивать свидетелей. Не прошло и пятнадцати минут, как к оперативнице подошли две возмущённые женщины лет под пятьдесят и мужчина лет тридцати: — Это Ваш там псих всех поубивать готов? — без обиняков начала одна. Рита подняла голову. — Что, простите? — негромко удивилась она. — Ну, Ваш там дебил на нас кидается почём зря, — подхватила вторая. Власова тяжело вздохнула и встала с корточек, привычным движением выхватывая из кармана удостоверение и раскрывая его: — Капитан Власова, Федеральная Экспертная Служба. Здравствуйте. В чём дело? Женщины начали было говорить одновременно, но Рита поморщилась: — Давайте кто-нибудь один. Вы, например, — кивнула она мужчине. — Коллега Ваш обвиняет нас в сокрытии ценной информации, — спокойно объяснил он. — Причём в очень грубой форме. — Неужто матом? — усмехнулась левой стороной губ Маргарита. — Да если бы матом, мы бы его стукнули уже, да не по разу! — вновь выступила первая. Вторая пихнула её локтем в бок. — Ну, стучать по капитану Гранину не нужно, он не барабан, — невозмутимо отреагировала Рита. — За это и статью вам пришить могут. А в чём конкретно он вас обвиняет? — Да в том, что мы не могли не слышать выстрелов! Видите ли, мы живём в том же подъезде! Стало быть, всё мы слышали, но убийцу зачем-то покрываем, — рьяно высказала вторая. — Еле ушли от него! — подтвердила первая. — М-да, — еле слышно выдохнула Власова. — Совсем не вовремя Паша решил поиграть в злого полицейского, — проговорила она больше самой себе, нежели окружающим, после чего повысила голос, обращаясь к маячащему неподалёку младшему коллеге: — Лейтенант! Передай это в ФЭС, — она всучила ему несколько пакетиков, — отправляйте тело туда же. После чего передай капитану Гранину, чтобы тот шёл в машину. Будет возмущаться — передавай от меня привет. Пла-мен-ный, — она сдула волосы с лица, достала из сумки протокол и кивнула. — Я Вас слушаю. — Гранин, тебе погоны надоели?! — сразу же начала Власова, как только зашла в машину. — Или ты ФЭС мстишь за то, что мы раскрыли банду, где твоя возлюбленная развлекалась?! Так извини, убили её не мы, а ты, — женщина буквально выплюнула ему фразу в лицо. Настроение было зверским — женщины-свидетели, возомнив себя третейскими судьями и Шерлоками Холмсами в одном лице, умудрились за сорок минут не сказать ничего конкретного, но довести пофигистично-уравновешенную обычно Риту до белого каления. Мужчина же, как оказалось, вообще ничего не видел, ничего не слышал и, между прочим, пришёл второй раз в этот дом. Но это не мешало ему строить Маргарите глазки. — Власова! — рявкнул Паша, скорее от неожиданности, чем от той боли, которую могли бы причинить ему её слова. — Ты с какого ясеня свалилась, бешеная такая? — На себя посмотри, от тебя уже свидетели сбегают и собираются в прокуратуру писать заяву о том, что ты превышаешь служебные полномочия, — уже тихо произнесла она. — Пусть пишут, — также тихо ответил мужчина, не шелохнувшись. — Ты думаешь, она ради этого тебя спасла? Чтобы ты, честный мент, увидевший в преступнице отнюдь не безнадёжного человека, уступил своё место не настолько честному товарищу? Он вздрогнул: — Не трави душу, Рита. Власова уже и сама была не рада: — Ты сам запретил тебя жалеть. Паша долго смотрел на неё ничего не выражающим взглядом, после чего скупо обронил: — Выполнила одну просьбу — выполни и вторую. — Если ты не будешь срывать рабочий процесс, я, аки золотая рыбка, ещё и третью выполню, — проговорила она, не отрывая взгляда от чёрных глаз коллеги. Левый уголок губ на лице мужчины чуть дёрнулся — усмешка. Честное слово, самая настоящая усмешка! Если бы Маргарита не видела сама, она бы не поверила. Он усмехнулся. Усмешка — ещё не улыбка, усмешка — ещё не смех. Но уже намного лучше, чем исключительно отрицательные эмоции.