Вера

— А не опаздывать нельзя? — мрачным тоном выдал Гранин вместо приветствия. Маргарита окинула напарника взглядом: сжатые зубы, играющие желваки, губы превратились в тонкую полоску, а глаза — в узкие чёрные щели. Казалось, Паша был в бешенстве. Неужели из-за её опоздания? — Не злись, облысеешь преждевременно, — отозвалась Власова и первой направилась к служебной машине. — То есть, ты знаешь, куда и зачем ехать? — догнал её коллега. Женщина даже не посмотрела в его сторону: — Это знаешь ты. Но можешь поехать без меня, я не возражаю. Кстати, Рогозиной я сообщила о том, что опоздаю. Гранин, олицетворяя дракона, горячо выдохнул и открыл оперативнице дверь. — Рита, ты можешь быстрее? Сколько можно копаться! Я уже опросил свидетелей, а ты… — очередное недовольство за очередной недовольный день. Казалось, что от Гранина, облитого краской, не осталось ничего, кроме оболочки. А прошло всего полторы недели. — Они тоже собираются писать на тебя заявление? — перебила напарника Маргарита. Оперативник решил оставить вопрос без ответа, и она меланхолично продолжила: — Сколько нужно — столько и можно. Покойный был ловеласом и свиньёй. Странное сочетание. — В смысле? — казалось, этот факт крайне заинтересовал Павла. — В коромысле. Он даже бельё ленился менять. Я нашла семь разных волосков, и только один, судя по всему, принадлежал убитому. Оперативник ухмыльнулся: — Может, все волосы попали на кровать примерно в одно и то же время? Рита кинула на Пашу насмешливый взгляд: — Будь добр, оставь свои фантазии при себе. — Бобры — добры, а я не бобёр, — буркнул мужчина. Ему почему-то стало неприятно. Странно, с каких это пор для него имело значение, что о нём думает одна конкретная напарница? — Каламбуришь — значит, в состоянии мне помочь. Нужно ещё кухню осмотреть. — Я там только что был, — напомнил мужчина. — Ты там вёл беседы, а не осматривал, — парировала ему коллега, с трудом сдержавшись, чтобы не повысить голос и не поменять интонацию. Гранин начинал немузыкально теребить её нервы. — Ну, что по делу? — поинтересовалась начальница. Оперативники молчали. — У нас минута молчания в честь какого-то траура, а я не знаю? — приподняла бровь Рогозина, оглядывая подчинённых. Гранин гипнотизировал стену чуть выше головы Власовой, а Маргарита, в свою очередь, с увлечением разглядывала ногти. — Рита, не тормози, — обратился Паша к оперативнице. Та чуть повела плечом и с неуловимой иронией отозвалась: — Да что вы, Павел Батькович, как можно вперёд Вас лезть. Опять будете недовольны и орать начнёте. — Да что, — начал было Гранин, но Галина Николаевна его перебила: — Прекратите сходить с ума. Оба! Маргарита, начинай. — Власова, это что было? — схватил Риту за локоть капитан после совещания. — Где? — Марго посмотрела ему прямо в глаза. А Паше показалось, что прямо в душу. — Не корчи из себя дуру, тебе не идёт, — грубо высказал он. — А тебе разговаривать сегодня не идёт, но тебя это не останавливает, почему-то, — тише, чем обычно, высказалась Власова. — Если есть ещё претензии и пожелания — не стесняйся, выскажись, проорись, сорвись на женщине, какой бы она ни была. Очень по-мужски, да? — ехидно спросила она. — Плюсик в карму обеспечен, — выговаривала Маргарита, не подозревая о том, что её глаза от злости зеленеют, тем самым приковывая к себе взгляд Павла. Оперативник опешил и выпустил руку женщины: — Прости. Что-то я сегодня не в себе. Просто…. — Ты уже давно не в себе, Паша, — еле шевельнула губами Власова и отвела взгляд, собираясь уйти. Но Гранин снова взял её за руку: — Маргарит, прости. Мне просто она уже неделю снится, вот я психую. Власова вскинула голову и чуть сощурилась: — Оставь при себе свои эротические фантазии. Я же уже просила. — Власова! — повысил он голос, но вовремя опомнился. — Причём тут эротика? Мне смерть её снится. — Сходи в церковь, поставь свечку, — резко отозвалась женщина. — А потом сходи к психологу, пока не понадобился кто похуже, — она вырвала руку и направилась в сторону буфета.