Вера

Маргарита сидела в буфете, крепко сжимала кружку с кофе и боролась с отчаянным желанием закурить. Недооценила она. И себя, и Гранина, и его чувства к этой… девушке. Преступницей язык не поворачивался её назвать. Наверное, опять-таки, из-за взгляда Паши. Но Власова-то в чём виновата? За те три общих выезда, что прошли после инцидента с красками, всё то, что было хоть немного положительным в их отношениях, не просто сошло на «нет», но и ушло в глобальный минус. То, что Паша не приветствовал, не прощался и не говорил элементарное «спасибо», Власова терпела. На то, что Гранин часто «зависал» на месте, забывал самые важные улики и всячески тормозил расследования, Марго просто закрывала глаза. Но то, что оперативник срывался на ней чаще, чем на всех остальных, причём без повода, действовало на нервную систему, как красная тряпка на быка. Рита, в конце концов, не железная, как многие о ней думают. Женщина никак не могла понять: когда и что она нашла в этом капитане? Такой типаж мужчин раньше ей не нравился, особо близко они не общались — вон, с Майским или Шустовым общение шло куда продуктивнее и интереснее. Паша не умел травить шутки налево и направо, как Серёга, не был обаятельным, как Шустов, весёлым, как Тихонов, галантным, как Круглов или заботливым, как Лисицын. Да, у Гранина было чувство юмора, хотя и своеобразное. Но чаще он был сдержанным и малообщительным. Мужчина мог, если хотел, быть галантным или поддержать разговор на разные темы. Другое дело, что не очень рвался. Заботился Гранин обо всех одинаково сильно, не спрашивая на это разрешения. Что ещё? У него, кроме военного прошлого и отличной физической подготовки, была феноменальная память и необычайно глубокий голос, которым Гранин управлял, как Шумахер машиной. Паша как-то рассказал, что в детстве долго занимался в театральной студии сценической речью и в музыкальной школе вокалом. Безусловно, он умел очаровывать женский пол, но почти никогда это не использовал. А Маргарита никак не могла понять до конца ни один поступок этого мужчины. С Власовой у него почти не было общих интересов, кроме работы. По крайней мере, Рита о них не знала. Так какого чёрта он так умудрился её зацепить? Самодостаточную, сильную, ироничную, уравновешенную женщину, которая никогда не сходила с ума от чувств к противоположному полу? Нет, конечно, везде есть исключения. Так, как относилась Рита к одному рыжему мужчине, живущему в Москве, она не относилась ни к кому. Но Гранин-то чем её сразил? Маргарита не могла сказать, что любит напарника. Как не могла утверждать хотя бы то, что она в него влюблена. Только вот почему-то слишком остро реагировала на все его придирки. Слишком. Переставала верить даже себе. А заодно и в себя. Она так глубоко ушла в свои мысли, что вздрогнула, когда перед ней положили плитку шоколада. Не отрывая взгляд от стола, равнодушно сообщила: — Я не люблю такой, спасибо. — Не обманывай, — Гранин улыбнулся, и она это услышала. — Тебе Майский дарил точно такой же на прошлый день рождения. Рита подняла глаза в изумлении и чуть улыбнулась левой стороной губ: — Ещё скажи, что помнишь, какого числа я родилась. — Тринадцатого ноября, — послушно отозвался Паша, внимательно разглядывая оперативницу. — Год не знаю. — Меньше знаешь — крепче спишь, — фыркнула женщина. — Что ты так на меня смотришь? — не выдержала она: взгляд Павла, казалось, обжигал. — А ты знала, — он чуть улыбнулся, — что, когда ты злишься, у тебя глаза зелёными становятся? — А ты знал, — чуть сощурилась Рита, — что, когда злишься ты, то становишься похожим на недовольного китайца? Глядя на удивлённое лицо напарника, Власова снова фыркнула и открыла шоколад: — Угощайся, — сама отломила дольку, — только ты зря думаешь, что шоколадом меня можно купить. Павел посерьёзнел: — Я не пытаюсь купить тебя, Рит. Я просто не умею извиняться по-человечески. — Учись, жизнь длинная, — равнодушно отозвалась Власова, отпивая порядком остывший кофе из кружки. Павел молчал, по-прежнему разглядывая напарницу, а потом…. Маргарита даже не поверила — стал медленно опускаться на колени. От неожиданности она так и застыла с кусочком шоколада в руке. Только тогда, когда Паша уже опустился на одно колено, женщина очнулась: — Паш, ты с ума сошёл! Встань немедленно! — выдавила она, пытаясь успокоить отчаянно забившееся сердце. — Буду стоять, пока не извинишь, — сообщил мужчина, опустившись на второе колено. Кровь прилила Рите к лицу: — Гранин, будет достаточно простого «извини», незачем ломать комедию, — Власова подскочила, намереваясь покинуть буфет, но Павел крепко схватил её за руку и, не рассчитав, потянул на себя. Маргарита практически свалилась на мужчину, в последнюю секунду успев упереться свободной рукой ему в плечо. Не особо спасло — их лица оказались слишком близко. Власовой стало трудно дышать. Она не могла определиться, куда ей смотреть: на губы — нельзя, в глаза — тем паче. Конечно, если нельзя, но очень хочется, то можно. Но легче от этого не стало. По коже поползли мурашки, во рту пересохло, разум отказывался работать, а тело превратилось в остывшую недоваренную макаронину, которая не может пошевелиться. Паша смотрел пристально, как будто пытался прочитать мысли женщины. Он и сам не заметил, как стал разглядывать каждую чёрточку на её лице: глаза-хамелеоны, которые что-то скрывают, выразительный изгиб бровей, благородные скулы и красивые пухлые губы. Совершенно неподходящая для опера внешность. Маргарита судорожно вздохнула, и он очнулся: приобнял женщину обеими руками и встал на ноги, после чего, ненадолго задержавшись, поставил на пол совершенно растерявшуюся Власову. Она тут же отшатнулась назад и еле слышно сказала: — Да уж, извиняться ты явно не умеешь. Задела за живое. Он нахмурился и осторожно начал: — У меня есть ещё один вариант. — Не маринуй, — нарочито грубо бросила женщина, всё ещё пытаясь прийти в себя. — Давай я тебя до дома подвезу? У тебя же машина сломалась, ты из-за этого и опоздала. Ответом послужил удивлённый взгляд: — Если знал, почему вызверился на меня с утра пораньше? — Прости.