My Dark Soul

Я проснулась, когда солнце уже давно взошло на небосвод. Оно светило настолько ярко, что даже сквозь плотные тёмные шторы моей комнаты смогли проникнуть его лучи. Я посмотрела на маленькие часы, что стояли на тумбочке у моей кровати. «8:32». Я проспала всего-то четыре с лишним часа. После выпитого, пусть и на голодный желудок, алкоголя голова практически не болела. Лёгкая дискоординация движений — всё, чем было примечательно моё состояние тем утром. Ну и ещё какое-то странное чувство свободы. Будто раньше я сидела в мышеловке, двери которой, пусть на время, но отворились. Следующие несколько дней я вольна делать, что угодно. Искренне надеюсь, что за это время меня никто не потревожит. Могу пройтись по усадьбе, заглянуть на кухню, вдруг там кто-то заботливо сделал мне завтрак, как в прошлый раз, когда кушать я отказалась. Сделав все надлежащие утренние процедуры, типа душа и смены уже довольно поношенной одежды, я отправилась на очередную экспедицию по этому огромному дому. Спустившись по широченной, как я ранее отметила, лестнице, я прошла направо по огромному холлу, который казался мне почти безразмерным, залитый солнечным светом, что отбивался от мраморного пола и миндального цвета стен. Подумав, что с завтраком можно немного повременить, я решила пойти в гостиную, которая располагалась немного левее лестницы, прямо напротив кухни. Это была довольно просторная, в силу высоченного потолка, комната в пастельных тонах. Мебели было немного, но вся она была настолько гармоничной со здешним интерьером, что большего и не надо. Стены были украшены несколькими, также очень подходящими для такой комнаты, авангардными картинами. Зачем я, собственно, наведалась сюда? Всё просто: поскольку ни интернета, ни газет, чтобы узнавать новости внешнего мира, мне никто не предоставил, не говоря уж о том, что мой телефон сейчас мирно покоится на дне Темзы по той простой причине, что, вероятнее всего, меня вычислили или по его сигналу, или по кредитке (которая тоже ушла на покой в дробилке для бумаги), так что мне нужно как-то узнать, что же происходит там, за стенами этого дома. Для этого лучше всего подойдёт телевизор, который, собственно, здесь я и нашла. Большая тонкая плазменная панель висела на стене, отражая в своём экране часть комнаты. Я подошла к телевизору и нажала на кнопку включения. Увы, всё что я смогла увидеть на экране — это серую рябь и оглушительное шипение, что сопровождало её из динамиков. Видимо, не подключили антенну. Я начала обследовать телевизор со всех сторон, но нигде не могла увидеть нужного мне кабеля. — Чёрт...— выругалась себе под нос я, нажимая от безысходности на различные кнопки на самой плазме, а потом — на пульте от неё. Мои десятиминутные мучения закончились потраченными нервами, кучей не самых лесных эпитетов в сторону хозяина дома и всей его прислуги, а также нервным: «Ну и хрен с ним!», после чего я направилась на кухню. Меня слегка удручала эта моя оторванность от внешнего мира, и посему я думаю продолжить поиски источников информации. Вы думаете, ну и на кой мне чёрт всё это, жила бы себе здесь в безопасности и не причитала из-за всякой ерунды. Но мало кто может представить себе, как это — жить фиг знает где, безо всякой связи с внешним миром, опасаясь изо дня в день, что кучка террористов вот-вот могут тебя найти и прибить. И что бы там Мориарти не говорил, до конца в безопасности я не буду нигде, даже в этом Логове мистера Зло. А тем временем я уже подошла к искомой мной комнате. Кухня, как впрочем, наверное, и весь первый этаж, была внушительных размеров, с чересчур высоким потолком, небольшим обилием мебели и прочей утвари и белоснежным полом, выложенным глянцевой плиткой. В ней так светло по сравнению со вторым этажом, где всё было отделано в исключительно тёмные тона — от пола до стен. Здесь никого не было, и лишь тарелка с горячей яичницей с беконом и чашка кофе на обеденном столе были признаками того, что тут ранее был человек. «Это, наверное, для меня»,— подумала я. Что ж, вовремя, учитывая то, что я уже умираю с голоду. Сев за обеденный стол, я уже принялась за свой завтрак, как вдруг услышала чьи-то неспешные, но уж очень громкие шаги со стороны холла. Я на миг остановила свою трапезу и перевела взгляд на дверь кухни. В ней показался высокий мужчина, лет тридцати, с довольно широкими плечами, подтянутым, я бы даже сказала накачанным телом, и светлыми, слегка вьющимися волосами, чем, собственно, напомнил мне Маркуса — секретаря Мориарти, что привёз меня сюда. Он смотрел на меня с высоты, наверное, футов 6* своими серо-голубыми глазами и до неприличия долго молчал. Я медленно поднялась со своего стула и застыла в нескольких шагах от обеденного стола. — Здравствуйте, меня зовут Себастьян Моран, я помощник Джеймса Мориарти,— сказал он, подойдя ближе, и протянул руку для рукопожатия. Странный жест в сторону женщины, но я его приняла. И только через мгновение до меня дошло: «Моран»,— именно это имя вчера произнёс Мориарти. Значит, вот, кто этот загадочный человек, который умудрился взбесить нашего Великого и Ужасного. «И как он жив-то ещё остался?»— пронеслась глупая мысль в моей голове. Я вспомнила, как Мориарти рассказывал, что прострелил грудную клетку своему помощнику во Франции, за то, что тот сливал про него информацию в местные спец-службы. Мистер Зло не особо то щадит своих подчинённых за провинности, а, значит, этот мужчина для него кто-то больше. Друг? О нет. Скорее давний знакомый. Но что он здесь делает? — Очень приятно,— слегка озадаченным тоном произнесла я.— Я ... — Да-да, Анна Крэйн,— перебил он меня.— Джеймс сообщил мне о вас. — Извините за слегка бестактный вопрос, но что вам нужно здесь? Джеймс уехал ещё вчера. — И именно поэтому я здесь. — В каком смысле?— с непониманием спросила я. — Он попросил меня... — мужчина немного стушевался,— приглядеть за вами несколько дней, пока его не будет. Брови мои поползли вверх, а сама я уже готова была взорваться от злости, пусть и на почти незнакомого мне человека. «Это уже слишком!». — Вы издеваетесь? Я похожа на маленького ребёнка, чтобы за мной «приглядывать»? — Мисс, я не уточнял причину приказа, мне сказали — я исполняю. Поверьте, неудобств я вам не причиню. — Да какого чёрта? Он что, уже окончательно сдурел? Решил мне няньку нанять?— я перешла на крик и начала активно размахивать руками. — Мисс Крэйн... — Дайте мне его номер... — Мисс Крэйн! — с напором повторил он. — Дайте, Себастьян. — Анна! Успокойтесь, наконец, я не могу дать вам его номер. — Почему? Что такого случится, если он потратит какие-то жалкие пять минут и объяснит мне всё, раз вы не можете. — Чёрт, он занят, понимаете? ЗАНЯТ. Он не сможет с вами поговорить, да и ничего нового Джеймс вам не скажет. — Так объясните мне вы, за каким чёртом он прислал вас сюда? Что такого может случиться здесь со мной? — Я не знаю,— выдохнул он. — Прошу, успокойтесь и продолжайте свой завтрак. Я буду здесь и точка. — Вы серьёзно? Это, блин, уже даже не смешно. Этот истерик тащит меня в какую-то глушь (но тут я его ещё понимаю), не объясняет мне ни хрена, периодически угрожает, закрывает доступ к внешнему миру и теперь ещё решил ко мне няньку приставить! Передайте ему, пусть катится к чёрту со своими заскоками, как только он вам позвонит! Я развернулась и пошла в сторону своей комнаты. «Как дитя малое», — подумала я о себе. Мда... Тогда уж мне точно нянька не помешает. «Ну уж нет»,— подумала я и резко развернулась на полпути к лестнице. Мужчина всё ещё обескураженно смотрел мне вслед и сильно удивился, когда я обернулась. — Что такое? Забыли в меня чем-нибудь запустить для эффектности представления, или всё же мы наконец сможем по-человечески поговорить?— с издёвкой спросил Себастьян. — Ох, ну что вы, запущу я тут чем-нибудь только в мистера Мориарти, а пока его нет, вся столовая утварь в безопасности,— ответила я, ехидно улыбаясь.— Мне тут, знаете ли, практически не с кем общаться, кроме вашего истеричного босса, так что грех упускать такую возможность. — О, многие, кто вот так разбрасываются репликами в сторону Мориарти долго не живут на белом свете,— протянул он, расплывалась в улыбке.— Хотя, что я вам объясняю, вы тут уже вторые сутки, так что и сами это прекрасно знаете. — О да, помнится, в прошлый раз мне обещали прострелить ногу, но я практически уверена, что это — не более, чем пустой фарс... — А я бы не был так уверен,— пробубнил он себе под нос. — Что-что? — Ничего. Так и чем же мы займёмся, пока... — Пока не придёт Мориарти, и я не начну крушить мебель?— усмехнулась я. — Думаю, мы могли бы прогуляться. Не то, чтобы мне уж очень хотелось прогуляться, просто было интересно, что он на это ответит, ведь раз Мориарти так заморочился, что отправил ко мне своего помощника, значит, на то есть причины. И у меня пока только два варианта на этот счёт: или в доме скрыто что-то такое, что мне видеть попросту не положено, или, что самое страшное и более всего вероятное, мне опасно оставаться здесь одной. А если ответ на мой вопрос будет отрицательным, значит, вторая догадка станет всё более реальной. — О нет, у меня установка — не выпускать вас из дома. Чёрт, да что же такое может быть, чтобы мне из дому нельзя было выходить? — Затруднитесь объяснить, почему-же? Я предлагаю лишь выйти в сад, а не пройтись пешком до Лондона. — Всё равно. Джеймс приказал следить за тем, чтоб вы не покидали пределы усадьбы. — Но двор — часть усадьбы, а у меня уже в этих четырёх стенах мозг закипает. — Я сказал — нет. — Ладно,— вздохнула я, — у меня к вам другое предложение. Вы в шахматы играете? — Да, а к чему это? — Да так, поскольку в этом милом доме даже телевизор не работает, особых развлечений здесь нет, так что предлагаю сыграть партию. Я видела шахматный стол на втором этаже. — Хм...— он задумался. — Играть за идею скучно. — Так мы и не за идею. Это будет эдакая партия «Узнайте друг друга лучше». Одна "съеденная" фигура — один вопрос оппоненту, идёт? — А я надеялся, мы с вами сможем нормально пообщаться... — Ну вот и пообщаемся. Он недоверчиво приподнял правую бровь. — Что? — спросила немного озадачено я. — Да нет, просто... Не знаю, я ожидал чего-то другого. — И чего же? — Ну, право, я совсем не удивился, когда вы начали закатывать истерику, орать на меня, но сейчас... Вы предлагаете практически незнакомому человеку сыграть в шахматы и «пообщаться»,— он громко вздохнул и устало потёр переносицу. — Честно, немного обескураживает. — Знаю. Но, в конце концов, нам тут ещё чёрт знает сколько тухнуть в гордом одиночестве, не лучше ли провести это время как-то более интересно, чем сидеть по разным комнатам и плевать в потолок?— я улыбнулась. — Наверное,— вздохнул он и улыбнулся. И почему эта улыбка мне показалась до жути наигранной. — Ну, идёмте. Мы поднялись на второй этаж, в ту же комнату, где ещё этой ночью я беседовала с Джимом. Перед тем, как покинуть её вчера, мой взгляд зацепился за небольшой деревянный столик в самом углу. Разглядев его внимательно, я поняла, что предназначен он для игры в шахматы. Это была небольшая квадратная столешница на одной ножке с нарисованным на ней шахматным полем. Мы выдвинули немного вперёд этот стол, расставили фигуры и сели по разные его стороны. Право ходить белыми и, соответственно, начать партию Моран предоставил мне, джентльмен чёртов. Я любила шахматы, даже очень, но было это в раннем детстве, ещё до смерти родителей. Отец часто мне рассказывал о том, как правильно играть, продумывать стратегию игры, анализировать соперника и предугадывать его ходы. Тогда я могла лишь заворожено слушать, ведь в четыре с лишним года ещё мало что в этом смыслила, но основные правила и особенности этой игры я помню прекрасно. Сделав первый ход, я ждала действий Морана. Сначала он походил пешкой на две клетки вперёд, потом тоже сделала и я. Далее в ход пошёл правый конь, потом вновь пешки. Его тактика была слегка смазной, он перескакивал с одной части поля на другую, используя практически каждую имеющуюся фигуру. Я отвечала более сдержанной защитой своих пешек, но вскоре умудрилась потерять одну. — Какой же вопрос вы мне зададите, Себастьян?— спросила я, откинувшись на спинку своего стула. — Во-первых, давайте перейдём на «ты», если вы не против? — Это ваш вопрос?— я прищурила глаза и внимательно взглянула на Морана. — Это предложение. — Ну, тогда мой ответ «да». Так какой же вопрос? — Очень банальный: кто ты? — Что?— усмехнулась я.— В каком смысле? — В прямом. Я слышал, что ты — информатор или что-то вроде того. Ищешь разную информацию и всё такое... Но мне бы больше конкретики. — И всё такое,— протянула я.— Ну да, я информатор. У меня есть... Было довольно масштабное информбюро, которое занималось поиском различной информации, компромата, доказательств или опровержений тех или иных фактов. Довольно часто мы занимались поиском людей, которые решили скрыть свою личность. Не мало пришлось заниматься поиском документации, фотографий, свидетелей и прочих доказательств для наших клиентов. В общем, список довольно обширный, но факт остаётся фактом — нас больше нет. И пусть изначально у истоков стояла я и ещё несколько моих близких знакомых, сама я не потянула бы эту махину на своих плечах, поскольку, как тебя уже наверняка осведомили, всё мои сотрудники мертвы, а начинать всё вновь я не намерена. — Мне жаль твоих коллег, я слышал о том, что с ними случилось. Это ужасно. — Мда... Я пытаюсь об этом не вспоминать,— я потёрла лоб и глубоко вздохнула.— Что ж, продолжим партию? — Да, конечно. Твой ход, Анна. — Ага. Я походила ладьёй. Он вновь походил своей пешкой, которую то ли по плану, то ли из-за невнимательности тут же потерял. — Что ж, давай по откровенничаем,— сказал он, слегка отклонив голову в зазывающем жесте. — Ладно. Мой вопрос тоже не блещет оригинальностью, только плагиаторшей не называй, мне правда интересно: кто ты? Расскажи о себе, Себастьян. — Прям всё? — Основное. — Долго придётся рассказывать. — Я не спешу. — Ну если тебе и вправду интересно...— протянул он. — Да-да, рассказывай, — с нетерпением попросила я. — Ну хорошо. Я родился в Лондоне в семье военных. Окончил Итонский колледж и Оксфорд, после чего поступил на службу в британские войска. Поначалу я служил сапёром, потом обнаружил в себе талант к стрельбе и через год был переведён в отряд снайперов, после чего - мобилизован во время одной из военных кампаний в Афганистан. Там пробыл три с половиной года. Демобилизован из-за пулевого ранения в ногу. Вернулся в Лондон, пытался наладить нормальную жизнь, но, будем честными, кому нужен раненный бывший солдат, полковник в отставке, у которого проблемы не только с физическим здоровьем, но и с душевным. Война достаточно потрепала меня, так что спокойно ходить по улицам я ещё долго не мог. Результатом этого стала нищета, тотальная нехватка денег, дни голодовки и отчаянные попытки всё исправить, которые, увы, не увенчались успехом. От злыдней не спасала и скупая военная пенсия, так что пришлось искать какой-то выход. Не такого я, честно говоря, ожидала. Его история меня достаточно удивила, но в то же время абсолютно не напугала. Он военный — не маньяк, не убийца по воле желания, а человек, который в силу обстоятельств вынужден был сражаться, лишая жизни других. Но в этом и состоит вся ужасная суть войны — чтобы выжить нужно убивать. И я не осуждаю его за это. Тон, с которым он всё это рассказывал, был, к слову, необычайно спокойным, учитывая содержание его рассказа. Я с интересом слушала его, и как только он сделал паузу, тут же спросила, не удержавшись от нетерпения. — Что было дальше? — А всё что было дальше - это забытый богом паб где-то на отшибе, драка с летальным исходом, и Джим, который вытащил меня из тюрьмы. Скажешь, банальная история, но отнюдь. Я по началу и не знал, кто он, думал, так, просто какая-то мелкая рыбёшка в океане криминала, но не тут то было. Джеймс Мориарти — это акула. Всепожирающая, непробиваемая, изворотливая, невероятно умная акула, которую не сможет остановить, наверное, никто. В принципе, я размышлял об уходе, но большим соблазном были деньги и, впрочем, не очень-то плохое ко мне отношение. Я бы даже сказал, что Джим ценит меня. Но это лишь потому, что я ему нужен... Вот такая вот моя история. Ситуация, в которую попал, Моран не нова, но и не совсем типичная. Я слабо себе представляю службу у такого инфантильного, заносчивого ублюдка, как Мориарти, но мотивация Морана мне предельно ясна. Деньги — они нынче многое решают. Да и к тому же, ему тут весьма неплохо, по всей видимости. Но что у него вообще за должность? — Оу, так ты его личный снайпер?— спросила я. — Снайпер, советник, наёмный киллер — у меня довольно обширный спектр обязанностей. — Ну и, конечно же, моя персональная нянька,— добавила я, усмехнувшись. — Ну как же без этого... — протянул Себастьян, а уголки его губ дрогнули в лёгкой улыбке. — Знаешь, я слегка зашла в тупик в нашей партии. Думаю, может, отложим пока шахматы... — Сдаёшься?— он прищурился. — Капитулирую,— развела руками я. — Ты не очень-то хороший игрок, раз останавливаешь партию в самом начале. — Да у меня просто башка ещё анализирует всю полученную информацию. — Ну, хорошо, дай мне сделать последний ход, чтобы закончить игру и можем уходить. — Что?— я свела брови на переносице и внимательно посмотрела на шахматную доску. Ничего примечательного там не увидев, я перевела удивлённый взгляд на Морана. Он же расплылся в ехидной улыбке и потянулся рукой, чтобы сделать ход. — У вас тут шах и мат, барышня, — он походил слоном, чем перекрыл моему королю все пути к отступлению. — Но... — Бывает. Впрочем, для неопытного игрока такой исход неудивительный,— слова эти были произнесены с нескрываемой издёвкой. — Ты издеваешься? Как реально поставить шах и мат одним ходом почти в начале партии? — недоумевала я. — Да ты просто поменьше рассуждай о своих ходах и внимательнее следи за моими. — Нет, ну ты точно издеваешься,— вздохнула я и потёрла переносицу. И тут Себастьян не выдержал. Он заливисто засмеялся, глядя на то, как я судорожно осматривают шахматную доску, ища какой-либо подвох. — Ладно, сворачиваем партию, а то ты тут дырку в столе своим взглядом прожжёшь,— сказал он сквозь смех. — Предлагаю поговорить за чашкой чая. Он встал со своего стула и направился к двери. — Типичный англичанин,— огрызнулась я себе под нос, пребывая всё ещё в изумлении вперемешку с закипающей злостью от исхода партии. — Что, прости? — спросил он, оборачиваясь в мою сторону. — А? Ничего, Себастьян,— я широко улыбнулась.— Иди, я тебя догоню. — Ну давай,— он вышел через арку и скрылся за углом, направляясь к лестнице. — Чёртов чопорный британец, мог бы и поддаться для приличия,— пробубнила я, собирая все фигуры с шахматной доски. — Я всё слышу,— донеслось из-за угла. — Ну и чёрт с тобой, придурок,— сказала уже гораздо тише я. — Шевелись давай и не причитай. — Да иду уже,— крикнула я, вставая из-за столика. «Ну и слух же у него — прямо не уши, а локаторы»,— подумала, спускаясь по лестнице. Я вошла на кухню и сразу же уловила аромат традиционного английского чая. Такой заваривают только здесь, и мне кажется, что именно с этим запахом у меня теперь будет ассоциироваться Англия и её жители, уж очень он врезается в память. Я увидела Морана, заваривающего ароматный напиток возле барной стойки. Он делал это настолько точными и заученными движениями, будто всю жизнь тем и занимался, что чаи заваривал, а не людям бошки простреливал. — Только прошу, без молока. — Что, не по душе давняя британская традиция?— усмехнулся он, откладывая кувшинчик с молоком. — Да нет, аллергия на лактозу. Так что, если отдам дань этой британской традиции, то стану такой же красной, как полоски на флаге вашей страны. — Учту. Я села за обеденный стол. Через несколько минут Моран поставил передо мной чашку с ароматным чаем. Признаюсь, даже без традиционного молока вкус его был превосходным. Я отпила немного и внимательно посмотрела на Себастьяна, который тоже успел испробовать свой напиток. — Так о чём же ещё ты хочешь знать? — спросила я. — Что заставило тебя стать той, кем ты являешься? — У каждого свои причины, Себастьян...— протянула я устало. Мне не очень хотелось ворошить эту тему, уж слишком тяжёлой она была для меня. — И всё-таки? Он вновь отпил из своей чашки и вопросительного посмотрел на меня. — Я бы не хотела об этом вспоминать. — Да ладно, Анна. Поверь, у меня бывали такие проблемы, что не всякому человеку удастся меня удивить. — Это сложно, Себастьян. Очень сложно. — Что это было, Анна? — Себастьян... — Я не буду осуждать. Я громко измученно вздохнула. — Это довольно личное. — Насколько я понял со слов Джеймса, нам предстоит в будущем работать вместе, так что немного откровений не помешает. — Тебе серьёзно это нужно? — Да, давай. Будет легче работать вместе, когда лучше узнаем друг друга. — Прозвучало как довольно недвусмысленный намёк. — Блин, да не в том смысле. Думаешь, легко работать с людьми, у которых скелеты в шкафу? — он заметно повысил тон.— Они могут оказаться, кем угодно, а мне нужно знать каждого, кто является приближённым человеком Джеймса. — Так это из-за Джеймса? — И да, и нет. Ты будешь работать и с ним, и со мной, так что нам не помешает узнать тебя получше. Я уверяю, осуждать никто не будет. — Ну... — я зажмурила крепко глаза, пытаясь правильно сформулировать свои мысли.— Началось всё лет двадцать назад. В то время я и моя семья жили в Лос-Анджелесе. Мой отец занимался экспортом нефти, так что на недостаток денег моя семья никогда не жаловалась. Но раз есть состояние, значит, есть и те, кто желает его у тебя отнять. Было несколько попыток ограбления, но лишь одна из них увенчалась успехом. Это было в декабре 1990-го года. В одну из зимних ночей к нам в дом проникли воры. Им нужны были деньги, которые лежали на банковском счёту. Но часть наличных всё же была у нас в сейфе. Эти придурки ворвались к нам в дом поздно ночью. Они выбрали именно тот день, канун Рождества, когда отец распустил большую часть прислуги. В доме оставался лишь один охранник, дворецкий, горничная и, собственно, члены нашей семьи. Так вот, на шум, который подняли воры, выбег отец и мать, я же спряталась в своей комнате и лишь через щель в двери могла видеть всё происходящее. Те парни орали, как ненормальные, что им нужны были деньги. Они направили дуло пистолета на мать и приказали отцу открыть сейф. Как только он это сделал, то тут же выхватил пистолет, что хранился там, как какой-то глупый сувенир, подаренный его партнёром. Но не успел он обернуться, как вдруг парень, что держал на мушке маму, выстрелил в него. А потом в маму... Я видела это и чуть не заорала, как вдруг сзади меня схватила горничная и утащила через чёрный выход из дома. В ту ночь я потеряла свою семью. Я успела спастись, а эти уроды... Их ведь даже не искали толком, лишь сказали, что никаких прямых улик нет, и через какое-то время просто закрыли дело,— я ощутила какой-то тяжёлый ком в горле. Ещё немного и я тут разревусь, как ребёнок. «Возьми себя в руки, дура!»— заорала я мысленно. Мне понадобилось несколько минут, чтобы перевести дух, за которые Моран не проронил ни слова. Он лишь внимательно на меня смотрел, будто пытался что-нибудь разглядеть. Глубоко вздохнув, я продолжила: — Далее меня отдали под опеку дяди Генри, маминого старшего брата и бывшего партнёра папы. И если с ним проблем у меня не возникло никаких, то с его жёнушкой — сумасшедшей истеричкой, которая была падка на красивых мужчин, дорогой алкоголь и всю жизнь тряслась над своими родными детьми, как над святым Граалем, у меня возникли разногласия. В то время я основательно ушла в себя и закрылась от окружающих. Я посвятила всю себя учёбе и, лет с шестнадцати — добыванию новых знаний в психологии, социологии и юриспруденции. Вскоре я укатила из «любимого» дома на учёбу в Стэнфорд. Закончив ВУЗ, я и двое моих хороших друзей разработали проект одной программы, которая помогла бы надёжно зашифровать наши сайты для поиска и передачи информации, таким образом, положив начало нашему информбюро. Вскоре система совершенствовалась, шлифовалась и распространялась по всей стране. В ход шли все доступные нам средства: зарплаты, сбережения, наследство. Мы набирали штат лучших сотрудников и сами в большей мере обучали их нашему общему делу. Так было создано информбюро. Тогда-то я и стала постепенно меняться. Я давно уже забыла про гнетущее меня чувство несправедливости, ведь изначально я мечтала создать такую организацию, что могла бы этих тварей из-под земли достать, но, увы, этого так и не случилось. Время меня поменяло, переставив приоритеты, и вместо детской обиды на первый план вышло желание подняться и создать собственное прибыльное дело. — То есть, всё это, так или иначе, из-за денег? — Ну да, в той или иной мере. Конечно, сначала у меня были благие намерения помогать нашим копам, находить преступников или что-то в этом роде, но, поняв, что государство попросту не одобрит такой метод поисков, а если и одобрит, то вряд ли как-то вознаградит, пришлось уйти в грязную политику, бизнес и в итоге — в криминал. Ну, конец этой истории тебе известен, так что теперь ты знаешь обо мне почти всё,— подытожила я усталым тоном. Я всё ещё держала в руках почти полную чашку чая, который наверняка уже остыл, и посему я положила её обратно на стол. Посмотрев на свои руки, я поняла, что они трясутся в лёгком треморе. — Это на нервной почве,— объяснила я Морану, который озадачено смотрел на меня. — Да я уже понял. Плохая привычка. У меня тоже когда-то так было, но после нескольких промахов на стрельбе пришлось от неё избавляться. Я понимающе кивнула. — Но мне-то стрелять незачем. — Ну, не зарекайся. Наше дело довольно опасное. — Ага... Ну что, моя очередь задать вопрос. — Ну давай, я готов. — Зачем ты здесь, Себастьян? К чему эта глупая скрытность, и почему я не могу даже в сад выйти погулять? — Это сложно, Анна,— вздохнул он, потирая ладонью лоб. — Да что ты? Помниться мне, ты говорил, что тяжело работать с людьми, у которых скелеты в шкафу. «Немного откровений нам не помешает», не так ли, Себастьян? — Я... Не могу. Это другое, Анна. Я бы с пребольшим удовольствием тебе всё рассказал, но позже. Прошу, выбери другой вопрос...— он не успел договорить. В кармане Морана зазвонил телефон, и он, извинившись, покинул комнату. Я догадывались, кто ему звонит, и посему просто не могла пропустить этот разговор. Я поднялась со стула и подошла к двери кухни. Слышно было там очень слабо, но насколько я поняла — Моран в гостиной, а значит, я могу подойти ещё ближе. Тихо покинув кухню, я подошла к высокой лестнице, за которой и намеревалась спрятаться. Здесь голос его был слышен уже гораздо лучше. — Да, Джим...— первое, что я услышала. Ха, я и не сомневалась в том, кто его собеседник. — А разве не лучше, если я буду там? — далее была довольно продолжительная пауза. — Ты объяснишь ей толком, что происходит?— и вновь тишина, которую разбавляли лишь тяжёлые шаги Себастьяна. — Слушай, я устал уже ей врать и выкручиваться от... — и опять длинная пауза. — Я понимаю... — Ну и что мне делать?— измученным голосом спросил Моран. — В каком смысле, «где-то поблизости», они не могли нас найти, ты сам говорил...— после этой фразы я уже почти ничего не слышала. Я просто стояла в полном ступоре, пытаясь проанализировать то, что только что услышала. Я не заметила, когда окончился разговор, ровно как и то, что Моран двинулся в мою сторону. Заметив меня, он резко повернулся. — Ты слышала?— спросил он. Я молчала. Себастьян подошёл ближе ко мне и посмотрел прямо в глаза. — Ты знал?— тихо спросила я. — О них? — Ты знал?— повторила я уже намного громче. Себастьян устало замотал головой и громко вздохнул. — Знал,— воздух в тот миг разрезала громкая пощёчина. — Придурок, — тихо сказала я. — Я знал, что они вышли на наш след, но не знал, что они так близко. — Сволочь. — Анна, успокойся, прошу. — Успокойся? Ты сдурел? Вы меня так яро убеждали, что тут для меня куда безопаснее, что меня здесь никто не найдёт, а что в итоге? Понимая всю опасность, вы даже не удосужились мне о ней сообщить!— я уже почти перешла на крик.— И как, блин, в этой глуши вообще возможно кого-то найти? Хреново ж вы работаете, ребятки... — Анна, блин, успокойся, наконец. Поверь, наши люди знают, что делают. У нас есть подозрение, что кто-то сливал информацию о тебе. — Да ну? И почему я не удивлена таким раскладом событий? Знаешь, Себастьян, я бы, наверное, с удовольствием свалила отсюда... — Прямо к террористам в руки, да, Анна?— Моран уже перешёл на повышенные тона. — Уж даже не знаю, что хуже — террористы или твой босс!— проорала я, идя к лестнице на второй этаж. Нашу гневную триаду оборвал длинный звонок в дверь. Я и Себастьян замерли на месте. — Кто это?— шёпотом спросила я. — Не знаю,— тихо ответил он. Моран подошёл ко мне, ухватил за локоть и потащил наверх. Мы спешно миновали второй этаж и направились на третий. — Жди, — я притормозила.— Джеймс говорил, что мне лучше туда не сорваться... — Серьёзно? С каких это пор мы такие правильные?— зашипел он, явно пытаясь не сорваться на крик.— Бегом за мной, сейчас не та ситуация! Мы вошли на третий этаж и кинулись к самой крайней двери. За ней находилась небольшая комнатушка, правая стена которой была увешана маленькими экранами, на которые, по всей видимости, передавалось изображение с камер. Наружная камера, та, что выходила на площадку перед парадным входом, показывала какие-то чёрные машины и пару высоких мужчин у самой двери дома. — Ты их знаешь?— спросила я с надеждой. — Нет. Это они, чёрт, это точно они. Ноги мои застопорилось на одном месте, а взгляд был прикован в экранчику, который показывал вид на парадный вход. Они уже начали колотить в дверь. — Чёрт,— выругалась я. — Они её в жизни не откроют, дверь бронированная. — Кого это останавливало...— протянула я. Вдруг мой взгляд зацепился за движение на одной из камер. Она выходила, по всей видимости, на чёрный выход. — Себастьян, здесь есть запасной выход? — Да, а что? — А вот что,— я ткнула пальцем на экран, что транслировал изображение с одной из наружных камер. Двое мужчин спокойно открыли чёрный ход и вошли внутрь дома. — Он должен был быть закрытым. Сука...— взвыл он, закрывая лицо руками. — Что делать? — Во внутреннем кармане у меня пистолет, иного оружия у нас нет. — Здесь что, нет вообще другого оружия? — Есть, в подвале целый арсенал в сейфе, но нам туда не добраться. — Чёрт... Вдруг мы услышали чьи-то тяжёлые шаги со стороны лестницы. — Себ... — шёпотом взмолилась я. — Тихо, всё нормально. Если их немного — справимся,— он вытащил из внутреннего кармана куртки пистолет и направил его в сторону двери. А шаги всё приближались. Мы слышали, как открываются по очереди двери комнат, а потом, кажется, кто-то прибежал. — Здесь снайпер,— послышалось из коридора. — Откуда знаешь? — Он сообщил нам. Только что написал, чтобы мы были осторожнее, потому что Мориарти прислал к ней свою шавку. — Ладно, пошли. Думаю, они где-то здесь. Они приблизились к нашей комнатушке и резко открыли дверь. Это были трое высоких мужчин в тёмной одежде и с автоматами в руках. Мы не могли сделать ничего. Понимая, что если начнётся стрельба, да ещё и в таком маленьком помещении, то и его, и меня запросто подстрелят, Моран не стал нападать. Он стоял прямо передо мной, заслоняя собой от них. Тут один из этих мужчин заговорил. — Мистер Моран, мисс Крэйн, какая приятная встреча. Думаю, мой руководитель будет крайне рад вас увидеть,— голос его был грубым и низким.— Прошу вас, Себастьян, опустите оружие, вы же не хотите, чтобы эта милая девушка пострадала. Один из них направил дуло автомата на меня, и Моран опустил пистолет. За то время, что говорил тот мужик, сюда сбежалось ещё человек пять. Пути назад не было. — Во-о-от видите — и без лишней шумихи,— сказал он Себастьяну. — Кто вы?— спросил Моран до неузнаваемости грубым голосом. Мужчина на это лишь усмехнулся. — Кто мы? А то вы не знаете. Подопечные вашего босса следили за нашими людьми уже дня два. Мы — Мученики, мистер Моран. Я зажмурилась за его спиной и про себя выругалась. «Чёрт, чёрт, и что будет дальше?». — Мисс Крэйн, ну что вы там прячетесь. Выйдите на свет божий. Моран сжал мою руку, что значило не высовываться. — Ну, всё, достаточно этого цирка. Связывайте их и тащите к машине,— он наклонился к одному из мужчин и протянул ему что-то. Я не могла рассмотреть, что это было, но, по-моему, оно имело белый окрас. Двое мужчин направили на нас дула автоматов и приказали подойти к стене с поднятыми руками. Нам пришлось повиноваться их приказу. Это не глупый боевик, и здесь мы здраво могли оценивать ситуацию, потому и не стали переться напролом против, как минимум, семи вооружённых людей. Я с опаской посмотрела на Морана, которого уже обыскивали, но он направил свой взгляд на стену. Вдруг к нему подошёл какой-то мужчина с белой тряпкой и одним резким движением зажал её у него на рту. Себастьян начал брыкаться, он отбивался от того мужика, но вмиг двое других скрутили его и он больше не мог сопротивляться. Я с ужасом наблюдала, как его бессознательное тело оседает на полу комнаты, как вдруг тот мужчина с тряпкой направился ко мне. Он проделал со мной ровно то же, что и с Себастьяном, и я медленно начала терять сознание. Изображение поплыло у меня перед глазами, которые через несколько секунд сомкнулись. Я не видела, что было потом, лишь где-то на задворках сознания звучал тот грубый низкий голос, который что-то приказывал, но и он, впрочем, скоро стих, а я провалилась в глубокий сон.