Звёзды знают всё

      Усаги сидела на крыльце своего дома и пялилась в телефон, который держала в руке. Нужно было собраться и набрать номер, но вот уже минут двадцать она не могла на это решиться. Казалось бы, просто телефонный звонок, но на этот ей было нужно собрать всё своё мужество.       Посидев так ещё некоторое время, она всё же решилась, непослушными пальцами касаясь экрана, отыскала номер Мамору и поспешно ткнула в кнопку вызова.       Мамору ответил спустя девять гудков.       — Привет, Усако!       Его голос звучал весело, и Усаги вся сжалась, чувствуя свою вину.       — Мамо-тян, — она изо всех сил стиснула телефонную трубку, пытаясь унять нервную дрожь, которую, как ни пыталась, не могла контролировать, и от этого переживала ещё больше. — Нам надо встретиться, и чем скорее, тем лучше. Я должна с тобой серьёзно поговорить, но не по телефону.       Мамору молчал несколько секунд, и Усаги чуть не упала в обморок от волнения.       — Что слу...       — Не по телефону! — на выдохе выпалила Усаги, перебивая его. Это плохо, она уже разговаривает так, будто что-то случилось, наверняка Мамору будет переживать, но она понятия не имела, как было бы правильнее. — Всё нормально. Но надо поговорить. Не по телефону, — с нажимом произнесла она. — Когда у тебя будет время?       — Вечером я свободен, — немного растерянно ответил Мамору. — После девяти. Где ты хочешь встретиться?       — Я приеду к твоему офису в девять.       — Хорошо, но...       — Вот и славно, до встречи! — снова перебила его Усаги и поспешно захлопнула крышку телефона. Слишком поспешно. Ужасно. Не разговор получился, а непонятно что, что теперь Мамору себе надумает? А от мыслей о том, что ему действительно есть, о чём переживать, Усаги стало плохо. Надо было сделать вид, что им предстоит обычное свидание. Такое же, как одно из тех двух неловких свиданий, что были на этой неделе, когда они виделись в кафе (в понедельник) и в парке (в четверг), где Усаги старалась сделать вид, что всё по-прежнему и мучилась от чувства вины, а Мамору нарочно не касался того разговора, когда они решили не торопить события. Ещё хуже было от того, что Мамору по-настоящему нравилась Усаги, и он не скрывал этого, а Усаги он тоже нравился, но… Всё же что-то стало неуловимо не так, и это сводило с ума.       Некоторое время Усаги сидела молча, покусывая губу и неотрывно глядя на носки своих мокасин, а потом резко вскочила и с силой дёрнула себя за хвостики.       — Ками-сама, что же я делаю? Что я ему скажу? Какая же я дура!       — Вот уж точно, хорошо, что ты наконец-то это поняла, — послышался за спиной ехидный голос брата.       Усаги вздрогнула и обернулась, но не нашла в себе сил ответить на колкость. Она чувствовала себя слишком опустошённой, чтобы вообще реагировать на что-либо, но в глубине души уже поднималось беспокойство, преследовавшее её всю неделю, и это грозило вылиться, как обычно, в поток слёз.       — Шинго-о-о, — простонала Усаги, беспомощно глядя на брата и чувствуя, что держать контроль над эмоциями долго не сможет.       — Ты чего? — Шинго, вернувшийся с учёбы, осмотрел её с ног до головы, подозрительно щурясь. — И почему на крыльце сидишь?       — Мне просто нужен свежий воздух, я... — Усаги скривила губы и подняла голову вверх, делая глубокий вдох. Это должно было помочь успокоиться, но не помогло. — Я сегодня встречаюсь с Мамо-тяном.       Шинго вопросительно поднял бровь.       — И что? Ты с ним давно встречаешься.       — Я собираюсь с ним поговорить, — выразительно посмотрела Усаги на брата.       На лице Шинго проступило понимание.       — О! — сказал он. — Ты решила рассказать ему... о Куроцуки?       Усаги закивала головой, как китайский болванчик, а потом громко всхлипнула.       — Я не могу так, — упавшим и дрожащим голосом сказала она. — Мамору такой хороший, такой благородный, и эта недоговорённость висит между нами из-за меня, а я так и не могу решиться рассказать ему. Ведь это с моей стороны равносильно обману!       — Не говори глупостей, — фыркнул Шинго, — ты патологически честная и очень хорошая, и не делала ничего предосудительного. Наш мир был бы намного лучше, если бы все девчонки были такими, как ты. И плевать, что иногда ведёшь себя, как ребёнок, девочкам это прощают, — добавил он с улыбкой.       — Ты правда так думаешь? — слабо улыбнулась Усаги, скорее просто для того, чтобы успокоить брата, потому что она чувствовала себя по-прежнему ужасно. — Нечасто я такое слышу от тебя. Всё время «дурочка», «глупая Усаги».       — Одно другому не мешает, — невозмутимо ответил Шинго, открывая входную дверь, — пойдём домой, я тебе кофе сделаю.       Усаги благодарно кивнула и послушно поплелась за братом на кухню. Нужно было скоротать пару часов, а потом она поедет к Мамору. Она поедет... Стоило только вернуться мыслями к предстоящей встрече, как сердце снова пустилось в пляс, и жгучее беспокойство затопило её с головой.       Усаги тихонько заскулила и запустила руки в волосы, окончательно испортив причёску.       — Я всё слышу! — крикнул Шинго из кухни. — Не сметь ныть!       — Да, да! — крикнула Усаги в ответ и, мельком глянув в зеркало и недовольно поморщившись от увиденного, зашла в кухню и уселась за стол. — Я пытаюсь держать себя в руках, честно, — добавила она, наблюдая, как Шинго готовит кофе.       Она действительно старалась успокоиться хотя бы немного, но внутри всё дрожало от одной мысли о предстоящем разговоре. Полтора часа, в течение которых Шинго изо всех сил пытался отвлечь Усаги разговорами, но не особо в этом преуспел, пролетели слишком быстро, приближая неизбежное. Ещё полчаса, и можно будет ехать. Трудно решиться на разговор, когда сама не знаешь, чего по-настоящему хочешь, а попытки разложить мысли в голове по полочкам терпят неудачу раз за разом. Если бы всё в жизни было просто, если бы людям не были ведомы сомнения, насколько проще было бы тогда! Раньше Усаги всегда обращалась к гороскопам и предсказаниям или кидала монетку, чтобы разрешить свои сомнения, но теперь она чувствовала, что настоящая любовь слишком важна, чтобы доверить её случаю. В глубине души она уже знала ответ, но пока ещё не могла этого осознать и выразить свои неопределённые чувства в настоящее намерение. Она всё ещё мучилась сомнениями, не могла успокоиться и принять ситуацию, в которой оказалась из-за своей слепой веры в предначертанное, которая столько лет позволяла ей не принимать серьёзных решений самостоятельно.       Внезапный звонок в дверь вывел Усаги из глубокой задумчивости.       — Ты ждёшь кого-то? — спросила она брата.       — Нет. Может, родители вернулись? — предположил тот, направляясь в прихожую.       — Они же уехали на все выходные, — покачала головой Усаги. — Значит, Нару, а мне уходить через полчаса. Напоишь её чаем? — чуть громче крикнула она, услышав, как Шинго открывает дверь.       До Усаги донеслись приглушённые голоса, а через несколько мгновений в кухне появился Шинго, который выглядел крайне смущённым.       — Э-э-э... Это к тебе, в общем... Не знаю, насколько уместно именно сейчас, да и вообще... Ну...       Усаги поднялась на ноги и потопала в прихожую.       — Кто? — спросила она, проходя мимо Шинго и чувствуя, как сильнее прежнего затряслись поджилки.       — Он, — красноречиво ответил брат, протискиваясь мимо неё в кухню. — Я приготовлю ещё кофе.       Усаги сдавленно кивнула. Первое, что она увидела, зайдя в прихожую, это огромный букет цветов. Это были не розы, к которым она так привыкла за время её встреч с Мамору. Прекрасный букет из розовых лилий и сиреневых хризантем сантини, украшенный летними зелёными листочками, держал в руках Дэмандо; он смотрел на Усаги, как всегда, скорее ухмыляясь, чем улыбаясь, но почему-то волнение сразу же немного отступило в этот момент.       Дэмандо принёс ей цветы сам, а не прислал с курьером, и это не могло не тронуть сердце Усаги. И, хотя она прекрасно понимала, что Мамору присылал курьеров не потому, что ему не хотелось принести ей цветы в своих руках, — она знала, что он этого очень хотел! — а потому, что он очень сильно занят на работе, но всё же она была женщиной и мечтала о том, чтобы её завоёвывали. И, хотя это, быть может, чересчур эгоистично, но ей нужен был кто-то, кто готов в любой момент отложить все свои дела ради неё. Какими бы важными они ни были.       — Целая неделя после бала прошла, так что я соскучился и решил отложить дела и заехать к тебе, Усаги, — сказал Алмаз бархатным голосом, совершенно бесцеремонно проходя в дом и передавая ей букет. — Надеюсь, эти цветы тебе понравятся, я выбирал их сам.       — Спасибо, очень нравятся, — пробормотала Усаги, всё ещё не придя в себя от неожиданности его визита, но чувствуя себя заметно лучше, чем пару минут назад. — А... Откуда ты узнал, где я живу? Вроде никому не говорила.       — Узнал в отделе кадров, — ответил он, с любопытством оглядываясь.       — Но это... Это конфиденциальная информация! — возмущённо воскликнула Усаги.       — Но не для меня же, — пожал Алмаз плечами.       — Вот наглец, — беззлобно пожурила Усаги, вызвав улыбку на его лице.       Она перехватила букет так, чтобы лучше видеть Дэмандо, и направилась на кухню. Тот скинул обувь и пошёл за ней следом, причём выглядел так, будто был в этом доме частым гостем.       — Очень рад познакомиться с тобой, Шинго-кун! — дружелюбно улыбнулся Алмаз, без приглашения усаживаясь за кухонный стол. — Я обожаю младших братиков.       Щёки Шинго покраснели, и он торопливо обернулся к плите, на которой грелась турка с ароматным кофе.       — Мне тоже очень приятно, — смущённо ответил он.       Усаги хихикнула, глядя на брата. Как бы он ни старался выглядеть взрослым и очень серьёзным, во многом всё ещё оставался ребёнком. Его так легко смутить! А Алмаз смущал людей просто мастерски. Почему-то мысль об этом немного развеселила Усаги, и ей стало легче, а волнение на время отступило. Это было странно, что Дэмандо, которого все считали не самым приятным человеком, так благотворно на неё влиял, даже просто находясь рядом.       Как только эти мысли промелькнули в голове Усаги, чувство вины вернулось снова. Её парень — Мамору, и не надо ей думать ни о ком другом с такой благосклонностью, это нехорошо! Усаги тряхнула хвостиками, отгоняя мрачные мысли, и обернулась к гостю.       — Я надеюсь, — обратилась Усаги к Дэмандо, — ты любишь кофе, потому что Шинго делает его просто восхитительно!       — Не откажусь, — промурлыкал он, разглядывая Усаги, которая поставила в большую вазу цветы и устроилась за столом напротив Алмаза. — Я никуда не тороплюсь.       Усаги почувствовала себя неуютно. Хотя, конечно, это он сам виноват, что пришёл без приглашения, но, судя по всему, совсем не испытывал от этого никакого неудобства, в отличие от самой Усаги.       — Ну, я... Вообще-то, я собиралась уходить, — пробормотала она, думая о том, что это он должен чувствовать угрызения совести, а вовсе не она. — У меня есть около получаса.       — Уходить? Уже поздно, — в одно мгновение помрачнел Алмаз. Его благодушное настроение испарилось в один момент, будто его и не было вовсе. — Куда ты? На свидание с Чиба?       — Это... — запальчиво начала Усаги, но оборвала себя на полуслове.       В первую секунду, услышав его заносчивый тон, ей хотелось сказать, что это вообще не его дело, но Усаги только сделала резкий вдох, который помог ей немного успокоиться, и промолчала. К чему ругаться с ним? Ей совсем не хотелось портить отношения с этим необычным мужчиной, который проехал целый город, чтобы привезти ей цветы. К тому же... Он ведь не знал о том, что именно он и является причиной предстоящей встречи с Мамору. И, раз уж Усаги собралась рассказать Мамору о Дэмандо, то, наверное, не стоило и от Дэмандо скрывать своих намерений.       — Я просто хочу поговорить с ним кое о чём, вот и еду, — тихо сказала Усаги.       Алмаз и Шинго одновременно вскинули на неё удивлённые взгляды. Брат пришёл в себя гораздо быстрее, бросил «Пожалуй, я вас оставлю», поставил перед гостем кружку горячего кофе и выбежал из кухни. Ещё несколько мгновений Дэмандо смотрел на Усаги, широко открыв глаза. Это напомнило ей их первую встречу в гостиной его дома. В его глазах Усаги видела что-то необыкновенное, так непохожее на него и его обычную самоуверенность. Надежду?       — То есть, — медленно проговорил он, — ты собираешься только поговорить?       — Да, — кивнула Усаги. — И вообще-то я... Я хочу сказать ему о тебе. Все эти секреты... Нехорошо. Пусть он знает.       — Я думаю, он и так осведомлён о моём существовании, — вскинул брови Алмаз. — Что ещё ты можешь сказать ему обо мне?       Усаги опустила голову.       — Ну, хотя бы то, что мы с тобой знакомы. Он до сих пор этого не знает, я как-то не говорила ему, сама не знаю, по какой причине.       Алмаз горько усмехнулся.       — Боялась вызвать его ревность или... — он сделал паузу, внимательно глядя на Усаги. — Быть может, ты всё же сомневаешься в своем выборе?       Усаги вскинула на него испуганный взгляд. Ей казалось, что он просто читает её, как открытую книгу. Она хотела откреститься от этого его предположения, но остановилась, не успев начать. Ведь он прав, сколько можно обманывать себя? Он видит её насквозь, а, значит, и Мамору наверняка тоже. Так каково же Мамору чувствовать, что она скрывает что-то, отказывается говорить? Она обязана извиниться перед ним, но что не менее важно — должна посмотреть в глаза реальности, вынырнуть из своих детских радужных фантазий и увидеть что-то, возможно, гораздо более прекрасное.       — Сомневаюсь, — твёрдо сказала она, неожиданно для себя почувствовав большое облегчение от этого признания и вызвав искреннее удивление Дэмандо. На секунду, прежде, чем он снова взял себя в руки, его лицо стало беззащитным, как у ребёнка. — Каждый день сомневаюсь! Ты не представляешь себе, сколько мыслей я уже передумала с того дня, когда поняла, что под моё пророчество подходишь и ты тоже! Ведь всю свою сознательную жизнь я была уверена в том, что моя жизнь предначертана. Я знала это так же хорошо, как то, что небо — голубое, а трава — зелёная, ни разу я не испытывала ни капли сомнения. Было так трудно поломать свои представления о мире, в котором я живу. Да что тут говорить, иногда я до сих пор витаю в облаках и игнорирую то, что происходит вокруг. Нару всегда ругает меня за это, — Усаги тихонько всхлипнула, но не заплакала.       Дэмандо протянул руки через стол и взял её ладони в свои. Он смотрел на неё и ничего не говорил, но в его глазах она видела тысячи оттенков эмоций, самых разных, многие из которых она, возможно, и сама никогда не испытывала. Это манило её так же, как первооткрывателей манили далёкие неизведанные земли, она была очарована, но...       — Мне пора идти, — сказала Усаги, мягко высвобождая свои ладони и поднимаясь из-за стола. — Не хочу заставлять Мамору ждать, а мне обязательно нужно поговорить с ним. Без этого я не смогу двигаться дальше. Но я хочу попросить тебя... — мягко добавила она, видя, как загорелись глаза Алмаза, — чтобы ты не думал, будто я что-то пообещала тебе. Ты... Очень нравишься мне, чего скрывать, и я не верю тем, кто говорит, что у тебя плохой характер или ещё что-то такое. Просто сейчас мне очень непросто, и нужно время, чтобы я поняла, чего действительно хочу.       Алмаз не стал ничего говорить, а просто медленно кивнул, хотя между его бровей залегла складка, что выдавало его настоящие чувства. Кажется, он действительно старался понять её, и Усаги была очень благодарна ему за это.       — Ты можешь остаться здесь и поболтать с Шинго, он очень милый серьёзный парень, — подмигнула Усаги Алмазу и вышла в прихожую.       В зеркало на неё по-прежнему смотрела растрёпанная и уставшая девчонка, и Усаги взяла в руки расчёску, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Она не сразу заметила, как Алмаз неслышно подкрался и встал за её спиной. В зеркальном отражении она наблюдала, как он накрывает её ладонь своей и мягко отнимает у неё расчёску.       — Позволь мне, — едва слышно сказал он, наклонившись к ней и на секунду прижавшись к её виску.       По коже пробежали мурашки, когда он к ней прикоснулся, и она кивнула и закрыла глаза. Она была совсем не уверена в том, что поступает правильно, позволяя Алмазу так вести себя, и, что гораздо важнее, позволяя такое себе, но... Может быть, Шинго и прав, ведь она не делает ничего плохого. Большинство девчонок не стали бы на её месте мучиться угрызениями совести. Поэтому, всего пару секунд поколебавшись, Усаги расслабилась и сосредоточилась на своих ощущениях.       Алмаз расчёсывал её волосы очень бережно, почти невесомо касаясь растрёпанных прядок. Усаги слышала за своей спиной его дыхание, такое тихое, что ей казалось, будто гораздо громче стучит её собственное сердце. Ей было очень спокойно, на несколько минут все волнения покинули её, оставив только тёплое чувство, которое заставило кровь прилить к щекам, а её саму — ненадолго забыть о том, что вскоре предстоит непростой разговор и, быть может, расставание с человеком, которого она любила… Или думала, что любила. Усаги не знала, как разобраться в своих чувствах, потому что они были очень противоречивы, непонятны даже ей самой.       Она так задумалась, что пропустила момент, когда Дэмандо отложил в сторону расчёску, и открыла глаза только тогда, когда он подошёл ближе и крепко обнял её, уткнувшись носом в её макушку. Некоторое время Усаги смотрела в их отражение в зеркале, боясь пошевелиться. Это был уже второй раз, когда он обнимал её, и снова она чувствовала, что не силах разорвать это объятие. Но ей необходимо было это сделать, нельзя заставлять Мамору ждать.       — Мне нужно идти, — мягко сказала она, и Дэмандо поднял голову, с восхищением глядя на её отражение в зеркале. На его щеках играл яркий румянец, и это заставило Усаги тоже покраснеть. — Только на этот раз не смей меня целовать!       Она со смехом высвободилась из его объятий и перевела дух, торопливо надевая туфли, пока он ещё чего-нибудь не выкинул.       — Усаги, — окликнул её Алмаз, заставив обернуться на выходе их дома. — Ты же понимаешь, что, о чём бы ты меня ни просила, я всё равно буду надеяться на благоприятный исход… Для меня.       — Конечно же, я понимаю, — вздохнула Усаги, — но всё же я не могу тебе ничего обещать.       — Ну разумеется, — помрачнел Алмаз.       — Не обижайся на меня, пожалуйста, постарайся понять. — Усаги нестерпимо захотелось подойти и погладить его по щеке, она была уверена, что это поможет вернуть ему хорошее настроение. — Я очень хорошо к тебе отношусь, несмотря на то, что ты самовлюблённый, наглый, заносчивый, не имеешь никакого представления о понятии личного пространства и… — Усаги немного нахмурилась, заметив, что по мере того, как она говорит, выражение лица Алмаза становится ещё более самодовольным, чем обычно. — И нечем тут гордиться! — строго добавила она, заставив Дэмандо улыбнуться.       — Никто не заставит меня устыдиться, — весело заметил он, — но я очень рад, что ты всё-таки относишься ко мне хорошо. Поверь, Усаги, — он понизил голос, заставив её колени задрожать, — всё это не зря. Что бы ни говорили обо мне, тебе я никогда не сделаю ничего плохого, буду изо всех сил стараться, чтобы тебя не разочаровать. Если ты будешь моей, ты получишь всё, что пожелаешь.       Он сделал шаг вперёд, оказываясь прямо напротив неё.       — Ты будешь счастлива со мной, поверь мне. Я буду любить тебя больше, чем кто-либо в этой жизни.       Щёки Усаги заполыхали от его слов, и она поспешно опустила голову, чтобы не выдать волнения, охватившего её всю. Что это было? Почти что признание, для которого, как она думала, было ещё слишком рано. О чём он только думает, когда говорит такие вещи!       — Я… — с трудом выдавила она из себя, пятясь к двери, и добавила скороговоркой: — Пожалуйста, не надо меня так смущать! Я не знаю, что на это тебе ответить, поэтому просто не надо! Пожалуйста.       Алмаз только засмеялся.       — Приезжай ко мне в выходные играть в видеоигры? — неожиданно предложил он, заставив Усаги вскинуть на него озадаченный взгляд. Такой резкой перемены темы она не ожидала, поэтому в ответ промямлила что-то невразумительное, и Алмаз добавил: — Чтобы тебе было спокойнее, бери с собой Шинго, я думаю, они с моим братом подружатся.       — Но… — начала было Усаги, но так и не придумала, как можно вежливо отказаться, и беспомощно замолчала.       — Вот и отлично! — подмигнул ей Дэмандо. — Значит, договорились! Шинго-куна я сам приглашу, а тебе желаю удачно… поговорить.       Не дожидаясь её ответа, он развернулся и направился в гостиную. Усаги простояла ещё около минуты, глядя ему вслед, а потом тряхнула головой и выскочила за дверь. Не хватало ещё опоздать и заставить Мамору волноваться. Неожиданный визит Алмаза выбил её из колеи, но теперь нужно было сосредоточиться на предстоящем разговоре.       Оказавшись в метро, — благо час пик уже миновал, и народу было хоть и много, но ей удалось уехать на первом же пришедшем поезде, — Усаги забилась в самый угол вагона и задумалась. Как она будет разговаривать с Мамо-тяном? Что скажет ему? «Знаешь, Мамору, я уже с июня знакома с Дэмандо Куроцуки, он сделал для меня ужасно дорогие серьги, обнимал и целовал меня, но я почему-то не говорила тебе о нём, вот решила исправить эту оплошность, но ты не подумай, я люблю только тебя». Катастрофа! Усаги зажмурилась, пытаясь привести мысли в порядок. Интересно, поверит ли Мамору, когда она скажет, что никогда сама не делала шага навстречу Алмазу? Но ведь она позволяла ему всё это, значит, тоже очень виновата.       Думать обо всём этом было просто невыносимо. Ей стало спокойнее в присутствии Алмаза, но теперь волнение снова медленно пробиралось в её сердце. Усаги достала из сумочки плеер и надела наушники, надеясь с помощью музыки отвлечься от всех мыслей, которые терзали её. Пусть всё идёт своим чередом. Она будет честной с Мамору, не будет скрывать ничего. Пусть между ними не останется никаких тайн. Всё равно она не узнает, как отреагирует Мамору на её недомолвки, пока всё ему не расскажет.       И всё же Усаги верила, что Мамору и здесь проявит своё благородство. Ведь он очень, очень хороший человек, и, быть может, гораздо больше, чем другие, достоин того, чтобы никогда не быть обманутым. Пусть её маленькая тайна обманом и не была, но эту стену между ними необходимо было разрушить как можно скорее.