Звёзды знают всё

«Всю неделю Ракам будет везти, дела будут удаваться необычайно легко, а на личном фронте тучи рассеются и покажется солнце. Не нужно предпринимать решительных действий, просто наслаждайтесь жизнью и вы получите всё, чего ни пожелаете!»       — Враньё, это всё враньё!       Прочитав гороскоп, Усаги разозлилась и швырнула телефон в стену, но, как это часто с ней случалось, весьма неудачно: телефон задел фарфоровую статуэтку на комоде, статуэтка упала на пол и разбилась вдребезги. Что стало с телефоном, Усаги было совершенно наплевать, да и судьба статуэтки её нисколько не тронула: расставание с Мамору не выходило из головы, и беспокоиться обо всяких глупостях она просто не могла. На неё напала сильнейшая апатия, не хотелось вообще ничего, но столь желанное уединение вопреки ожиданиям нисколько не помогало успокоиться и привести мысли в порядок. И это несмотря на то, что она уже больше суток ни разу не выходила из своей комнаты.       Усаги не шелохнулась, когда услышала тихий стук в дверь, и тогда Шинго зашёл в комнату, не дожидаясь приглашения.       — Эй, не притворяйся, что спишь, я слышал, как ты тут... — Он осмотрелся и увидел осколки статуэтки на полу, а чуть поотдаль раскрытый телефон, и батарею от телефона в другом углу комнаты. — Разводишь бардак.       Он подошёл к столу и неодобрительно нахмурился: ужин, принесённый вчера вечером, остался нетронутым и заветрился.       — Усаги! Сколько можно так себя вести! Уже воскресенье, ты с пятницы не выходишь из комнаты, ничего не ешь! Ты меня пугаешь!       Усаги предпочла сделать вид, что его не слышит, и продолжила лежать с закрытыми глазами. Только чуть подрагивающие веки выдавали её.       Шинго разозлился.       — Знаешь, что? Мне это надоело! Вечером вернутся родители, что я должен им говорить? Думаешь, они не заметят твоих распухших глаз и того, что ты молчишь, и, — уж это-то они заметят в первую очередь! — не ешь? И хватит меня игнорировать! — строго крикнул он, когда Усаги отвернулась в ответ на его речь и закрыла лицо подушкой.       Шинго резко подскочил к кровати сестры и вырвал подушку у неё из рук.       — В глаза смотри, когда я с тобой разговариваю! — негодующе воскликнул он. — Имей совесть, Усаги, хватит уже строить из себя депрессивного подростка! Я всё понимаю, ты рассталась с парнем своей мечты, но ты же сама мне сказала, что любишь его как брата, а не как мужчину!       — Мне гадко от того, как плохо я с ним поступила, — соизволила ответить Усаги и тут же отвернулась, уставившись в окно.       — Да чего ты заладила одно и то же! Надоела уже! Ты же ему не врала, всё честно сказала, не предавала и не изменяла! А то, что ты его не любишь, не значит, что ты поступила плохо, как ты этого понять не можешь!       Усаги свернулась в клубок и продолжила молчать.       — Ну, всё! — вышел из себя Шинго. — Немедленно вставай и иди в душ. Ты очень пожалеешь, если прямо сейчас этого не сделаешь, ты уж мне поверь!       Голос Шинго звучал так непривычно угрожающе, что Усаги села в кровати и испуганно уставилась на него.       — Ты чего? — пискнула она.       — А ничего! Достала ты меня! — процедил Шинго сквозь зубы. — С какой стати я должен с тобой нянчиться, как с маленькой! И прекрати строить из себя ванильную дуру! Расставание с парнем — не конец света!       — Что? Да ты как со мной разговариваешь? — вспылила Усаги, не ожидавшая от брата такого обращения.       — С такими сопливыми дурами только так и можно разговаривать! — надменно ответил тот. — С меня хватит! Быстро встала и пошла душ! Считаю до трёх, если не пойдёшь, то пожалеешь об этом!       — Да что ты сделаешь? — презрительно фыркнула Усаги, даже и не заметив, как легко Шинго вывел её из ступора.       — Да есть несколько идей, — процедил он сквозь зубы и нахмурил брови, хотя в мыслях был очень далёк от того, чтобы злиться на сестру: весь спектакль был разыгран для того, чтобы вывести её из оцепенения, в котором она пребывала с вечера пятницы.       Представление сработало точно так, как Шинго и планировал: бросая на брата гневные взгляды, Усаги поднялась с кровати и бодро побежала в душ, громко топая. Шинго облегчённо вздохнул, поднял с пола телефон, брошенный сестрой, собрал его и положил на тумбочку, потом аккуратно собрал с пола остатки статуэтки, бросил в корзину для бумаг и с чувством выполненного долга плюхнулся на кровать Усаги.       Было воскресенье, а Дэмандо Куроцуки приглашал их к себе поиграть в видеоигры в воскресенье. Семья Куроцуки чертовски богата и влиятельна, а Шинго — будущий адвокат, и он не собирался упускать шанс приобрести и закрепить столь полезное знакомство. Это Усаги девчонка и абсолютная дурочка, а Шинго — мужчина, и он обязан думать о своём будущем, ведь на Усаги, хоть она и старше, положиться совершенно нельзя. Шинго сам должен заботиться и о родителях, и о своей глупенькой сестрёнке, поэтому, хочет она этого или нет, сегодня они поедут в гости. Тем более Шинго уже созвонился с Куроцуки-саном и пообещал привезти свою сестру, и собирался выполнить обещание во что бы то ни стало.       Усаги вернулась через полчаса, завёрнутая в розовое полотенце и заметно посвежевшая.       — Ты чего валяешься на моей кровати? — буркнула она, но по её голосу Шинго понял: больше не злится.       — Ты помнишь, какой сегодня день? — спросил Шинго, непринуждённо глядя в окно, но Усаги знала его слишком хорошо, чтобы можно было её провести.       — Что ты задумал? — подозрительно прищурилась она.       — Ничего особенного, — возможно, слишком поспешно ответил Шинго. — Просто...       — Нет! — взвизгнула Усаги, а Шинго подумал, что как-то слишком быстро до неё дошло. — Нет, нет и нет, я никуда не поеду.       Она плюхнулась на край кровати и нахохлилась, как птенец.       — Поедешь. Я уже обо всём договорился, нас ждут и за нами приедут, — он бросил взгляд на часы, — через час. Так что тебе лучше поторопиться.       — Что? — Усаги снова вскочила. — Да ты с ума сошёл? Ты хоть понимаешь, в каком я состоянии? Я только что...       — Рассталась с Чиба, — бесцеремонно перебил её брат, — потому что не любишь его. А кто помог тебе это понять? Разве не Куроцуки-сан?       Смотреть, как лицо сестры заливается краской, было сплошным удовольствием. Даже уши покраснели.       — Это не... — она стушевалась и уставилась на свои босые ноги, — совсем не то, что ты...       Шинго только усмехнулся.       — Собирайся, сестрёнка.       Он вскочил с кровати и вышел, оставляя Усаги растерянно стоять посреди комнаты.       Однако приказной тон брата всегда действовал на Усаги как надо, и Шинго прекрасно это знал и беззастенчиво пользовался. Через час она была готова, но всё-таки проявила немного упрямства в своём собственном стиле: не стала краситься и завивать волосы, а одета была в простые джинсы и футболку. Щёки её всё также горели, но Шинго решил не поддевать её лишний раз, чтобы она не смела отказываться от поездки.       — Молодец, нельзя же страдать столько времени, — он улыбнулся и ласково растрепал Усаги чёлку. В ответ она слабо улыбнулась и легонько толкнула его плечом.       Они сидели на кухне и тихонько переговаривались, пока ждали машину, которая должна была приехать за ними, и Шинго с удовольствием наблюдал, как оттаивает Усаги. Он видел, насколько неравнодушна была его сестра к Дэмандо Куроцуки, и как сильно пыталась она это скрыть даже от самой себя. Куроцуки был совсем не таким, как Чиба: если Мамору вёл себя очень по-японски, предпочитая не лезть лишний раз в личное пространство других, то Алмаз был скорее европейцем. Он предпочитал обходиться без лишних намёков, прямо говорить всё, что думает и не скрывать свои чувства. Он без приглашения заявился к ним домой и, похоже, не чувствовал из-за этого никакого неудобства. Далеко не каждый японец позволяет себе такое поведение, но, возможно, именно такой решительный человек и нужен Усаги, ведь она ни шагу не может ступить самостоятельно. Конечно, и она может удивлять, если чего-то очень сильно захочет. Иногда даже эта глупенькая с виду Усаги может прыгнуть гораздо выше, чем от неё ожидаешь. Шинго тепло улыбнулся, глядя на сестру.       — Чего ты улыбаешься? — подозрительно прищурилась она.       Шинго улыбнулся ещё шире.       — Просто. Думал, что ты замечательная сестра.       — Врёшь, — рассмеялась Усаги.       — А вот и нет!       Они подшучивали друг над другом, пока на телефон Шинго не пришло сообщение о том, что машина подъехала.       — О! Нам пора, — весело сказал Шинго, — идём.       Усаги снова покраснела до самых ушей, а руки её дрожали. Но, собравшись с мыслями, она кивнула и пошла вслед за братом.       Около ворот их дома стоял роскошный белоснежный автомобиль, и Усаги застыла, как мраморная статуя, когда увидела, кто сидит за рулём. Шинго пришлось схватить её за руку и практически тащить за собой, но зато она почти не сопротивлялась, когда брат затолкал её на сиденье впереди.       — Привет, Шинго-кун! — весело сказал Алмаз. — Здравствуй, Усаги. Ты не представляешь, насколько сильно я рад тебя видеть.       Усаги неуверенно повернулась к нему.       — П-привет, — слегка заикаясь, сказала она, а потом её взгляд зацепился за заколку в волосах Алмаза. — А это...       Она снова покраснела, а Алмаз улыбнулся и провёл рукой по волосам. Часть их была собрана в хвостик, перевязанный заколкой с кроликами.       — Это брат подарил. Он любит покупать мне всякие милые вещи. Обычно я не ношу такое, но если это подарил Ао-кун, тогда можно. В последнее время он дарит мне много вещей с кроликами. Ты же не против кроликов? Усаги.       Усаги нервно сглотнула.       — Она не против, — ответил за неё Шинго и, хотя Усаги сидела к нему спиной, могла поклясться, что брат ухмыляется. — У неё самой куча вещей с кроликами, она с детства их обожает.       — Вот как, — мягко улыбнулся Алмаз, поправляя очки и поворачивая ключ зажигания, — это неудивительно.       Машина тронулась с места, и Усаги немного расслабилась, глядя в окно. Алмаз вёл спокойно и уверенно, перебрасываясь шутками с Шинго. Они быстро нашли общий язык, и Усаги очень радовалась тому, что брат сейчас с ней, потому что она не представляла себе, что случилось бы с её бедным сердцем, если бы они с Дэмандо остались наедине. Она чувствовала себя так, будто резко подскочила температура, а кровь закипела, обжигая кожу так сильно, что покалывало кончики пальцев.       Когда они остановились на светофоре, Алмаз внезапно вплотную приблизился к Усаги, внимательно разглядывая её лицо и вгоняя в ступор.       — Хммм, — задумчиво протянул он, — ты такая миленькая сегодня. Что ты сделала?       — Ничего, — быстро выдохнула Усаги, пытаясь удержать дыхание и избегая смотреть в ответ.       Но Дэмандо осторожно повернул её лицо, легко касаясь щёк подушечками пальцев и заставляя смотреть на себя. В животе запорхали бабочки, когда их глаза встретились, жар усилился, но нервное напряжение ослабло, и Усаги расслабила плечи.       — Ты сегодня без косметики, — сказал Алмаз, его взгляд блуждал по её лицу, задержавшись чуть дольше на губах, и Усаги начала дышать глубже. Ей так не хотелось разрывать этот взгляд.       — Эй, — Шинго на заднем сидении усмехнулся, — ехать пора.       Дэмандо невозмутимо отнял руку от лица Усаги, но она видела, как его щёки стали почти такими красными, как у неё, и это почему-то грело душу. Она вовсе не собиралась бросаться в омут с головой, только-только расставшись с Мамору и всё ещё чувствуя свою вину из-за этого, но и оттолкнуть Дэмандо она не могла. Слишком тепло было рядом с ним. И ей очень хотелось остаться с ним наедине, и вновь она порадовалась тому, что Шинго здесь, чтобы присмотреть за ней.       Усаги задумалась, глядя в окно, когда же последний раз она испытывала нечто подобное и было ли это когда-то вообще. Наверное, никогда. Слишком много лет она провела в мечтах о Мамору, совсем не замечая ничего и никого вокруг. Как же она ошибалась, думая, что по-настоящему любит человека, которого никогда в жизни не видела. И, хотя Мамору оказался действительно похожим на принца из сказки, всё же реальная жизнь теперь казалась намного лучше. Усаги незаметно покосилась на Алмаза, не поворачивая головы, и её затопило тёплое чувство, когда она увидела, что его щёки всё ещё розовые. Она улыбнулась и окончательно расслабилась.       Так они и ехали в уютной тишине, думая каждый о своём, пока машина не затормозила около ворот огромного, — и теперь Усаги уже знала, что совсем не мрачного, — дома.       Было очень забавно наблюдать, как вытянулось лицо Шинго, когда он увидел этот дом. Наверное, он и представить себе не мог, что кто-то в Японии может жить в таком дворце.       Ао-кун встретил их на крыльце, и хитрое выражение его лица немного насторожило Усаги. И точно — он тут же утащил за собой Шинго, болтая о том, как сильно хотел познакомиться с младшим братиком Усаги-сан, а Шинго, предатель, нисколько не сопротивлялся. Усаги была уверена, что эти трое сговорились, чтобы оставить её наедине с Дэмандо. Не то, чтобы она была сильно уж против.       — Не смотри на меня так, — рассмеялся Алмаз, и в его глазах заплясали чертенята. — Я правда позвал тебя за тем, чтобы поиграть в видеоигры. Расслабься.       Усаги только сейчас заметила, что стояла на пороге, задержав дыхание. Она выдохнула и кивнула.       — Знаешь, я... ну... с Мамору...       — Я знаю, Шинго-кун рассказал мне, что вы расстались. И про то, что ты была в депрессии все выходные. Мне бы хотелось тебя приободрить.       — Спасибо, — искренне поблагодарила Усаги. — Ты больше не злишься, что я говорю про Мамору.       — Больше нет, вы же расстались, — легко согласился Алмаз.       Усаги немного опешила от такой наглости, но быстро остыла: это был далеко не первый раз, когда Дэмандо проявлял свой эгоизм. Она не собиралась злиться на него за это.       — Пойдём, — Алмаз схватил Усаги за руку и потащил наверх, и она послушно последовала за ним.       Когда они оказались в комнате с игровой приставкой, Дэмандо закрыл дверь и приблизился вплотную к Усаги. Что? Он же только что сказал, что позвал её просто поиграть в видеоигры! Это было нечестно.       — Читер, — сказала Усаги, не в силах оторвать свой взгляд от его.       Алмаз улыбнулся.       — Прости, я просто очень скучал по тебе. Можно мне обнять тебя?       — С каких пор ты стал спрашивать у меня разрешения? Можешь обнять, только не лезь целоваться, пожалуйста. Я пока не... Совсем не готова.       — Ладно, — легко согласился Дэмандо — подозрительно слишком легко — и заключил её в очень тесные объятия. Ему пришлось наклониться, чтобы их лица оказались на одном уровне. Мягкие волосы Дэмандо приятно щекотали лицо Усаги, и он так тесно прижался к ней, что было слышно, как бешено колотится его сердце. Это успокаивало. Значит, не одна Усаги сейчас сходит с ума от приятного волнения. Она крепко сжала его плечи, чувствуя, как отступает боль, которая держала её в тисках все выходные. Обнимая его, Усаги чувствовала вину за то, что так быстро пришла в себя, она считала, что должна ещё побыть в одиночестве, оплакивая неудавшуюся любовь, но её так сильно тянуло к Дэмандо, что душа разрывалась на части. Слёзы скопились в уголках глаз, и Усаги обняла его ещё крепче, ища поддержки.       — Можешь поплакать, — сказал Алмаз, легко угадывая настроение, пусть и не видел её лица, и Усаги расплакалась, как будто ей только и нужно было, что его разрешение.       Она плакала все выходные, но ей не становилось легче, зато теперь с каждой пролитой слезинкой словно тяжкий груз падал с плеч. Всего нескольких минут хватило, чтобы совсем успокоиться.       — Хорошо, что не накрасилась, да? — тихо сказал Дэмандо, ещё теснее прижимая к себе Усаги и нежно целуя её макушку.       — Угу, — сказала Усаги. Ей было тепло и уютно, и совсем не хотелось разрывать объятие. — Теперь у тебя рубашка мокрая. Прости, что я такая плакса, — пробормотала она, утыкаясь ему в шею. Он был тёплым, а его волосы вкусно пахли шампунем и чем-то ещё. Усаги, немного помедлив в нерешительности, запустила руку в его волосы, они были мягкими и легко струились сквозь пальцы.       Алмаз, почувствовав прикосновение, придвинулся ещё ближе, и стало очень жарко, а руки перестали слушаться. Усаги шумно втянула воздух, а Алмаз чуть отодвинулся, так, что их лица оказались прямо напротив друг друга. Ничего не говоря, он осторожно вытер слёзы с её глаз, нежно проводя ладонями по щекам. Усаги опустила глаза, потому что смотреть на него было невыносимо. Его обычно холодные глаза были тёмными и очень тёплыми, а светлые ресницы дрожали. Румянец на бледных щеках был очень заметен, гораздо заметнее, чем на коже Усаги, и сейчас, с растрёпанными волосами, он выглядел так, что ей пришлось закрыть глаза и сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться хоть немного. Хотя она и так знала, что это не особо поможет.       — Усаги, я...       Дэмандо сказал это и замер, неотрывно глядя на неё, и его глаза блестели так ярко, что, казалось, от этого света можно ослепнуть. Усаги ничего не успела сказать, когда Дэмандо притянул её к себе и начал беспорядочно осыпать поцелуями её лицо. Он целовал её лоб, веки, щёки, гладил волосы и постоянно повторял её имя.       — Что же ты делаешь со мной? — простонал он, а Усаги плавилась от этих прикосновений, не в силах что-то сделать. Ей было так жарко, и она сама не знала, чего хочет больше — прекратить это или продолжить, поэтому она просто замерла, тяжело дыша и вцепившись в его футблоку, подставляя лицо под горячие и быстрые поцелуи.       Алмаз обхватил её лицо ладонями и прижался лбом к её лбу, глядя прямо в глаза.       — Усаги, — почти умоляюще выдохнул он, пытаясь выровнять дыхание, — я очень хочу тебя поцеловать. Пожалуйста?       — Я... я... не думаю, не сейчас, — Усаги прервала зрительный контакт и отодвинулась. — Д-д-давай поиграем?       Глаза Алмаза потемнели ещё сильнее.       — Я бы поиграл... с тобой...       Усаги судорожно хватала воздух. Она прекрасно понимала, что видеоигры — это последнее, о чём он думал, когда говорил это, и поэтому её ноги подкосились, и она медленно опустилась на пол, закрывая лицо руками.       Алмаз оказался рядом в ту же секунду, взял её руки в свои и мягко, он настойчиво потянул на себя, заставив вновь оказаться в его объятиях, и это было невыносимо, так жарко, что Усаги почти расплавилась и была готова позволить ему всё, что он захочет. Никто и никогда не вызывал у неё столько эмоций, не подчинял своей воле, заставляя забыть себя, и она просто не знала, что со всем этим делать. Она чувствовала себя совсем беспомощной и не принадлежащей самой себе, но это было сладкое чувство, которого она никогда не испытывала с такой силой.       — Ты свела меня с ума, — жарко шептал Алмаз, целуя её руки, — не могу сдержаться, всегда мог, а с тобой не могу.       Усаги хотела сказать, что чувствует то же самое, но слова застряли в горле, и получился только невнятный полустон-полувздох, который Алмаз понял по-своему. Он резко подался вперёд, опрокидывая Усаги на подушки, разбросанные по полу, и навис сверху. Усаги совершенно потерялась от его вида, от того, как блестели его глаза, как тяжело срывались вздохи с его губ, и она, совсем не отдавая себе отчёта в том, что делает, подняла руки и притянула его к себе, целуя отчаянно, со всем чувством, на которое была способна. Она даже не успела пожалеть об этом, потому что Дэмандо ответил ей сразу же, углубляя поцелуй с таким жаром, а его дрожащие руки гладили её волосы и плечи так, что ни одна мысль не могла задержаться в голове дольше чем на мгновение.       Усаги даже не знала, что поцелуи могут быть такими, выбивающими воздух из лёгких, обжигающими, как огонь, убивающими любые мысли, ослепляющими, острыми, но в то же время нежными до слёз и сладкими, сладкими...       Никто из них не услышал, как тихо скрипнула дверь в комнату.       — Кхм-кхм, — спустя несколько мгновений послышалось от двери, — как бы мне ни хотелось оставить вас наедине, вынужден прервать, чтобы никто потом ни о чём не жалел и не занимался самобичеванием ближайшие пару лет.       Усаги с трудом сфокусировала взгляд, всё ещё не отпуская плечи Дэмандо, а тот тупо смотрел на дверь, похоже, совсем не понимая, что происходит.       В дверях стоял Шинго, а позади него маячил младший брат Алмаза, еле сдерживая смех.       — Я же тебе говорил, что нельзя надолго оставлять их одних. А ты ещё надеялся на благоразумие сестры.       Шинго молчал, а потом они с Ао-куном одновременно и очень громко засмеялись.       — Чёрт, — простонал Дэмандо, падая на пол рядом с Усаги.