Звёзды знают всё

      «Ну и лето выдалось!» — думала Усаги по дороге в офис в один из последних дней июня. В этот раз она смогла раньше других завершить проект на курсах, и поэтому освободилась в обед. Она позвонила Мамору, но он был занят.        «С одной стороны, мечта сбылась, а с другой — я даже порадоваться не успеваю», — вздохнула Усаги, поднимая глаза в небо. День, такой жаркий и солнечный с утра, обещал вскоре снова превратиться в дождливый: на небе собирались чёрные тучи и ветер усиливался. Она ускорила шаг, не желая промокнуть.       Толкнув дверь своего кабинета, Усаги обнаружила всех присутствующих в необычном настроении: девочки столпились вокруг стола Руби и возбуждённо щебетали.       — Что я пропустила? — как можно бодрее поинтересовалась она, хотя ей было не так уж интересно. Единственное, чего хотелось — спать.       — А, Цукино! — девушка по фамилии Фурукава помахала ей рукой. — Иди скорее сюда!       Усаги кинула сумочку на стол и поспешила к коллегам — любопытство всегда придавало ей энергии. Оказалось, что они рассматривали новый выпуск журнала «SM magazine», принадлежащего их компании. Там была опубликована фотосессия с новым шедевром Дэмандо Куроцуки. Усаги с интересом склонилась над журналом. На страницах красовались идеальные уши моделей с великолепными украшениями.       — Новые серьги, Усаги! — почему-то шёпотом проговорила Руби. — Даже боюсь представить их стоимость, сколько же он угрохал на материалы? Видишь бантики? Это розовый сапфир, а розовый сапфир, чтобы ты знала, бешеных денег стоит! Бантики по пять миллиметров всего! Малюсенькие, идеальные!       Усаги присмотрелась. Действительно, украшения восхитительные, а благодаря детальной съёмке можно было рассмотреть каждую мелочь. Она провела пальцем по картинке, думая, каким же гением нужно быть, чтобы создавать такую красоту.       — А эти завитки, смотри, Усаги! — не унималась Руби. — Они такие тонкие! Иногда я сомневаюсь, человек ли он вообще, как такое можно создать? Между прочим, шотландское золото, самое дорогое! Видишь, какой цвет? А вот это алмазы, самые лучшие! Не искусственно выращенные, а настоящие!       Усаги взяла журнал в руки и присмотрелась. Красивые золотые завитки были украшены розовыми бантиками и усыпаны алмазами, такими маленькими, что они походили на звёзды. Серьги выглядели и роскошно, и скромно одновременно, они не бросались в глаза, но стоило только присмотреться, и становилось невозможно оторвать взгляд. Это была очень нежная и тонкая работа, удивительно, что этот непростой человек мог создавать такие лёгкие вещи.       — Сколько же денег такие шедевры будут стоить? — пробормотала Усаги себе под нос, но Руби её услышала.       — Нисколько, он сказал, что это для частной коллекции. Эти серьги он делал целый месяц, почти не спал и не ел, работал как одержимый. Вот так! Он всегда так работает, когда находит вдохновение. Ясное дело, это эксклюзив. Хотя он и так ничего не делает больше чем в двух экземплярах, но конкретно эти серьги будут вообще в единственном.       — Вот это да! Можно, я возьму журнал себе? Хочу подружке показать, у её родителей ювелирный салон, она в таких вещах разбирается, точно оценит.       — Бери, конечно, у нас их куча, — пожала плечами Руби.       Постепенно все вернулись к работе, и Усаги последовала их примеру. Не то чтобы работы было много, — ей не поручали новых заданий, пока она на учёбе, — но мелкие ежедневные дела всё равно накапливались, и оставлять их было нельзя. Поэтому, несмотря на ужасную усталость, Усаги погрузилась в работу. Прошло всего около месяца учёбы, а сил уже не было, и она с беспокойством думала о том, что таких месяцев ей предстоит пережить ещё два. Ей хотелось, чтобы всё было как обычно, чтобы у неё было свободное время и она могла проводить его со своим парнем, с которым видится так редко.        «Это ведь именно то, о чём я столько лет мечтала, правда ведь?» — думала она, раскладывая выполненные дела аккуратными стопками.       Более-менее разобравшись с неотложными делами, Усаги снова взяла в руки журнал и принялась разглядывать серьги Дэмандо Куроцуки. Руби сказала, что он делал их целый месяц, не отвлекаясь ни на что. Удивительно. Это вызывало восхищение.       В небольшой статье, сопутствующей фотографиям, говорилось о новой работе, которая поучаствовала в фотосессии с привлечением самых дорогих и знаменитых моделей и затем отправилась в частную коллекцию. Говорилось и о том, что в работе использованы лучшие материалы, но какие — не уточнялось. О времени, затраченном на изготовление, тоже не было ни слова.        «Откуда Курэнаи всё это узнала?» — подумала Усаги.       Усаги всегда была очень любопытной, поэтому решила пойти и спросить. Она взяла в руки журнал и пристроилась рядом с Руби на стуле для посетителей.       — Курэнаи-сан, откуда вы знаете столько подробностей о новой работе Дэмандо Куроцуки? Я прочитала статью, но обо всём том, что вы рассказали, там ни слова.       Руби отвернулась от монитора и уставилась на Усаги.       — Ты не знаешь? — подозрительно спросила она.       — Не знаю что? — захлопала глазами Усаги.       — Что мы с ним...       — Встречаетесь? — Усаги перебила коллегу, не дослушав и брякнув первое, что пришло в голову, привстала и выпучила глаза. Уж этого она никак не могла себе представить, нет!       — Боже упаси, — засмеялась Руби, подняв руки в защитном жесте.       Она задумалась на несколько мгновений, наблюдая сбитую с толку Усаги, а потом сказала:       — Давай так. Собирай свои вещи, девять уже, хватит работать. Зайдём с тобой в идзакая тут поблизости, для меня у них всегда есть маленькая комнатка, выпьем по пиву и поболтаем.       Усаги кивнула и побежала собираться. Кажется, она узнает что-то интересное о Дэмандо Куроцуки! От любопытства она места себе не находила, поэтому еле дождалась, пока Руби вдоволь накрутится перед зеркалом. Усаги прыгала вокруг и подгоняла её, от чего Руби только смеялась.       Идзакая, о котором говорила Курэнаи, оказалось совсем рядом с работой, поэтому минут через десять они уже заходили в красивое помещение, выдержанное в традиционном стиле. Они сняли обувь и оставили её на специальных полочках у входа, а официантка проводила их к кабинке.       — Пожалуйста, отдыхайте! — поклонилась она, оставив меню. — Быть может, вы сразу желаете что-то заказать?       — Да, — сказала Курэнаи, — нам два фирменных пива и две порции якитори, и не беспокойте нас, пожалуйста.       Официантка без лишних слов снова отвесила вежливый поклон и бесшумно удалилась.       Руби отодвинула деревянную ширму и, нагнувшись в три погибели, прошла в маленькое помещение. Усаги была сантиметров на тридцать ниже коллеги, но немного наклониться пришлось и ей.       — Стыдно признаться, — сказала Усаги, когда они зашли в тесную каморку и устроились на полу около низкого столика, — но я никогда в жизни в таких издакая не бывала.       — Конечно, ты же молодая совсем! — усмехнулась Руби. — Такие, как ты, предпочитают кафе в европейском стиле. Я ведь права?       — Ну... Наверное. — Усаги пожала плечами, пристраивая сумочку рядом со столиком, а потом выпалила на одном дыхании: — Так о чём вы хотели рассказать?       Руби рассмеялась.       — Ты такая непосредственная, Усаги. Это мило, совсем не похоже на нас, японцев. Но ты знаешь, это так подкупает, я понимаю, почему ты нравишься людям.       — Ну уж не всем, — с притворным смущением пробормотала Усаги, а потом хитро улыбнулась. — Хотя большинству — точно!       В дверь тихо постучали, Руби открыла и приняла заказ, выставила шашлычки на середину стола и отпила из своей кружки.       — В общем, я хотела рассказать тебе немного о семье Куроцуки, — сказала она. — Раскрыть некоторые, — она помолчала и выдохнула как-то обречённо, — семейные тайны.       — Семейные тайны? — переспросила Усаги. Сначала её глаза заблестели, но потом она потупилась, почувствовав себя неуютно. — Но зачем?        «Зачем Курэнаи-сан раскрывать семейные тайны именно мне?» — думала она.       — Ну, — Руби сделала паузу, подбирая слова. Было заметно, что ей непросто или не хочется говорить об этом. — Я думаю, к концу разговора ты поймёшь причину. Но если не хочешь ничего знать — можем просто попить пива и поговорить о работе, как обычные японские служащие.       Она улыбнулась, а Усаги покачала головой. Она понимала, что Руби не очень хочет говорить о том, о чём собиралась, и было бы вежливее сейчас отказаться, но ведь по какой-то причине Курэнаи начала этот разговор, значит, Усаги просто обязана узнать причину!       — Извините, Курэнаи-сан, но ничего не выйдет, — сказала Усаги. — Вы меня заинтриговали, я теперь не успокоюсь, пока не услышу всё, что вы хотели сказать. Любопытство — мой порок. Даже когда знаю, что это может поставить людей в неловкое положение, всегда сую нос в чужие дела. — Усаги обезоруживающе улыбнулась и пожала плечами. — Ну а что, вдруг кому-то помощь нужна, а я не узнаю об этом?       — Ты такая смешная, Усаги, — сказала Руби. — Но очень милая и добрая. Мне нравится твоя прямота и непосредственность.       Усаги покраснела от смущения и спряталась за своей кружкой.       — Даже не знаю... — Руби вздохнула и взъерошила свою идеальную укладку. — Ладно. Вот всё, что тебе нужно знать о семье Куроцуки: это совершенно сумасшедшая семейка, а я имею честь к ней принадлежать, так что...       — Что? — Усаги перебила её, привстала и облокотилась руками о стол. — Как так? Почему я не знаю? Почему у вас другая фамилия? Вы двоюродная сестра?       — Ну... На самом деле, я думала, что в офисе все знают, — пожала плечами Руби. — Но, видимо, Коан с сёстрами не любят болтать.       — У Аякаси-сан есть сёстры? — переспросила Усаги. Сколько новостей за одну минуту!       — Целых три, — хихикнула Руби, наслаждаясь реакцией Усаги. — Но сейчас не об этом. Для начала пару слов о главе семьи и хозяине «Black Moon». Видишь ли, Кэнтецу Куроцуки — не очень хороший человек.       — Разве? — удивилась Усаги. — Мне он показался... Неплохим.       На самом деле он не очень понравился ей, но Усаги всегда старалась разглядеть в людях прежде всего что-то хорошее, поэтому в её памяти остался образ очень занятого, безукоризненно вежливого и неэмоционального человека, а это вовсе не плохо.       — Он может казаться воспитанным, обходительным, но на самом деле ищет во всём только выгоду для себя лично, на других ему плевать, даже на свою семью. Алмаз нужен ему, он приносит деньги, поэтому Кэнтецу с ним считается. Его младший сын, Ао-кун, живёт с ними потому, что Алмаз любит его, ведь у них была одна мать, иначе, я уверена, Кэнтецу отдал бы его мне или нашей сестре Эсуми.       — Так, получается, вы... — Усаги была очень удивлена услышанным, — сестра Дэмандо Куроцуки?       Руби кивнула.       — Ну... Это тебе знать необязательно, но, в принципе, все и так знают, так что... Вообще-то, по документам я пока ещё брат Алмаза, всё никак их не поменяю.       Вот это было уже слишком. Красивая, ухоженная, женственная Руби Курэнаи, образец для подражания, элегантная и вызывающая восхищение женщина — на самом деле мужчина?       — Да ладно! — пискнула Усаги. В это поверить было просто невозможно. Она в упор уставилась на коллегу, даже не заботясь о том, что это не слишком прилично. Прекрасная фигура, талия, грудь, белоснежная кожа, идеальный макияж, длинные пушистые ресницы, мягкие черты лица... Разве эта прекрасная женщина могла быть когда-то мужчиной?       — Ты забавная, — хихикнула Руби. — Да, это так, я была мужчиной, но выпросила у Алмаза денег на операцию на совершеннолетие. Так что с двадцати лет я женщина. Всегда об этом мечтала.       — Невероятно, — Усаги плюхнулась на своё место, пытаясь переварить информацию.       Руби тихо посмеялась, но не стала дожидаться, пока Усаги придёт в себя, и продолжила рассказ:       — В общем, у Кэнтэцу четверо детей. Алмаз самый старший. Когда он родился, Кэнтэцу завёл роман с моей матерью, и через год после брата родилась я. После этого мы с мамой переехали в Осаку, и там я жила до пятнадцати лет, пока Алмаз меня не нашёл и не попросил вернуться. — Она сделала паузу, тепло улыбнулась и добавила уже мягче: — Он всегда хотел, чтобы его семья была рядом.       Последние слова Руби вывели Усаги из ступора.       — Вот как, — она тоже улыбнулась. Почему-то было приятно это слышать.       — Да. Потом Кэнтецу снова нашёл себе женщину, и от этого союза родилась наша сестра Эсуми, но она уехала за границу учиться и так и осталась там. А семнадцать лет назад у Кэнтецу и его законной жены родился ещё один сын, Ао-кун. Алмаз сказал, что ты его видела.       — Да, — подтвердила Усаги, — он очень милый. У меня тоже есть младший брат, так что к младшим братьям у меня особое отношение.       Руби кивнула и отпила из своей кружки.       — К сожалению, мать Алмаза умерла, когда родила его брата. Алмазу было тогда четырнадцать, а, поскольку отец никогда особо детьми не интересовался, воспитание ребёнка легло на его плечи. Прибавь к этому его альбинизм, из-за которого в школе ему приходилось непросто. С раннего детства на него свалилась огромная ответственность, он был вынужден всего добиваться сам, никто и никогда ему не помогал. Всё это наложило отпечаток на его характер. Поэтому он не слишком милый, иногда бывает невыносим, и когда ему что-то приходит в голову, переубедить его невозможно, даже если это полная чушь. Из-за этого у него и друзей никогда не было, только мы. Хотя кто в здравом уме стал бы с ним дружить? — горько усмехнулась Руби.       — Это... Очень грустно, — искренне сказала Усаги. Она сама выросла в счастливой семье, где её любили и баловали, у неё есть лучшая подруга, такая же красивая и тоже из богатой благополучной семьи. У Усаги никогда в жизни не было серьёзных проблем. — Но... Всё-таки, зачем вы всё это рассказываете мне?       — Зачем? — Руби улыбнулась. — Я хочу, чтобы ты его поняла. Что Алмаз — не плохой человек.       — Я и не думала, что он плохой! — горячо возразила Усаги. Она правда так не думала. — Он своеобразный, да. Признаться честно, он меня немного насторожил сначала. Но я знаю, что он не плохой, а теперь и понимаю, почему. Но... Всё-таки?       — Ох. — Руби снова отпила из кружки и потёрла виски. — В общем, я говорила с ним вчера. Он много спрашивал о тебе. Я сказала ему, что у тебя завтра день рождения.       — И? — спросила Усаги. Хотя только что узнала, что из-за всех этих забот впервые в жизни забыла о своём дне рождения, она не стала зацикливаться на этом. Ей было интересно.       — И я сказала ему, что ты встречаешься с Мамору Чиба.       — И?       — И он... Расстроился. — Руби нервно хихикнула. — В общем... Был в бешенстве.       — Почему? — тихо спросила Усаги. С чего бы это? Они же виделись всего один раз в жизни, да и то месяц назад, с чего бы ему так переживать за судьбу Усаги? Только если...       — Ну... — Руби снова замялась. — Если ты ещё сама не догадалась, что лично мне кажется странным, то завтра ты всё узнаешь.       — Но...       Конечно, Усаги догадывалась, почему он так отреагировал на новость о ней и Мамору Чиба, тут всё было понятно, но она просто не могла в это поверить.       — И никаких больше вопросов, пожалуйста! — остановила Усаги Руби, заметив, что она собирается что-то сказать. — Я не хочу во всём этом разбираться, это не моё дело! Ты мне нравишься, Усаги-тян, ты хорошая и я желаю тебе только счастья, и лезть в твои отношения с мужчинами не собираюсь! Я обещала ему поговорить с тобой, я это сделала! За заказ я заплачу. До завтра, Усаги! Я сбегаю!       Руби быстро схватила свою сумку и убежала, оставив Усаги одну и в растрёпанных чувствах.        «Он спрашивал обо мне... — Усаги сжала кружку в руках. — Но этого просто не может быть! Не может! Мы ведь даже толком не успели узнать друг друга!»       Она облокотилась на стену, взяла шашлычок и стала лениво жевать его, запивая остатками пива. Усаги никак не думала, что может вызвать такой интерес у Дэмандо Куроцуки. Она стала прокручивать в голове детали их встречи, как тогда, на другой день после посещения его мрачного дома. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что, пусть она и видела Алмаза всего раз в жизни, но знает о нём довольно много. О том, как он работает, какие книги любит читать, какую погоду любит больше всего.        «Дождь, — вспомнила она. — Больше всего он любит дождь, потому что от солнца у него на коже могут появиться ожоги».       Она посидела ещё немного, собралась и вышла на улицу.       Как она и думала, когда днём шла на работу, погода испортилась. Дождь лил как сумасшедший, в воздухе витал запах озона, дул сильный ветер, но не приносил свежести — было душно. Усаги раскрыла зонтик и побрела к метро, слушая, как громко барабанят капли над головой. Редкие прохожие, попадавшиеся на пути, бежали со всех ног, желая поскорее укрыться от непогоды. Некоторые тоже прятались под зонтиками, но это совсем не спасало, некоторые были в пластиковых дождевиках. Усаги шла медленно, смотрела под ноги и следила за каплями, которые отскакивали от асфальта и разлетались в стороны. Совсем скоро её туфли промокли насквозь.       Заходя на станцию, Усаги оглянулась, чтобы ещё немного понаблюдать за завесой дождя. В конце концов, дождь — это вовсе не плохо, и даже в такой непогоде есть что-то необыкновенное.