Звёзды знают всё

      — Эй, Усаги, проснись и пой!       Кто-то тряс Усаги за плечи, а она не могла понять, зачем они это делают, и что вообще происходит. Она всё ещё видела перед закрытыми глазами обрывок сна и ещё не отделила его от реальности.       — Ну же, хватит спать! У кого сегодня день рождения?       День рождения? Усаги резко села в постели, часто моргая и пытаясь проснуться. Перед ней маячил брат Шинго, а позади него родители. Что это у них в руках?       Усаги села, а Шинго бесцеремонно отобрал у неё одеяло.       — Давай, вставай! Мы должны успеть тебя поздравить, пока ты ещё не успела убежать на свои курсы-и-что-там-у-тебя-ещё, моя деловая сестрёнка!       — А?       Усаги осмотрелась по сторонам, потёрла глаза и от всей души зевнула. Шинго торжественно встал посреди комнаты и прокашлялся.       — Внимание, сейчас будет твой гороскоп на сегодня! — сообщил он, и Усаги улыбнулась.       Это было очень мило с его стороны. Шинго терпеть не мог её увлечение всей этой «антинаучной ерундой», и то, что он решил прочитать ей гороскоп с утра, говорило о его большом желании сделать для Усаги что-то приятное.       — Давай! — Усаги поудобнее устроилась и приготовилась слушать. Сон как рукой сняло.       Шинго достал из кармана телефон и начал читать с экрана:       — Этот день будет для Раков полным сюрпризов.       Он сделал паузу, и папа с мамой, всё это время стоявшие в дверях, подошли к Усаги. Папа вручил ей огромный букет цветов.       — Это от нас с мамой, дорогая! — сказал он, наклонился и обнял Усаги, а она обняла его в ответ. — Как же я тебя люблю!       — А это принесли сегодня утром, — игривым тоном произнесла мама, протягивая Усаги ещё один великолепный букет из разных цветов и небольшую белую коробочку, перевязанную розовой лентой. — Судя по подписи на букете, это от твоего парня.       Икуко подмигнула дочери и потянулась к ней, чтобы поцеловать. Усаги чувствовала себя самой счастливой на свете. Её сердце громко билось от радости не только потому, что у неё день рождения, но и потому, что Мамору поздравил её с самого утра, самый первый. Ей хотелось остаться одной и прочитать открытку, привязанную к букету, но она не подавала виду, потому что поздравления родных были для неё так же дороги, и даже больше. Родные люди всегда делали её счастливой, даже когда просто были рядом. Всю жизнь они дарили ей любовь и внимание, каждую минуту были поблизости, готовые поддержать, утешить или просто порадовать. Усаги любила своих родных больше всего на свете и мечтала о том, что и у неё когда-нибудь будет такая же дружная семья.       — Кроме того, — продолжил Шинго, когда родители закончили обниматься с дочерью, — гороскоп гласит, что сегодня любые начинания обречены на успех.       После этих слов Шинго протянул Усаги конверт, на котором был изображён логитип фитнес-студии, которая находилась поблизости.       — Шинго! — с притворным возмущением воскликнула Усаги, вскакивая с кровати и бросаясь к брату. — Я так и знала, что твой подарок не обойдётся без подвоха!       — Что? — засмеялся он, пытаясь увернуться от объятий сестры. — Я просто переживаю, что ты растолстеешь! Ты столько ешь! Можешь начать использовать сертификат осенью, сейчас у тебя и так в кои-то веки хватает забот.       Усаги стиснула Шинго в крепких объятиях и чмокнула в щёку.       — Ты самый лучший брат на свете! — сказала она. — Запомни это, потому что я не собираюсь повторять!       — Не сомневаюсь, — засмеялся Шинго и отстранился, принимая наиграно серьёзный вид. — И последняя часть гороскопа: сегодня произойдёт то, чего вы раньше не ожидали. Ждите неожиданных поворотов на своём жизненном пути! В общем, с днём рождения!       — Спасибо! Вы меня так радуете, я люблю вас больше всех на свете!       Усаги снова расцеловала родных, кружась по комнате с улыбкой до ушей. Этот день обещал быть совершенно чудесным, как и положено в день рождения.       — Ну, мы пойдём, — улыбнулась мама. — А ты одевайся и спускайся завтракать!       Едва за ними закрылась дверь, Усаги бросилась к своим подаркам. Руки дрожали, когда она отвязывала конвертик от букета. На конверте было написано «от Мамору», быть может, он написал ей письмо, любовное послание? Но на самом деле Усаги была бы рада и просто открытке, тем более она знала, что Мамору не очень-то умеет писать милые записочки, он слишком серьёзный для таких глупых вещей.       Внутри действительно оказалась открытка с коротеньким текстом, и Усаги прочитала её медленно, наслаждаясь каждым словом. Ей нравилось даже то, как Мамору писал иероглифы: без единой ошибки, аккуратно, с едва заметным налётом небрежности, без лишних деталей. Его манера письма прекрасно отражала его характер, и Усаги казалось, что, разглядывая иероглифы, которые он написал специально для неё, она начинает понимать его лучше, становится ближе к нему. В тот момент для неё не было ничего дороже этих ровных штрихов, выведенных на шероховатой бумаге тонкой чёрной ручкой.       Усаги вчитывалась в слова с внутренним трепетом, крепко зажав в ладонях простую светло-синюю открытку.       Усако! Поздравляю тебя с днём рождения! Желаю тебе оставаться счастливой и в этом году. Сияй так же ярко, как и в тот день, когда мы впервые встретились! Мамору.       P. S. Сегодня я постараюсь отложить все дела и убежать с показа пораньше, чтобы увидеть тебя. Жди моего звонка вечером.       Усаги перечитала открытку несколько раз, катаясь по кровати в пижаме и задыхаясь от восторга. Она с трудом представляла, как теперь доживёт до вечера, и с удовольствием прождала бы вот так, снова и снова читая эти слова, до самой встречи. Но нужно было бежать на курсы, а потом на работу, поэтому Усаги нехотя отложила в сторону поздравление и потянулась к коробочке, которую мама передала ей вместе с букетом. Ей не терпелось узнать, какой ещё сюрприз приготовил для неё Мамору.       Быстро развязав розовый бантик, Усаги открыла крышку. Внутри лежала ещё одна маленькая коробочка и простой листок бумаги, сложенный вдвое.        «Всё-таки он написал мне любовное послание!» — с радостным предвкушением подумала Усаги, но решила сначала посмотреть на подарок, а уж потом прочитать письмо. Она вытащила маленькую белую коробочку и открыла крышку, а в следующую секунду крышка выпала из её рук и с глухим стуком упала на пол.        Внутри лежали серьги, которые вчера они рассматривали на работе в журнале. Серьги Дэмандо Куроцуки, эксклюзивные и страшно дорогие. Усаги сразу поняла, кто прислал ей этот подарок, но ей не хотелось в это верить и она втайне надеялась, что это всё-таки от Мамору, это он заказал эксклюзивные серьги и купил их для неё. Хотя это вряд ли было так.       Усаги завладели смешанные чувства. Она была совершенно выбита из колеи в один момент, и радужное настроение, которым она наслаждалась всего минуту назад, сменилось странным беспокойным состоянием. Мысли беспорядочно заметались в голове, и на какое-то время Усаги просто впала в ступор. Она бессознательно протянула руку к одной из миниатюрных серёжек и провела пальцем по гладкому золотому узору. Положив на ладонь одно из украшений, она поднесла его к окну и с минуту просто смотрела, наблюдая игру солнечного света на россыпи бриллиантов. И чем больше она вглядывалась в творение Алмаза, тем больше оно напоминало ей...       Усаги сделала глубокий вдох и положила серёжку обратно в коробку, а затем потянулась к листку бумаги. Она осторожно развернула его и, как и ожидала, увидела письмо, написанное совсем не рукой Мамору. Мелкие иероглифы, такие ровные и точные, будто они напечатаны, теснились на маленьком белом листке, и казалось, что послание должно было быть ещё больше, но попросту не уместилось в ограниченном пространстве.       Усаги села на край кровати и с непонятным волнением, охватившим её, стала читать ещё одно послание, подаренное ей на день рождения.       Цукино-сан, прошу прощения за то, что, вероятно, заставил Вас чувствовать себя неловко из-за моего подарка, но я не мог не отправить его Вам и очень прошу принять его в честь дня Вашего рождения. Эти серьги я создавал специально для Вас, и не могу представить, чтобы они были у кого-то ещё.       Они называются «Локоны лунной принцессы». Когда я был ребёнком, то любил сказку о принцессе Луны, и часто представлял себе её, надеясь, что однажды встречу. И вот я встретил Вас, и Вы так похожи на принцессу, которая жила в моём воображении всю мою жизнь. Когда мы встретились, я сказал Вам, что Вы напомнили мне кого-то, теперь же Вы знаете, что я имел в виду.        Вы стали для меня Музой, и только благодаря Вам я смог создать эти серьги, поэтому ещё раз прошу принять их. Вам не нужно чувствовать себя неловко из-за этого подарка, я ничего не требую взамен, только хочу, чтобы эти серьги были у Вас.       Искренне Ваш, Куроцуки Дэмандо.       Усаги отложила послание в сторону, откинулась на кровать и закрыла голову подушкой. Эмоции вышли из равновесия и требовали выхода. Она чувствовала смятение, замешательство: Алмаз совершенно точно был к ней неравнодушен, да ещё как, но разве такое возможно? Ведь они совсем не знают друг друга! Усаги вновь вспомнила их единственную встречу почти месяц назад, то, каким безукоризненно вежливым он был, как настойчиво просил её остаться на целый день, как смотрел на неё... А теперь это письмо.       Усаги сбросила подушку на пол, подошла к зеркалу и взяла расчёску. Нужно было собираться, иначе она рискует опоздать, но руки дрожали и не желали слушаться. Подарок Алмаза перевернул что-то внутри, и Усаги никак не могла успокоиться.       Она заплела волосы в обычные оданго с хвостиками, украсила любимыми розовыми бантиками и долго смотрела на своё отражение в зеркале. А потом снова достала из коробочки серьги. Алмаз назвал их «Локоны лунной принцессы», и они действительно повторяли очертания причёски, которую носила Усаги. Круглые гвоздики-застёжки, украшенные бантиками — это оданго, а изящные завитки с крошками бриллиантов — это её хвостики с завитыми кудряшками. Тот, кто никогда не видел Усаги, не смог бы понять, почему серьги называются именно так, но сама она понимала, и понимал Алмаз. Это показалось Усаги чем-то настолько личным, что её сердце по непонятной причине сжалось. Может ли человек, так мало знающий её, создать что-то подобное? Подарок Алмаза растрогал её до глубины души, и внезапно она почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Это было так странно, Усаги не могла понять, почему она заплакала, ведь это всего лишь подарок, тем более такой, который она не может оставить себе, но слёзы покатились по щекам, и ей пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы успокоиться.       Усаги понимала, что, как бы ни просил Алмаз, она не сможет оставить себе такой дорогой подарок. Возможно, он, давно отвыкший считать деньги, не понимал этого, но Усаги чувствовала себя очень неловко. Она сложила серёжки в маленькую коробку и убрала в сумочку. Нужно обязательно вернуть их. Можно было бы попросить об этом Руби, но Усаги не могла поступить так невежливо.        «Я съезжу к нему, как только представится такая возможность», — сказала Усаги своему отражению в зеркале, развернулась и вышла из комнаты. Она потратила слишком много времени на переживания и не хотела опаздывать.       Завтрак прошёл в тёплой семейной атмосфере, но настроение уже не было таким праздничным. Оно не было испорчено, нет, но странное чувство, поселившееся в сердце Усаги, не давало ей покоя. Она постоянно думала о коробке, которая лежала у неё в сумочке, и о письме, которое осталось в комнате.       Усаги всё же немного опоздала на курсы, но в целом всё прошло неплохо, и к трём часам она уже успела закончить задание и приехать в офис.       Едва она толкнула дверь кабинета, как её почти оглушили звуки хлопушек и радостные возгласы «С днём рождения!», на её столе красовался огромный розовый торт, несколько бутылок вина и корзина с цветами, а коллеги сообщили, что начальство позволило им провести вечеринку, и Усаги, какой бы задумчивой ни была с утра, вмиг позабыла обо всех своих переживаниях и погрузилась во всеобщее веселье, центром которого была она сама. Поэтому ближайший час пролетел незаметно за разговорами и тостами. Спустя какое-то время все разбились на небольшие компании, и Усаги как обычно оказалась рядом с Коан.       — Цукино, тебе нравится тортик? — спросила раскрасневшаяся от вина Аякаси, хватая Усаги за руку. Усаги закивала, потому что тортик ей действительно очень нравился — она доедала второй кусок. — Это я выбирала! Розовенький, как ты любишь!       — Спасибо, Аякаси! Ты очень милая, — искренне сказала Усаги, улыбаясь и оглядываясь по сторонам. — А куда Курэнаи-сан подевалась? Вроде только что здесь была.       Усаги нужно было поговорить с Руби с глазу на глаз, но она никак не могла улучить момент.       — На кухню пошла за кофе, — ответила Коан, отпивая из своего бокала.       — О, пойду себе тоже налью, — улыбнулась Усаги и быстро выбежала из офиса.       Она застала Руби, когда та уже собиралась вернуться в офис с чашкой кофе. Усаги преградила ей дорогу.       — Курэнаи-сан, мне нужно с вами поговорить!       Руби немного поколебалась, тяжело вздохнула и села за столик, который был у них на кухне.       — Я это уже поняла по многозначительным взглядам, которые ты на меня бросала на протяжении всей вечеринки, но я всё ещё не хочу лезть в твои дела. И дела своего братика. Дай угадаю: он подарил тебе серьги?       Усаги кивнула и присела рядом. Руби схватилась за голову.       — Я говорила ему, чтобы он этого не делал, что тебе будет неудобно, что у тебя есть парень и ты не примешь такой подарок. Но его не переубедишь.       — Я понимаю, — тихо сказала Усаги, — я всё понимаю, но и правда не могу взять себе такую дорогую вещь. Я хочу их вернуть, но не помню адрес, меня ведь возили на служебной машине. Да и телефона Куроцуки-сан я не знаю.       — А у тебя... Есть планы на вечер? — спросила Руби. — Мамору Чиба, например?       — Да, но он освободится около девяти, так что...       — Вот и отлично! Сейчас только начало шестого, у тебя куча времени! Серьги с собой взяла?       — Да, но... — Усаги уже поняла, на что намекает Руби, но она не была готова ехать прямо сейчас. И к тому же вряд ли ей дадут служебную машину. И вообще нехорошо уезжать с работы до окончания рабочего дня.       — Никаких «но»! Зачем откладывать? Я не думаю, что он удивится, может, он и не ожидает, что ты приедешь прямо сегодня, но то, что подарок ты не примешь, сюрпризом для него не будет, я ему сто раз об этом говорила. Возьмёшь мою машину с водителем. Он тебя и обратно увезёт.       — У вас есть машина с водителем? — зачем-то переспросила Усаги.       Руби кивнула и подмигнула ей.       — Беззастенчиво пользуюсь богатствами братика!       Усаги сдержанно хихикнула. Теперь было понятно, откуда у Руби новые платья каждый день. Между тем Руби встала и подтолкнула её к выходу.       — Ну, давай, собирайся! Через десять минут будь на парковке!       Руби сказала номер автомобиля, и Усаги побежала за сумочкой. Волнение с каждой минутой всё усиливалось, и она ничего не могла с этим поделать. Она думала, что у неё будет время подготовиться к этой встрече, но всё получилось так быстро. Быть может, то, что она вернёт подарок сразу — хорошо, по крайней мере не придётся постоянно думать об этом, но сейчас это не очень-то успокаивало. Ведь Усаги придётся встретиться с мужчиной, который неравнодушен к ней и совсем этого не скрывает, и кроме того привык получать всё, что хочет. Она не могла злиться или обижаться на Алмаза за его подарок, ведь он делал его так долго, думал о ней, вложил в эту работу часть себя. Усаги чувствовала благодарность по отношению к нему, но было и что-то ещё, что она не могла понять. Она могла бы принять это за симпатию, но у неё был Мамору, и она была глубоко убеждена в том, что это её судьба, предсказанная много лет назад. Усаги нервничала, зная, что Алмаз может разозлиться на неё, зная, что у него несдержанный характер. Ещё в прошлую их встречу она ощутила исходящую от него опасность, и теперь, сидя в машине, думала, не зря ли она согласилась поехать одна?        «Что за глупости лезут мне в голову? — подумала Усаги, резко тряхнув головой. — Я просто поблагодарю его, отдам серьги и извинюсь, вот и всё».       Она смотрела в окно, ощущая что-то вроде дежавю вперемешку с сильным волнением. Она снова ехала в этот мрачный дом, только на этот раз её там не ждали. Если только Руби не предупредила. Усаги тупо смотрела на дорогу, вцепившись в ремень безопасности, и слушала легкомысленные песенки по радио. Водитель тихонько подпевал себе под нос, но Усаги даже слов не разбирала. Она понимала, что не поехать к Алмазу нельзя, потому что она должна сама поговорить с ним, но с другой стороны почему-то в её голове засела мысль о том, что ей не следует там быть, словно она боялась чего-то, а чего — сама не знала. Ей казалось, что Алмаз — это тот человек, который может в один момент разрушить всё, во что она верила всю свою жизнь. Она сбросила с себя оцепенение только тогда, когда машина затормозила у ворот и водитель нажал на кнопку, открывая дверь со стороны Усаги.       — Цукино-сан, мы на месте!