Звёзды знают всё

      Прошла неделя с того перенасыщенного событиями дня рождения, который несмотря ни на что закончился так, как и должен был — рядом с Мамору, — и Усаги всё это время изо всех сил старалась перестать думать о том, что произошло до их встречи. Она не говорила ни о чём Мамору, но он замечал, что с Усаги что-то не так, что её что-то беспокоит, и очень переживал из-за того, что она молчит. Но она просто не представляла, что сказать. Она почему-то не хотела говорить про Алмаза со своим парнем, ей казалось, что если посидеть тихо, то проблема решится сама собой.       Но она ошибалась...       Усаги сидела на диване в гостиной Мамору и бездумно пялилась в телевизор, жуя рисовое печенье в ожидании ужина, который прямо сейчас готовил для неё самый прекрасный в мире мужчина. Она была счастлива, что сегодня он бросил все дела, чтобы побыть рядом с ней. Усаги радовалась и ликовала, во всяком случае до тех пор, пока в её мыслях вновь не всплывали события со дня её рождения.       «Я просто не должна думать об этом, и тогда всё будет хорошо! — успокаивала себя Усаги всякий раз, когда память предательски подсовывала ей неуместные воспоминания. — Просто не думать, просто...»       Усаги потёрла виски, пытаясь расслабиться, но она не могла отпустить мысли о семье Куроцуки. Она в миллионный раз вспоминала разговор с Руби, состоявшийся неделю назад, в день её рождения, и сердце сжималось каждый раз в ожидании чего-то, что она не в силах остановить.       В тот день, когда Усаги вернулась в офис после поездки к Алмазу, было уже восемь часов, а вечеринка всё ещё продолжалась. Усаги быстро нашла Руби среди веселящихся коллег и, схватив под руку, потащила в сторону кухни.       — Надо поговорить, — прошипела она, перехватывая руку Курэнаи так, чтобы она не смогла вырваться.       — Ты какая-то нервная, Усаги, — беспечно отозвалась Руби, следуя за ней.       — И вы прекрасно знаете, почему! — тихонько шикнула Усаги, но, как только они оказались на кухне и дверь за ними была плотно закрыта, повысила голос. — Вы знали, что так будет!       — Как? — невинно поинтересовалась Руби, но выражение её лица говорило о том, что она прекрасно понимает, о чём говорит Усаги.       — Он поцеловал меня! — выкрикнула Усаги, чувствуя, что вновь выходит из равновесия. — И у него...       — Синие глаза? — хитро прищурилась Руби. — Я хотела, чтобы ты это заметила. Ты твердила про своё пророчество почти с самого первого дня, как стала работать здесь, и была одержима этим Мамору Чиба, хотя ни разу его не встречала. Ты даже не знаешь его толком!       — Я его прекрасно знаю! — возмутилась Усаги. — И он — замечательный человек!       — Не сомневаюсь, — спокойно сказала Руби. — Хотелось бы верить, что ты действительно его полюбила, не только потому, что так говорилось в этом, с позволения сказать, пророчестве.       Усаги не знала, как себя вести. Не то чтобы она злилась на Руби, — она в принципе редко злилась, — но ей была неприятна даже мысль о том, что можно усомниться в реальности её чувств к Мамору. Ведь это просто глупо.       — Это — настоящая любовь, предсказанная много лет назад! — чуть более резко, чем следовало, сказала Усаги. — И никаких сомнений тут быть не может!       — Ты уверена? — усмехнулась Руби. — Дэмандо прекрасно подходит к твоему пророчеству, почему ты не хочешь допустить мысли, что именно он — твой принц?       — Потому что... — Усаги не знала, что сказать, но она ни капли не сомневалась в искренности своих чувств к Мамору. — Потому что я люблю Мамору!       — Я тебя умоляю, ты же его всего месяц знаешь!       — Этого вполне достаточно для настоящей любви!       Руби тихо и немного насмешливо рассмеялась.       — Какая наивность! Но знаешь, Усаги, Дэмандо хочет, чтобы ты была с ним, а если он чего-то хочет...       — То всегда получает, — перебила её Усаги. — Да, да, он мне это сказал, но это мы ещё посмотрим!       Усаги надулась, а Руби сочувственно посмотрела на неё.       — Ты не понимаешь, Усаги. Он получает то, что хочет, всегда. Исключений не бывает. Так что ты попалась. Тебе ещё повезло, что он осторожничает с тобой: будь на твоём месте другая девушка, он заполучил бы её гораздо раньше, не стал бы выжидать столько времени. Хотя... То, что он не торопится и ведёт себя осторожно, говорит о том, что его намерения более чем серьёзны. А это значит, что у тебя тем более нет никаких путей для отступления.       Когда Усаги услышала эти слова, ей показалось, что все нервы оголились, и даже прикосновение воздуха вызывало неконтролируемую дрожь.        «Нет путей для отступления?» — повторила она про себя, вновь прокручивая в голове недавнее прощание с Дэмандо Куроцуки. Она стояла у ворот, и бежать было некуда. Он загнал её в угол и поцеловал.       Усаги бессознательным жестом коснулась своих губ. Увидев это, Руби улыбнулась. Усаги не нравилась эта улыбка, так похожая на улыбку Алмаза и его младшего брата. Словно за ней скрывается что-то недоброе.       — Ты ещё не осознала, Усаги, — тихо сказала Руби, — но ты и правда попалась.       Усаги больше не хотела продолжать этот разговор. Это Руби отправила её к Алмазу, уверив, что всё будет хорошо, притворилась, что ей всё равно и она не хочет лезть в их дела. А потом Ао-кун поставил её в неловкое положение, и всё это они сделали для того, чтобы Усаги попалась в какую-то ловушку, расставленную Алмазом. Что же они за люди такие? Усаги сжала кулаки. Ей так хотелось сейчас, чтобы Мамору был рядом. Она чувствовала себя неспокойно, а рядом с ним всегда тепло, хорошо и безопасно.       Словно в ответ на её мысли зазвонил телефон в сумочке. Усаги, не глядя больше на Руби, которая сидела за столом с таким видом, будто ничего не произошло, вышла из кухни и ответила на звонок.       — Усако, с днём рождения! — услышала она в трубке весёлый голос, всего за месяц ставший таким родным. — Я бросил все дела и хочу скорее тебя увидеть.       — Мамо-тян, — выдохнула Усаги, и у неё с души словно камень упал, — я на работе, заедешь за мной?       — Я сделаю так, как ты хочешь, моя принцесса, сегодня твой праздник, — мягко ответил Мамору, — жди, я буду через пятнадцать минут.       — Д-да...       Усаги вздрогнула, когда Мамору назвал её принцессой. Она решила, что позже попросит его никогда больше так не делать, хотя «принцесса» из его уст звучало куда приятнее, чем...        «Ох, лучше не вспоминать, — оборвала себя Усаги. — Я просто не буду думать о том, что сегодня произошло!»       Усаги, чувствуя волнение, уже в который раз вынырнула из одних и тех же воспоминаний о том дне. Эти воспоминания преследовали её, не давая покоя. Теперь, неделю спустя, она сидела в доме Мамору и снова и снова обещала себе не думать о том, что случилось, но всё равно думала. Это было похоже на лавину: её не остановить, либо беги, либо стой на месте и жди, когда она погребёт тебя без надежды на спасение. Усаги было страшно, потому что она даже не пыталась бежать. То, что Алмаз целую неделю не давал о себе знать, а Руби ходила по офису с загадочным видом, не давало Усаги покоя, ей казалось, что её намеренно загоняют в ловушку.        «И Руби, если бы я с ней разговаривала, сказала бы, что так и есть», — думала Усаги.       Червячок сомнения усиленно подтачивал её уверенность в том, что Мамору — её судьба. Ведь это правда: Мамору подходит под пророчество, но и Алмаз тоже. Но если первый действительно похож на принца, — такой добрый, благородный, заботливый, — то второй скорее антигерой. Алмаз хитрый, коварный, беззастенчиво пользующийся своей властью. Может ли такой человек быть добрым по отношению к кому-то?       Чем больше Усаги думала обо всём этом, тем больше болела голова. И даже сама мысль о том, что она позволила себе усомниться в собственном выборе, заставляла её нервничать. Конечно же, Мамору это видел, разумеется, он хотел знать причину её волнений, но не мог добиться от Усаги ответа.       — Усако, с тобой всё хорошо?       Усаги подпрыгнула от неожиданности, услышав голос Мамору. Она настолько погрузилась в свои беспокойные мысли и воспоминания, что даже не заметила, как он подошёл. На нём была домашняя одежда, поверх которой повязан фартук. Аккуратный Мамору всегда готовил в фартуке, чтобы не забрызгать маслом одежду, и Усаги это так нравилось, ведь это было так похоже на её любимого мужчину!       — Всё хорошо, просто задумалась! — как можно более весело ответила Усаги, но она прекрасно видела, что Мамору ни капельки ей не поверил. В его глазах промелькнула тень искреннего беспокойства, и Усаги почувствовала укол в сердце.       Мамору, слегка поколебавшись, медленно опустился на диван рядом с Усаги и взял её руку в свою.       — Усако, если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь доверить это мне, — мягко сказал он, поглаживая ладонь Усаги и глядя прямо в её глаза.       Усаги видела в его взгляде неподдельное беспокойство, он по-настоящему переживал и хотел помочь, но что он мог сделать? Запретить Алмазу добиваться Усаги? Да тот даже не послушает, или ещё хуже: утроит усилия только затем, чтобы доказать, что может получить всё!       — Со мной правда всё хорошо, Мамо-тян, — тихо ответила Усаги, протягивая руку и стирая крошки муки со щеки своего принца. — Я просто очень устала от этого сумасшедшего ритма жизни, мне просто нужно отдохнуть, и тогда всё будет хорошо!       Взгляд Мамору был по-прежнему напряжённым, но Усаги не знала, как заставить его не волноваться. Она потянулась к нему и обняла так крепко, будто искала спасения. Мамору обнял её в ответ.       — Пожалуйста, Усако, — тихо сказал он, — что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне. Ты действительно можешь мне доверять.       — Я знаю, — почти шёпотом ответила Усаги, — но иногда это просто усталость.        «А о некоторых вещах лучше не говорить, — подумала она, — тем более о том, что кто-то другой поцеловал меня...»       — Я хочу знать, что с тобой происходит, — сказал Мамору, и Усаги показалось, что его голос звучит чуть более настойчиво, чем обычно.       Где-то в глубине души Усаги понимала, что лучше было бы не оставлять недомолвок, что терпение Мамору не безгранично, но она была в смятении и почему-то не хотела говорить ему об Алмазе. Это было странно и непонятно дня неё, быть может, она просто боялась разрушить то, что было между ней и её мужчиной. Ведь Руби в чём-то права: они совсем мало знают друг друга.       — Там на кухне ничего не пригорит? — с улыбкой спросила Усаги, пытаясь отвлечь Мамору и переменить тему.       Мамору нехотя отстранился. Наверное, он видел насквозь все попытки Усаги уйти от ответа, и от этого ей было не по себе. Он поднялся с дивана и несколько мгновений смотрел, пытаясь что-то разглядеть в глазах Усаги, но потом мотнул головой и отвернулся, так и не увидев того, что искал.       — Ужин скоро будет готов, — сказал он и направился на кухню.       Усаги показалось, что его голос стал заметно холоднее. И он даже не обернулся, когда уходил. А пару секунд спустя Усаги услышала, как громко хлопнула дверь кухни. Она спрятала лицо в ладонях и сделала глубокий вдох. Если так пойдёт и дальше, она испортит всё, что есть между ними, но что-то — и Усаги понятия не имела, что именно — не давало ей просто пойти и рассказать Мамору обо всём, что произошло у Алмаза и о том, что её беспокоит.       Усаги хотела вскочить с дивана и броситься вслед за Мамору, но вместо этого она легла на спину и уставилась в потолок. Что же с ней такое? Куда делась вся её уверенность? Ведь есть судьба у каждого человека, а её судьба — это Мамору. Усаги протянула руку и нащупала на кофейном столике свой телефон. Откинув крышку и запустив браузер, она набрала в поисковике адрес сайта, где можно определить совместимость по дате рождения.        «30 июня, 3 августа, — проговорила она про себя, печатая даты рождения свою и Мамору в строках на сайте и нажимая enter. — Что тут у нас? Ага... Очень высокая привлекательность. Напряжённость низкая, но есть. Совместимость неплохая. Ну, не идеально, но вполне неплохо! Мамору мне очень подходит, да я и не сомневалась ни капельки! А теперь...»       Усаги замерла с телефоном в руках, потому что поняла, что не знает, когда у Дэмандо Куроцуки день рождения. Стоило ей только подумать о нём, как память сразу же подсунула ей тот момент у ворот его дома. Усаги показалось, что она снова чувствует прикосновение его губ, и это сводило с ума и лишало покоя. Она не была виновата в том, что случилось, но ей казалось, будто она предаёт Мамору прямо сейчас, и это было мучительно! Ей нужен Мамору, только он!       Она быстро вскочила с дивана и побежала на кухню. Мамору стоял у плиты к ней спиной и перекладывал из сотейника жареные креветки. Усаги в мгновение ока оказалась рядом с ним и обняла его со спины.       — Мамо-тян, — выдохнула она ему куда-то между лопаток и прижалась сильнее. Ей казалось, что чем ближе она будет к Мамору, тем реальнее будет всё, во что она так сильно верит.       — Усако... — Мамору сразу же отложил палочки для еды и накрыл её руки своими, развеивая сомнения и страхи. Он был таким настоящим, таким правильным, что Усаги совершенно потерялась. С одной стороны её мысли и мечты были наполовину воздушными и эфемерными, выстроенными её фантазиями о безупречной любви, а с другой — был Мамору, до невозможного реальный, обыкновенный человек, способный на эмоции, не просто картинка из глянцевого журнала.       — Не знаю, что тебя беспокоит, — проговорил Мамору, сжимая руку Усаги, — и почему ты не хочешь говорить об этом. Я хочу, чтобы ты мне доверяла, но каждый раз натыкаюсь на глухую стену. — Он сделал глубокий вдох и добавил: — Сегодня мы можем оставить это и просто провести время вместе. Только пообещай мне, что позже всё расскажешь.       — Я... — Усаги понимала, что должна пообещать. Должна ему всё рассказать. — Прости меня, Мамо-тян. Мне просто... Мне трудно об этом говорить. Ты можешь не переживать, ничего страшного не произошло!       — Ну, если ты так говоришь, — Мамору некоторое время помолчал, а потом высвободился из объятий Усаги и повернулся к ней, — то я верю тебе.       Усаги и опомниться не успела, как он наклонился и накрыл её губы своими, но она, не раздумывая ни секунды, с готовностью ответила, обнимая его. В этот момент Усаги казалось, что всё встало на свои места, что теперь проблемы позади, и никакие ненужные мысли больше не будут её беспокоить. Мамору был таким понимающим, нежным и тёплым, и больше ничего не было нужно в этот момент. И его губы были совсем-совсем не такими, как...       Усаги резко отстранилась.       — Что такое? — на этот раз голос Мамору был раздражённым, и Усаги, секунду назад наслаждавшаяся теплом и безмятежностью, почувствовала себя ужасно. — Да что с тобой случилось?        «Сказать ему, что я вспомнила другого в тот момент, когда Мамору меня целовал?» — подумала Усаги, понимая, что с ней действительно что-то случилось.       — Я не знаю! — отчаянно выкрикнула Усаги. — Правда не знаю! Давай просто... Давай просто поужинаем и отдохнём! Я устала, у меня в голове столько мыслей, что мне кажется, я скоро сойду с ума!       Мамору, не ожидавший от Усаги такого всплеска эмоций и выбитый из колеи её поведением, на мгновение замер, а потом несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем его взгляд снова наполнился спокойствием. Он положил ладони на плечи Усаги и внимательно посмотрел в её глаза.       — Ты переживаешь из-за того, что наши отношения развиваются слишком быстро? — спросил он, и в его голосе Усаги услышала настоящее беспокойство. — Я был слишком настойчив?        «Ох, неужели я заставила его так подумать?» — Усаги на мгновение зажмурилась.       — О, нет, вовсе нет! — поспешно ответила она. — Это совсем не то, я сама хотела, чтобы наши отношения развивались! Но...       — Но? — Мамору вопросительно приподнял брови, ожидая ответа, и Усаги почти физически ощущала его волнение.        «Ну что я могу сказать?» — отчаянно спросила себя Усаги.       — Я... — она шумно сглотнула. — Я, кажется, немного переоценила себя.       Мамору облегчённо выдохнул и немного расслабился. Он улыбнулся и выпрямился, убирая руки с плеч Усаги.       — Ну, это не страшно, — спокойно сказал он. — Мы ведь никуда не торопимся и можем немного притормозить, правда? Позволим событиям течь в нужном направлении.       Усаги неверяще уставилась на Мамору. Он оказался ещё лучше, чем она думала: не разозлился на неё, хотя и был заметно раздражён, не стал требовать ответов, просто принял всё так, как есть. Разве может быть кто-то лучше, чем он?       — Спасибо тебе, — прошептала Усаги, — спасибо, Мамо-тян!       — За что? — искренне удивился Мамору. — Мы с тобой встречаемся всего месяц, и ты мне безумно нравишься, ты самая лучшая девушка из всех, кого я когда-либо встречал, но я не собираюсь тебя торопить.       Щёки Усаги покрылись ярким румянцем от похвалы, она кивнула и улыбнулась.       — Ну, я... Пойду в гостиную ждать ужин?       — Беги, я скоро, — тепло улыбнулся Мамору и взял палочки.       Усаги вернулась в комнату и плюхнулась на диван. Эта маленькая сцена на кухне ещё сильнее выбила её из колеи. У них с Мамору всё было хорошо, но у неё на душе всё равно было не слишком спокойно. Алмаз всё-таки поймал её в свою ловушку, и незачем убеждать себя в обратном, хотя последнюю неделю Усаги только этим и занималась. Из-за его выходки отношения с Мамору были уже не такими идеальными и безоблачными, как неделю назад, появились сомнения, которых раньше не было и быть не могло. Бессмысленно было отрицать: план Алмаза работает. Он заставил Усаги упасть с небес на землю.