PERFECTLY DAMAGED

Macklemore & Ryan Lewis feat. Evan Roman — A Wake Macklemore & Ryan Lewis feat. Eighty4 Fly — Gold

Первый раз я просыпаюсь не от кошмаров и странных снов, а выспавшейся и счастливой. Сегодня начинается мой отпуск! Только после этого я осознаю, что лежу на чьей-то груди. Монс. Перед глазами проскальзывают картины прошедшей ночи, и я зажмуриваюсь. То ли от счастья, то ли от боли. Я сама ещё не определилась. Люблю. Ненавижу. Люблю. Я наслаждаюсь моментом. Так хочется, чтобы это счастье длилось вечно. Я зажмуриваюсь вновь, впитывая тёплые солнечные лучи, ласкающие мою спину, слушаю тихое сопение Монса, без которого существовала долгие годы, и пытаюсь запомнить этот момент так, чтобы он отпечатался на всю жизнь. Прекрасное, счастливое утро. Как бы ни хотелось вставать, но нужно вести Локи на прогулку. Я тихо потягиваюсь, стараясь не зацепить Монса, но мои планы нарушает дверной звонок. Чертыхнувшись, я быстро вскакиваю с кровати, и натягиваю на себя спортивную футболку Аке, которую Монс вчера носил — она достаёт мне почти до колен, поэтому от остальных проблем — поиска нижнего белья и штанов — я избавилась. Слышу, что Монс шевелится за моей спиной, шурша простынями. — Кто там? — бурчит он сонливо. — Спи, — я целую его в лоб, после чего он отворачивается и вновь засыпает. Улыбнувшись, я иду открывать дверь тому дураку, который с утра пораньше звонит в дверь. — Что? — злобно рычу я, открывая дверь. — Простите, я вас разбудил, я не хотел… — начинает тарахтеть Крис, но я затыкаю его махом руки и приглашаю внутрь. Он переминается с ноги на ноги, стоя перед входной дверью. — Что случилось, Крис? — Можно я Локи ещё раз возьму? А вечером верну. Может, даже и к обеду, — нервничает он. — И это всё? Ради этого нужно было меня поднимать? — вздыхаю я. — Господи, конечно. Только следи за ним, мало ли что случится. — парень кивает. Я зову Локи, поглаживая его по шее, когда надеваю поводок. — Веди себя хорошо, — шепчу ему в ухо, на что он ласково облизывает мою щёку. — Сильвии привет передавай. — Хорошо, спасибо! — и они исчезают. Закрыв дверь, я направляюсь на кухню. В окне виднеется слабое Солнце, которое сильнее начинает проглядывать сквозь оставшиеся от вчерашней бури тучи. Я открываю окно и наслаждаюсь свежим запахом. Петрикор — запах земли после дождя. Я выглядываю вниз, облокотившись на подоконник, и наблюдаю за Крисом, Локи и Сильвией, которые направляются в сторону парка. Сваленные вчерашней бурей цветы уже подняты и гордо сверкают своими помятыми стеблями. Вокруг всё влажно и покрыто небольшими каплями дождя — видимо, дождь кончился не так давно. Я зависаю на подоконнике, поправляя завалившиеся горшочки с фиалками, которые есть у каждого в этом доме. Наша со всеми жильцами коммуна по улучшению внешнего вида здания. И красиво, и уютно. Я рада, что переехала сюда. Я рада тому, что у меня есть хорошая работа, благодаря которой я могу узнать множество интересных людей, рада переезду именно в этот дом, где познакомилась с хорошими людьми, которые сейчас уже стали самой настоящей семьёй, рада вчерашней погоде. Я улыбаюсь, зажмурившись от света. Я счастлива. Счастлива. Хоть бы это счастье продлилось надолго. Не закрывая окно, я направляюсь к кофеварке. Сегодня у меня особенный день, а в особенные дни положено делать что-то необычное. Обычно я завтракаю у Макса в Centimeter VI, но сегодня я приготовлю завтрак сама. Спасибо, разумеется, Кристоферу, который довольно-таки часто ко мне заходит в выходные дни, и мы проводим вечера за булочками и кофе — благодаря этому у меня всегда есть мука и прочие принадлежности. Я быстро беру себя в руки, стараясь не отвлекаться на приятные воспоминания, и принимаюсь за завтрак. Горка панкейков лежит на тарелке, распространяя приятный аромат по всей квартире. Я в приятном настроении лезу в холодильник, доставая пару яиц для омлета, и аккуратно кладу их на стол. Были уже случаи, когда яйца просто скатывались на пол, и, скажу я вам, убирать последствия не очень приятно. Засыпаю свой подарочный кофе в турку, и ставлю на плиту. Лёгкий аромат ванили начинает разбавляться ароматом кофе, и мне это нравится. Наверно, это и есть самое идеальное утро — проснуться с человеком, с которым хочется выпить утренний кофе. Вновь птичьей трелью разражается дверной звонок. Я шумно выдыхаю и направляюсь встречать того, кому сейчас сильно не поздоровится. Открываю дверь и буквально замираю на месте — моими гостями являются Аке и его семья. Малыш Трилле улыбается мне, и без всяких слов пропускаю их в квартиру, забирая ребёнка на руки. Я скучала по нему. — Привет, сестрёнка, — громогласно говорит Аке, обнимая меня и целуя в щёку. — У нас тут несколько проблем нарисовалось, поэтому мы приехали к тебе с приветом. — Сюлплиз! — картавит маленький Трилле, целуя меня в щёку. Я возвращаю ему поцелуй и обнимаю Эллисон, которая радостно улыбается. — Прости за неожиданный приезд, Джин. Я не хотела тебя с утра тревожить, но ты же знаешь Аке… — заявляет она, тихо вздыхая. — Ничего страшного, — улыбаюсь я. — Завтрак уже готов, поэтому давайте быстренько раздевайтесь, мойте руки и на кухню. — Блинчики? — вопрошает Трилле. Он любит блинчики. — Да, милый, — говорю я, вороша его светлые волосы. Этот малыш — лучшее, что можно было пожелать в жизни. Не могу сказать, что прямо-таки до безумия люблю детей, но этот малыш — сосредоточие всей моей любви и позитивного отношения к жизни. Я люблю его, а он любит меня. Пока его родители направляются в ванную, я снимаю с него ботинки и тайком веду к кухонной мойке. Тайком, ибо он любит играть в шпиона, и усердно старается им подражать. А я и не против ему подыграть. Пока он справляется с мытьём рук, я помешиваю кофе, радуясь внезапному визиту семейства. Малыш Трилле — самый настоящий лучик счастья в нашей семье. Его любят все без исключения. Он является моей копией — светловолосый, весёлый, немножко картавит и является абсолютным метеоритом. Но у нас есть единственное отличие — у него глаза голубые, в то время как мои — зелёные. — А где Локи? — вопрошает он, вытирая руки о салфетку. — Гуляет с Крисом. — Этот парниша всё ещё возится с твоей собакой? — громко заявляет братец, садясь за стол. Аке всегда был громким парнем. Самый настоящий Тор. Громогласный голос, из-за которого я иногда пугаюсь. Он часто так стебался надо мной в детстве. Киношный Тор из Marvel является практически полной копией моего брата, и это радует. Как-никак, кровь нордов. Эллисон является его полной противоположностью — чуть выше меня, худенькая, бледная, темноволосая. Она кажется ранимой, но на самом деле её характер будет даже крепче моего. — Да, — киваю я, наливая кофе себе в кружку и ещё одну — для Монса. Ячейка моего братца выбрала пить только зелёный чай, и чаще всего они привозят его с собой — я-то в сортах не очень разбираюсь. Малыш Трилле получает стакан прохладного молока. — Прям как в ресторане, — улыбается Эллисон, разделывая свой панкейк вилкой. — Спасибо, Джин. Мы не ожидали такого тёплого приёма, честно говоря. — Абсурд! — восклицает Аке, слегка стукнув кулаком по столу. — Норды всегда горячо принимают гостей! Ну, начинается. Я не знаю, как они вообще сошлись — это случилось после моего отъезда — но у них вечные споры по поводу того, что делают норды и что делают французы. Мы с Трилле недоумённо переглядываемся. Малыш уже давно привык к их атмосфере, и не воспринимает их споры-ссоры как что-то серьёзное, скорее, как лишний повод посмеяться. Всегда забавно смотреть как маленькая и худенькая Элли противостоит моему горообразному братцу. Я смотрю за тем, как сонный Монс входит в кухню, потирая глаза. К его же собственному счастью он уже успел натянуть свои джинсы, и стоит лишь с голым торсом. На кухне воцаряется смертельная тишина, и это заставляет Монса наконец-то продрать глаза и оглядеть всё вокруг. Как только он пересекается взглядом с Аке, он икает. Так, кажется, буря сегодня будет в моей квартире. — Пожалуй, я оденусь, — говорит он, смущённо оглядывая Трилле, и быстро скрывается в спальне, захлопнув за собой дверь. — Ну ничего себе! — восклицает Элли, хищно улыбаясь. — Где нашла такого? — Что он здесь делает? — взрывается Аке, подлетая ко мне и хватая за локоть, от чего сводит руку. Я увожу его в ванную, закрывая за собой дверь. Так будет лучше. Так будет лучше. — Слушай, Аке… Он перебивает меня: — Никаких «слушай, Аке», Вирджиния! Какого чёрта он здесь делает? — сейчас он похож на чайник, который вот-вот вскипит — пар из ушей уже однозначно идёт. — Я тебе говорил с ним не связываться! Никогда! — Тихо, тихо, — шёпотом говорю я, поглаживая его по плечам. — Не кричи. Не стоит пугать Трилле. При упоминании Трилле мой брат заметно стушёвывается и убавляет громкость. — Что он здесь делает? — шёпотом начинает он. — Аке, милый, пожалуйста. Он извинился, а я его простила. — Ничего себе простила! Он избил тебя! Ты вообще непонятно как в живых осталась, Вирджиния! И как ты его простила? Дала ему? — Да! — взрываюсь я, чем подвергаю брата в шок — я никогда не была настолько злой. Никогда. — Дала ему! Я дала ему! — кричу я на всю квартиру, освобождая все эмоции, которые скопились во мне за последнее время. — Ты доволен? Аке замирает прямо передо мной, оглядывая с головы до ног. — Тебе лучше одеться, — тихо говорит он, обнимая меня. — Прости. Не стоило кричать на тебя. Просто я… — Я всё понимаю. Я смогла его простить, прости и ты его, — шепчу я ему на ухо, поглаживая по голове. — Всё будет хорошо. — Если он… — он сглатывает, сильнее сжимая меня в объятиях. — Если он причинит тебе боль, я ему руки вырву. — И я разрешу тебе это сделать, — вздыхаю я. — Ты в порядке? — Да, а ты? — Просто потрясающе, — хитро улыбаюсь я. — Да ну тебя! — всплескивает руками он, улыбаясь. — Переодевайся, мы тебя ждём. — Постарайся никого не убить, — кричу я ему вслед, когда он захлопывает дверь. Ох уж этот братец. Нет, с одной стороны он абсолютно прав — мне причинили боль. И, как настоящий брат, он должен уничтожить обидчика. В тот раз Монса спасло бегство. Если что-то подобное произойдёт в этот раз — его не спасёт даже перелёт на другую планету, в этом я уверена. Я умываю лицо, оглядывая себя в зеркало. Такой счастливой я не выглядела очень давно. Быстро переодеваюсь в джинсы и лёгкую футболку, закидывая кофту Аке в стиральную машинку. Мне страшно думать, что сейчас может происходить на моей кухне. В любом случае, если бы всё было ужасно плохо, малыш Трилле уже был бы здесь со мной. Уж очень он не любит склоки между людьми. Я аккуратно открываю дверь и выглядываю в коридор, прислушиваясь. Всё тихо, лишь тихие переговоры ведутся на кухне, и слышится шум мультиков по телевизору. — Меня зовут Эллисон Роттенберг-Штейнбреннер, — слышу я, подходя к кухне ближе. Меня не было десять минут, а они уже флиртуют. На месте Аке я свернула бы шеи им обоим. — Вот как, — ахает Монс. — Даже если и захочешь — не сможешь выговорить, — смеётся он. — Я просто не хотела отказываться от своей фамилии, — смеётся в ответ она. — Поэтому мы пошли на компромисс, — громыхает с тихим смешком Аке. Я слушаю их спокойный разговор и понимаю: у нас всё будет хорошо. Мы преодолеем все невзгоды, справимся с неприязнью и ненавистью, научимся уважать друг друга, и у нас всё будет хорошо.