PERFECTLY DAMAGED

Утро задалось не очень. Мало того, что Вирджинию с утра вытащили из кровати, так потом ещё и нагрянул её брат. Вот уж кого я боялся увидеть больше всего. Когда я вошёл на кухню, то сразу понял, что мне здесь не очень рады. Аке, по крайней мере. Смотрит на меня волком, словно сейчас загрызёт. Это меня пугает, и я трусливо икаю. Лишь после громилы-брата я замечаю маленького мальчика, который застыл с блином во рту, лупая на меня своими голубыми глазёнками. Так, наверно, самое время одеться. Я трусливо (в какой раз уже за утро?) сбегаю в спальню, чтобы быстро натянуть футболку, и слегка притормаживаю, слушая, как Аке кричит на Джи. Он явно не доволен моим появлением. Оно и взаимно. Я знал, что мне предстоит с ним встретиться, но я не ожидал встретиться с ним ТАК быстро. Они разговаривают в ванной. Сначала Аке кричит своим режущим по ушам голосом, после чего внезапно умолкает. Наверняка его сейчас успокаивает Джи. Так проходит несколько минут, и после этого уже кричит она. Я никогда не слышал, чтобы она так кричала. Никогда. Что ж, последние надежды на тихое утро с любимой девушкой рухнули безнадёжно. Я собираюсь с силами и выползаю на кухню с взглядом забитого щенка. Там меня встречает жена Аке, как я понял. — Да ладно тебе, не напрягайся ты так, — спокойно говорит она, оглядывая меня с головы до ног. — Он побесится, потом перестанет. Человек он уж больно отходчивый. — Сомневаюсь, — бубню я, беря предложенную мне чашку кофе. — Спасибо. — Мы с ним семь лет вместе. И я не знаю, что тебе нужно было сделать, чтобы он бесился. — Я избил Джи. — Ох, — выдыхает она. — Так ты тот самый Монс… — Тот самый, да. — Меня зовут Эллисон Роттенберг-Штейнбреннер, — представляется она, улыбаясь. — Вот как, — слегка балдею я, пытаясь произнести это в своём мозгу. — Даже если и захочешь — не сможешь выговорить, — смеюсь я после своих неудачных попыток. — Я просто не хотела отказываться от своей фамилии, — смеётся в ответ Эллисон. — Поэтому мы пошли на компромисс, — громыхает с тихим смешком Аке, который подходит к нам и садится между мной и своей женой. — Свадьба — вещь хорошая, — выдыхаю я. Аке заметно напрягается, на что Эллисон кладёт свою руку поверх его, чтобы успокоить. — Прости, Аке. Я знаю, что я последний скот, и не должен существовать на свете. — Забей, — отмахивается он. — Если она тебя простила — я тоже тебя прощаю. Но если ещё раз… — Руки мне вырвешь, — с улыбкой говорю я. — Точно, — отвечает с усмешкой парень. — Давно вы женаты? — Семь лет, — улыбается Эллисон. — Лучшее время в нашей жизни, — говорит она, целуя мужа в щёку. Я невольно любуюсь — хорошо, когда рядом с тобой есть человек, которого ты любишь, и который любит тебя в ответ. Не соверши я своей ошибки, я был бы точно также счастлив. — Доброе утро, — шепчет Джи мне на ухо, целуя в щёку, и садится рядом. Она принимается за завтрак, а я любуюсь ею, отключаясь от всего мира. Она такая восхитительная. Я уже и отвык видеть её по утрам рядом со мной. Я скучал по этому виду. Она такая спокойная. И счастливая. Она смеётся, о чём-то разговаривая с братом, и солнечно улыбается, иногда поглядывая на меня. Я заворожен. В самом деле, я никогда не думал, что вновь смогу видеть её по утрам. Да что уж там, я никогда не верил, что вообще смогу её увидеть! Я наблюдаю за тем, как ребёнок вскарабкивается на её колени, и они весело начинают говорить о чём-то своём. Она такая солнечная. Господи, я отдал бы всё на свете, лишь бы это был наш с ней ребёнок! Когда она сказала вчера, что у неё есть ребёнок, то я сразу подумал, что этот ребёнок не собака, а самый настоящий детёныш. Наш ребёнок. Наш совместный ребёнок. Потому и застыл, как вкопанный. А она ещё так отшутилась по этому поводу, что мне стало плохо. Неужели для неё быть беременной от меня – ад? — Пяу, — тыкает мальчик, которого, как я уже выяснил, зовут Трилле, мне в руку. Я улыбаюсь. Этот малыш слишком солнечный, чтобы находиться в эпицентре наших проблем. Слово за слово, и мы уже дерёмся с ним на пальцах. В итоге мы с малышом отправляемся на пол перед диваном, где он уже устроил автостоянку из своих игрушечных машинок, и начинаем играть. — Так что у вас за проблемы? — спрашивает Джи своих родственников. — Знаешь ли, — начинает Аке. — У нас тут горячая пора начинается, и журнал отправляет нас в Танзанию на Килиманджаро. — Да, — восторженно продолжает Эллисон. — А после — на Мадагаскар! — Мада… Чего? — смеётся Вирджиния. — Мадагаскар, — в один голос отвечают Аке и Эллисон, улыбаясь вместе с ней. — Ну вот, — продолжает Аке. — Это будет слишком длинная поездка, так как мы будем делать фотографии, видео, полное путешествие, понимаешь, да. В общем… — Ну тебя! — восклицает Эллисон. — Полжизни спрашивать будешь. Короче, Джин, нам нужно, чтобы ты присмотрела за Трилле. — Да без проблем. — До сентября, — тихо говорит Аке. Джи замирает, обдумывая сказанное. Она наливает ещё кружку кофе, после чего облокачивается на подоконник. Видно, что она борется сама с собой. — Ладно, — наконец выдыхает она. — Но я жду в подарок какие-нибудь африканские бусы. — Это без проблем, сестрёнка, — хлопает её Аке по плечу. — Ты нас прости, но нам уже совсем скоро отправляться. Сама знаешь, самолёты, перекладные, все дела… — Ладно-ладно, братишка, — улыбается она, обнимая брата в ответ, а после — и Эллисон. — Я люблю вас, берегите себя. Родители быстро прощаются с Трилле. Парень на удивление спокойно ко всему относится — видимо, не впервые они отправляются в командировку. — Береги мою сестру, — говорит Аке, пожимая руку. Я понимающе киваю, прощаясь с ним. — Вот и всё, — тихо выдыхает Трилле, который держит меня за руку, наблюдая с балкона за тем, как его родители с огромными рюкзаками идут по Тимигассе быстрым шагом, направляясь к станции. Я чувствую, как его плечи опускаются всё ниже и ниже, и он начинает хлюпать носом. В конце концов он совсем распускается и начинает плакать, прижимаясь к моей коленке. Джи ходит где-то в спальне и не слышит его. Я сажусь перед мальчиком на колени и беру его ладони в свои. — Слушай, парень, — начинаю я, приковывая его внимание. — Всё будет хорошо. У тебя хорошие родители, и твоя тётя — Джи — тоже отличная. Не переживай. — А ты любишь её? Вопрос застаёт меня врасплох. Да, разумеется, я люблю Джи больше всего на свете, но… Никогда не знаешь, что может случиться в жизни. — Если честно, малыш, — говорю я ему в маленькое ухо. — Я безумно люблю Джи. Так что, братец Кролик, тебе придётся поделиться. Он начинает смеяться, радостно кивая головой. — Ну что вы тут, мальчишки? — радостно произносит Джи, присаживаясь рядом с нами на пол балкона. — Веселитесь? — Ну да, — выдаёт Трилле быстрее, чем она договаривает вопрос. — Монс говорит, что придётся мне тобой поделиться. — Да, и почему же это? — А потому что он тебя любит! — кричит Трилле, выскакивая из моих рук и убегая в квартиру, звонко смеясь.

Sam Smith — Stay With Me

Джи смотрит на меня. В её глазах нет прежней холодности, и я наслаждаюсь этим. Я рад, что она любит меня так же, как и я её. — Я тоже тебя люблю, — тихо произносит она, беря меня за руку и проводя по тыльной стороне ладони большим пальцем. — Я безумно тебя люблю, Монс. — И это взаимно, — говорю я, и мы наконец-то делим между собой сладкий поцелуй, о котором мечтали такое длительное время. Мы целуемся так долго, что начинает идти мелкий грибной дождь, и тут я вспоминаю. — А тебе на работу разве не нужно? — Нет, — счастливо отвечает она. — У меня двухнедельный отпуск. Целых две недели счастья, представляешь? — Вполне себе представляю, — улыбаюсь я. — А ты надолго? — Ещё около восьми дней. Тоже решил взять небольшой отпуск. Смертельно устал от гастролей и кучи поклонников, если честно, — отвечаю я. — В любом случае, уже скоро нужно будет идти, я обещал позвонить родителям из номера. — Так ты в отеле остановился? — Да, — киваю я, прижимая её крепче к себе. — Но я вас одних теперь не оставлю, не переживай. Тем более, после сегодняшней ночи, — говорю я, начиная щекотать её. Она извивается из-под моих пальцев, громко смеясь на всю улицу. — Не обижай тётю! — влетает Трилле, хлопая меня маленькими ладошками по плечам, не сдерживая сил. Мы переглядываемся с Джи и начинаем вдвоём щекотать Трилле, унося его в квартиру. — Та-а-ак, — протягивает Джи. — Что же нам с тобой сделать, Трилле? — Может, мы его в зоопарк отдадим? — предлагаю я. — Смотри, какой гиперактивный, прям настоящая мартышка! Джи смеётся, а Трилле мило надувает свои щёчки от обиды. — Нет, вряд ли его туда примут, он слишком быстрый. Может, мы его увезём на север? Будет ходить весь покрытый снежинками, и пугать пингвинов! — предлагает Джи, не отводя взгляд от ребёнка, который надувается ещё сильнее. — Точно! Вот это самое то, — улыбаюсь я, хватая маленького Трилле на руки и кружа по гостиной, как самолёт. Он хихикает, исподтишка щипая меня за руки, стараясь защититься от меня. — Ладно, хватит баловаться, — говорит Джи. — Не дай бог, Трилле стошнит. Я опускаю ребёнка на пол, и тот падает без сил, делая вид, что он умер. Аккуратно пихнув его ногой, дабы убедиться в его истинной «смерти», я ухожу на кухню. Вслед мне доносится только мрачное «бу-у-у», чему я улыбаюсь. Джи крутится на кухне, делая нам омлет с бутербродами и салатом. — Помочь? — говорю я, целуя её в макушку. Она отрицательно мотает головой, пытаясь что-то сказать с набитым ртом, но у неё плохо выходит. – Джи, — зову её я, заставляя повернуться ко мне. Она такая милая с большими щёчками, что я не сдерживаюсь и тихонько треплю их, целуя в лоб. Она обнимает меня, крепко прижимаясь, и мы стоим так несколько секунд, прежде чем она отстраняется. — Я скучала по тебе, — шепчет она. — Я скучал по нам, — вторю я в ответ. Она улыбается и кивает, отворачиваясь к плите. Я смотрю то на неё, то на маленького Трилле, который уже лёг на диван и смотрит мультики, потихоньку засыпая, и понимаю: это то, чего я хочу. Хочу провести с Джи всю свою жизнь, и завести настоящую семью. Хочу наслаждаться такими уютными вечерами, которые позволят мне осознать свою ценность и нужность кому-либо. Я хочу быть нужным Джи. Я хочу завести с ней пару детей, которых мы будем любить, и которые будут любить нас. Джи ставит на стол две тарелки, пряча третью порцию в холодильник, чтобы потом разогреть её для уже громко сопящего Трилле. Мы кушаем в тишине, слушая какое-то глупое ток-шоу, которое включилось сразу же после мультфильмов. — Мне нужно идти, — говорю я, закончив мыть за собой тарелку. — Обещал позвонить родителям ещё полчаса назад… — Ты останешься там? — тихо спрашивает Джи. — Да. — А может ты… — она замолкает на секунду, обдумывая предложение. — Останешься у меня? — А так можно? — Да, конечно, — улыбается она. — Останься со мной.