PERFECTLY DAMAGED

— Я беременна и хочу уволиться.       С этих слов я начала своё следующее утро после приезда, заявившись прямо в кабинет Лены, заставив ту открыть рот от удивления. Ещё минут пять мы смотрели друг на друга: я, уставшая и запыхавшаяся, и Лена, очень обалдевшая от таких новостей. — Так, ладно, — медленно произнесла она, проведя ладонью по лбу, — присаживайся.       Я сажусь в кресло напротив неё, пытаясь устроиться удобнее. Да, я на втором месяце беременности, да, меня дико тошнит и болит голова, да, у меня отекают ноги, да, я бегаю в туалет каждые пять минут, но найти удобную позу в любом из кресел/диванов — этим, видимо, меня всё-таки не наградят за терпение. Простите, язвлю. Задирая ноги и так, и эдак, я громко вздыхаю, откидываясь на спинку, и закрываю глаза. — Ты совсем не самостоятельная, — вырывает меня из транса Лена, приподнимая мои ноги и подставляя под них небольшую подставку, — как ты вообще до такого докатилась? — Ну, извините, — выдавливаю из себя еле-еле, пытаясь призвать слюни в мой сухой рот, — у меня первая беременность, я понятия не имею, что делать.       Ещё чуть поелозив, я понимаю, что мне так гораздо удобнее и довольно хмыкаю. Лена улыбается своей искромётной улыбкой. — Так как? Это от Бадштубера? И как давно? — Хихикает она. Как и любой журналист, она может быть сначала профессионалом, а потом уже и небольшой сплетницей. К счастью, первого в ней больше. Я осматриваю её светлые волосы, завязанные в конский хвост, и улыбаюсь от того, насколько ей идёт эта причёска. — Не смей называть моего ребёнка «это», — поднимаю палец вверх я, а Лена согласно кивает, — и нет, ребёнок не от Бадштубера. — Как?       Так, кажется, пора рассказывать всё, иначе челюсть Лены не только отвалится, а ещё и вывихнется. Собравшись с силами ещё раз, я быстренько и вкратце излагаю ей всё, что произошло. Разумеется, Лена знает о том, что произошло очень давно. Вот только не знает с кем. И, теперь мне кажется, что лучше бы я не говорила — в её глазах мечется такая злость, что мне самой становится страшно и хочется выйти в туалет. — Да как он… — Возмущается Лена, когда я аккуратно поднимаюсь — головокружение ещё никто не отменял! — Да и хрен с ним, — улыбаюсь я, потирая поясницу, которая почему-то уже начала болеть. Неприятно. — Что с моим увольнением? — Каким увольнением? — Подскакивает Лена, обхватывая мои плечи и усаживая обратно. — Никаких увольнений, милочка. Пить хочешь?       Я киваю. — Ох, помню я эти симптомы, — улыбается Лена, подавая мне стакан воды, — но в итоге это стоит того.       Она садится на своё место и смотрит на меня так пристально, что я начинаю кашлять. Через пару секунд кашель проходит, и я озвучиваю то, что у меня крутится в голове с самого начала разговора: — А у тебя разве есть дети?       По тому, как Лена напрягается, я понимаю, что эта тема для неё очень болезненна. Едва решившись на извинения, я уже открываю рот, но Лена начинает говорить: — У меня был мальчик. Красивый такой малыш, весь в мужа. Его звали Айзек.       Её глаза блестят то ли от слёз, то ли от радости — мне совсем непонятно из-за того, что все мои чувства смешиваются во мне до такой степени, что понимать чувства и ощущения других становится крайне сложно. Лена чихает — простыла наверно, как-никак, на улице уже конец сентября. — Ему было… — замолкает она, пытаясь произнести желаемое, но не может справиться с эмоциями. — Ему было семь. Совсем глупость случилась, — смахивает слезу она, — упал с качелей в школе. Ударился головой и… — Ну, всё, всё, — подрываюсь я к ней, поглаживая по плечам. Мне действительно её очень жаль. Потерять ребёнка, тем более такого маленького, — это очень тяжело. Эмоционально и физически. — Ладно, — встрепенулась Лена, кратко кивнув мне на кресло, — сейчас решим вопрос с тобой. Какой у тебя срок? — Начало девятой недели… — растерянно отвечаю я, почёсывая лоб. — Когда рожать? — Чётко спрашивает Лена, роясь в кипе бумаг, разложенных в стеллажах шкафа позади неё. Я не знаю, что она ищет, и мне уже действительно становится страшно — порой у неё возникают реально странные идеи. — Середина мая, — выдыхаю я, вновь наливая себе воды из красивейшего фарфорового графина, который Лена обычно пользует для гостей. — О! Нашла! — Восклицает Лена, повернувшись ко мне и размахивая папкой. Она садится за стол, открывая её, и одновременно высматривая что-то в своём компьютере. Ловлю себя на мысли, что мне всё это не нравится, и я устала. — Итак, — улыбается Лена, — этот проект у меня был на удержании уже… — она проверяет дату в папке, — почти четыре года, и, думаю, теперь можно дать ему зелёный свет во всех пониманиях. Я начинаю елозить в кресле, сжимаясь под горящим взглядом начальницы. — Та-а-ак… — вырывается из меня. — Не волнуйся, — улыбается Лена, — тебе понравится. Мы давно хотели открыть новый раздел в нашем журнале. Путешествия, Вирджиния, путешествия! — Восклицает она так громко и резко, что я слегка подскакиваю, не улавливая суть её разговора. — У тебя такая идеальная, прости, конечно, ситуация — тебе нужно свалить куда-нибудь подальше, где тебя не найдут, верно? Я киваю ещё раз. — Так вот, — рисует в воздухе круг Лена, искрясь от того, что её идея наконец-то найдёт реализацию, — ты поедешь! — Я что? — Восклицаю я, поднимаясь со своего места и тот час же сворачиваясь от боли, — низ живота тянет так сильно, что я боюсь не дотерпеть. — Иди в туалет, Джин, — ненароком смеётся Лена, — я не хочу заставлять Лидию убирать за тобой. Заодно и обдумаешь моё предложение. Все расходы берёт на себя журнал, дорогая! — Восклицает она мне вслед, когда я буквально пулей вылетаю из её кабинета.       Итак, сумасбродная идея Лены Шмидт всё-таки пришла в действие. Благодаря мне. После вчерашнего вечера — у меня, кстати, было свидание с Хольгером, которое прошло очень даже хорошо — настроение у меня чуть-чуть лучше обычного. Чуть-чуть из-за того, что я ещё и беременна. Ладно, чем чёрт не шутит, правда? Меня не уволили, а даже лучше — отправили в оплачиваемое путешествие, которое каким-то образом смахивает на отпуск. Люблю Лену.       Мой первый пункт назначения — Портри*, небольшой красивый городок в Шотландии. Теперь у меня наступает пора рюкзака и сна в отелях. В сложившейся ситуации это просто замечательно. Да и вообще, кто не хочет прожить около полугода, пропутешествовав за чей-то счёт? Только больной.       Очередное место жительства и работы на следующие три недели — Бибери**, Великобритания. Прекраснейший город, сохранивший налёт прошлого. Живот уже начинает приобретать небольшие размеры. Ноги болят ещё сильнее. Приходится по несколько часов проводить в ванной.       Вестманнэйяр*, Исландия. Думаю, я бы осталась здесь жить. Пятнадцатая неделя беременности. Спать сложно, живот растёт, но токсикоз уже прекратился. Гулять по острову и фотографировать всё живое в полнейшей тишине — это какое-то волшебство.       Туристический маршрут Лофотены** — это как раз то, где во всех пунктах я останусь в общей сложности на шесть недель. В два раза больше, чем в предыдущих и будущих.       Норвегия — это страна-сосед Швеции, и когда-то, совсем маленькой, меня сюда возили родители. С тех пор остались очень приятные воспоминания, которые дополнились ещё более приятными.       Восемнадцатая неделя беременности. Живот становится ещё больше. Ем постоянно. Набираю вес. Плачу, когда вижу что-то очень красивое. В нынешних условиях — постоянно. Отчасти мне нравится быть беременной. В коммуне Хадселя отмечаю Рождество. Позже — отмечаю Новый год, принимая поздравления от семьи и Хольгера.       Тронхейм*, Норвегия. Вы видели Тронхейм зимой? Это сказка! Всё так завораживающе красиво… Плакать мне уже нельзя — во-первых, слишком нервничаю, а во-вторых, для этого немного холодно. Ну, а в-третьих, если по секрету, — Хольгер запрещает мне плакать. Да, мы до сих пор общаемся. Очень близко, к тому же. Постоянно созваниваемся, и я рассказываю ему о том, что узнала сегодня, попутно печатая и оформляя статью.       Звонила Лена, рассказывала о том, как Монс заявился в редакцию, пытаясь устроить ей разгром, на что она вызвала полицию. Там его быстро успокоили.       Живот растёт. И, кажется, уже начинается пинаться. Вы знаете, каково ходить к другому гинекологу? Полагаю, вы представляете.       Гитхорн**, Нидерланды. Тут так тихо и спокойно… Мне очень нравится. Нравится так, что хочется жить в этой деревушке до конца своих дней.       Отдыхаю морально и физически.       Хожу своими ногами — благо, всё не так уж и далеко. Сейчас мне больше всего не хватает брата — он у нас фотограф, а не я. В моём положении даже наклоняться — уже плохо, а Аке чуть ли не ниндзя, который из-за фотографии может даже встать на голову.       На несколько дней ко мне приехал Хольгер. На несколько замечательных дней. Кажется, я очень сильно влюбилась в него. Он такой обходительный, вежливый, добрый, хорошо относится ко мне и будущему ребёнку. Разве что пока замуж не зовёт, но он сказал, что это дело времени.       Лерида*, Испания. Весна! Весна! Ну, середина весны, но после прохладных собратьев весна замечательно ощущается именно в солнечной Испании. Наверно, любовь к Испании у нас с Монсом одна на двоих.       Лена разумно исключила Барселону из списка как раз по двум причинам — Монс и количество статей о Барселоне. Позвонила ей ещё раз и поблагодарила. Громко радуюсь тому, что можно снять тяжёлую тёплую куртку и надеть тоненький плащ.       Спасибо, Земля!       Альбаррасин**, Испания. Матушка моя родная… Такой красоты я не видела никогда. Ну, то есть всё немного смахивает на Бибери, но иначе.       Начало восьмого месяца беременности. Ноги перестали отекать, в туалет каждый час бегать уже не нужно, аллергии на еду нет (риск был большой, но когда ещё я проедусь по такому маршруту и попробую местные блюда?), на улице ярко светит Солнце, люди улыбаются друг другу, а дети раздают леденцы всем встречным. Мне досталось больше всех — нас двое. И это мальчик.       Да, да, знаю, должна была сказать раньше. Этим макушку мне продолбила не только мама, но ещё и Аке с Эллисон, и — не особо к удивлению — Хольгер. Пришлось рассказать.       Уже догадываюсь, что дома меня будет ждать не только Локи, но и целая комната детских вещей.       Лена благодарит за все материалы и обещает расцеловать по приезду — рейтинги журнала возросли в три раза, а это очень многообещающе. Кажется, мне поднимут зарплату. Даже несмотря на декрет. В любом случае, я могу и дома писать.       Фильцмоос*, Австрия. Дом, милый дом! Лена удивительно точно составила маршрут и мало того, что я совсем близка к дому, так я ещё и удивительно близка к той самой дате. Мне приходится серьёзно задумываться над именем, потому что имя определяет будущее. Или нет. Будем надеяться, по крайней мере.       Мама с Эллисон составили такой огромный список имён, что чуть не обвалили мой почтовый ящик. Сижу, читаю, обалдеваю, ем. Как-то мне это не нравится…       Отправляться на склоны на последнем месяце беременности мне крайне не рекомендовали, но разве я послушаю? Не то чтобы я буду спускаться, но попытаться стоит.       Ладно, я соврала. Я спустилась со склона на снегоходе. При стабильной скорости 25 км/ч, разумеется! Если бы разогналась сильнее — да хотя бы до максимума (который, кстати, 200 км/ч), то напоролась бы на что-нибудь значительное и перевернулась. Падения со снегохода очень опасны. К тому же, я ещё и беременна. Значит, опасно вдвойне. Остаётся только молчать о своём приключении, иначе голову оторвут мне все. Или просто вынесут мозги со своим «это опасно». Я знаю!       Я придумала имя малышу. И, кстати, я совсем скоро возвращаюсь домой!