The Journey of Flower/Путешествие цветка

Азартная игра, длившаяся шестнадцать лет, кое-как закончилась, и окончательным победителем стал, кто бы мог подумать, невежа, появившийся из ниоткуда. Такой неожиданный результат заставил делавших ставку плакать навзрыд из-за напрасного проигрыша. Этот инцидент стал главной новостью в царстве Бессметных, не говоря уже о том, что участники, после возвращения, будут добавлять масло и уксус в события, произошедшие в царстве Смертных. Когда Хуа Цянь Гу проснулась, она вновь была в Джун Цин на горе Чан Лю. И хотя ее глаза по-прежнему не видели, она слабо различала голоса. — Учитель Гу Тоу, ты проснулась? — Ю Руо взяла ее за руку, а Тан Бао, вновь превратившаяся в насекомое, поспешно выползла из ее уха. — Где Шо Фэн? — С тревогой спросила она. — Цянь Гу, я здесь. — Шо Фэн прищурился в улыбке и похлопал ее по лбу. Затем он обернулся и посмотрел на Бай Цзи Хуа, Донг Фанг Ю Цина и Ша Цянь Мо, стоящих в стороне. — Я увидел, что вы все так увлеченно играете, что решил присоединиться без каких-либо злых намерений. Верховный Достопочтенный, Великий человек прощает ошибки ничтожных людей, я верю, что не воспримешь это близко к сердцу… Бай Цзи Хуа холодно посмотрел на него и ничего не сказал, он не будет благородным человеком, если не отомстить, вопрос лишь в том, рано или поздно. Шо Фэн внезапно почувствовал холодный озноб на спине. Шень Сяо Мо поспешно пнул его: — Ты, сукин сын, испортил такую хорошую ставку, я напрасно потратил столько лет тяжелого труда, чтобы вырастить ребенка. Хуа Цянь Гу вцепилась в руку Шо Фэна и была так взволнована, что не могла говорить. Наконец-то он вернулся, на много лет раньше, чем она ожидала. На этот раз она ни о чем не сожалеет, кроме Чжу Рана… — Книжный червь, ты уже давно знал, что Лю Хо — это Шо Фэн, не так ли? — спросил Ша Цянь Мо сверкая глазами. Донг Фанг Ю Цин только пожал плечами и улыбнулся. Все вернулись свой первоначальный вид, и атмосфера была гармоничной и счастливой. Мо Янь посмотрел на Шо Фэна и подумал, что это не самый плохой способ закончить пари, если бы выиграл Донг Фанг Ю Цин или кто-то еще, Цзи Хуа ничего бы не сказал, но в душе все равно был бы против. Ша Цянь Мо нетерпеливо подгонял: — Пари закончилось, поспеши вылечить глаза Малышке. Донг Фанг Ю Цин кивнул: — Приготовленное лекарство было похоронено в вулкане с мощной энергией Инь в течении пятнадцати лет, наступила пора открыть алтарь. Только нужно еще дополнительное иглоукалывание, но мне не удобно… На полпути его речи все уже поняли, что для иглоукалывания необходимо раздеться. — Я сделаю это. — Сказал Бай Цзи Хуа. Донг Фанг Ю Цин снова кивнул: — Поскольку придется втыкать костяные иглы, это может быть немного больно, Гу Тоу, потерпи еще немного. Для начала подождите еще несколько дней, и я сообщу Верховному Достопочтенному места иглоукалывания, по одному. — Нет! — Хуа Цянь Гу выступила в знак протеста. — Подождите еще два месяца! Все были озадачены: — Зачем ждать два месяца? Хуа Цянь Гу ущипнула себя за лицо и в подавленно зарылась головой в одеяло: — Сначала я хочу похудеть! Все ошеломленно рассмеялись. Хуа Цянь Гу все еще имела пухлое тело из царства Смертных, естественно, она не хотела раздеваться перед Бай Цзи Хуа, когда выглядит вот так. — Это все из-за тебя! — Хуа Цянь Гу схватила подушку и швырнула ее в сторону Донг Фанг Ю Цина. Донг Фанг Ю Цин крепко сжал подушку в руках и улыбнулся, с ноткой горечи: — Конечно я хочу, чтобы ты стала еще толще, только тогда можно различить, кто искренен с тобой, а кто лицемерит. — Хм! — Хуа Цянь Гу оскалила зубы. На самом деле с ее сердца спал тяжелый камень, ставка считалась безопасной, а для нее даже очень подходящей. Она не влюбилась ни в кого другого, но и не позволила учителю выиграть. Она еще не свела с ним счеты за то, что он согласился поставить на нее! Пролетело два месяца за которые Хуа Цянь Гу отчаянно пыталась похудеть, хотя в царстве Бессмертных было много чудодейственных элексиров, но принудительное изменение внешними силами, в конце концов, не так полезно, как спортивные упражнения. Сегодня день иглоукалывания, и Хуа Цянь Гу немного нервничала. Приняв ванну, она задумалась о том, что ей надеть, но потому она поняла, что все равно придется раздеваться, поэтому лишь обернула белым шелком верх и низ, а поверх накинула полупрозрачный муслиновый халат. В свои шестнадцать лет она была почти взрослой, довольно высокой, и, поскольку еще не совсем похудела, с пышной и круглой фигурой. Она легко и привычно на ощупь вошла в медицинскую комнату Джун Цин, пока ее сердце безостановочно колотилось. — Сяо Гу, закрой дверь. Раздался изнутри голос Бай Цзи Хуа, и Хуа Цянь Гу не удержалась от того, чтобы не сглотнуть. Комнаты была занавешена тонкой вуалью, а от курильницы с благовониями исходил особый аромат лекарственных трав, густой и непостижимый. Она сделала шаг внутрь и услышала голос Бай Цзи Хуа: — Осторожнее на ступеньках. — Но вопреки, она намеренно оступилась и упала вперед. Как и ожидалось, ее тело слегка накренилось, а в следующий момент она упала в знакомые теплые объятия. — Сяо Гу. — Голос был слегка недовольным, казалось, он укорял ее за озорство. Хуа Цянь Гу обвила руками шею Бай Цзи Хуа и прошептала ему на ухо: — Учитель, неси меня. Бай Цзи Хуа на мгновение замер, а затем осторожно поднял ее и уложил на кушетку. Длинные волосы Ху Цянь Гу спадали ей на плечи, а стройное тело было смутно виднелось под одеждами. Бай Цзи Хуа никогда прежде не видел ее такой, в мгновение ока он покраснел до корней волос, боясь, что это повлияет на введение игл, он просто натянул белую ткань и завязал себе глаза. Хуа Цянь Гу была подавлена, они так давно женаты, а он все еще стесняется. Она лежала ничком на кушетке и не двигалась. Бай Цзи Хуа ничего не оставалось, как самолично, на ощупь, помочь ей развязать пояс и снять халат. Хуа Цянь Гу взглянула на серебряную иглу сбоку, разные по длине, более сотни, сердце кольнуло холодом. — Сяо Гу, не бойся. — Бай Цзи Хуа утешил низким голосом, а его левая рука легонько прикоснулась к шее сзади и в мгновение ока протолкнула три иглы в позвоночник. Тело Хуа Цянь Гу дернулось от боли: игла вонзилась не в акупунктурную точку в теле, а в кость в голове. Вся ее голова онемела. Она стиснула зубы, стараясь не шуметь, холодные руки учителя были словно поток чистой воды, смывающие боль. Почувствовав дрожь в ее теле, Бай Цзи Хуа нахмурился. — Ты можешь это выдержать? Хуа Цянь Гу рассмеялась: — Не имеет значения, просто продолжай, я пережила шипы Сяо Ху, поэтому не боюсь. Руки позади нее замерли и Хуа Цянь Гу поняла, что сболтнула лишнего, поэтому поспешила сменить тему, призывая Бай Цзи Хуа ввести иглу. Бай Цзи Хуа вспомнил тот день, когда Хуа Цянь Гу была привязана к Карательному столбу и из нее лились реки крови, и его рука слегка дрогнула. Он знал, что чем быстрее он будет действовать, тем меньше она будет страдать, поэтому заставил себя успокоиться и стремительно ввел еще несколько игл. Его глаза были завязаны, и он не видел болезненного вида Хуа Цянь Гу, не слышал ее криков боли. Однако потное тело и учащенное тяжелое дыхание все же заставили Бай Цзи Хуа потерять привычное спокойствие и уравновешенность. После того как иглы были введены и вытащены, они немного отдохнули, а затем снова приступили к иглоукалыванию с большим облегчением. Бай Цзи Хуа осторожно вытер пот с лица и тела Хуа Цянь Гу, выражение его лица постепенно снова стало спокойным, когда он вновь ввел иглу. Однако Хуа Цянь ГУ становилось все труднее и труднее, ведь раньше она не чувствовала боли. Теперь же, когда холодные пальцы касались ее тела, вызывая дрожь, ей хотелось жить и умереть одновременно! А еще он велел ей не двигаться! Не двигаться, чтобы она не могла попробовать прикоснуться к нему? Бай Цзи Хуа не мог понять, почему Хуа Цянь Гу предпочитает до смерти стискать зубы, чем издавать какие-либо звуки, как вдруг услышал слабый возглас. Этот мягкий звук, словно нечто пушистое, щекочущее сердце, заставило его покраснеть. Введя еще несколько игл в спину, он перешел на ноги. Хуа Цянь Гу стало нестерпимо, особенно на внутренней стороне бедер, если бы она не знала натуры Бай Цзи Хуа, то подумала бы, что он намеренно соблазняет и дразнит ее. Клянусь, если не отомщу за это, то не быть мне человеком! Хуа Цянь Гу яростно поклялась в своем сердце. Наконец, завершив иглоукалывание на спине, Бай Цзи Хуа тихо выдохнул. После чашки чая на Хуа Цянь Гу нашла сонливость, и Бай Цзи Хуа вытащил из нее иглы. Хуа Цянь Гу вяло перевернулась на спину и приготовилась к акупунктуре спереди. Открыв глаза, она была потрясена, обнаружив, что может видеть, а ее меридианы почти открылись. Она была вне себя от радости, но молчала, прищурив глаза она наблюдала за тем, как Бай Цзи Хуа продолжал колоть ее иглами. Бай Цзи Хуа, боясь, что увидеть слишком много и увлечется фантазиями, завязал себе глаза и обращался с телом своей возлюбленной, как с обычным пациентом. Однако он не ожидал, что его мозг полностью перестанет функционировать и будет все хуже и хуже. Левая рука нащупала акупунктурную точку, а правая ввела иглу, закончив с ключицей, он спустился вниз и случайно коснулся груди Хуа Цянь Гу, он немедленно отдернул руку, но неожиданно, Хуа Цянь Ну удержала ее, а затем прижала к груди. В отличие от прошлого, мягкое прикосновение сразу же вызвало у Бай Цзи Хуа оцепенение. — Учитель, больно… — Хуа Цянь Гу недобро улыбнулась с капризно-кокетливым выражением лица, и широко раскрытыми глазами посмотрела на все более запотевающий лоб Бай Цзи Хуа. — Сяо Гу, хватит играть… — Бай Цзи Хуа был в некоторой панике, и хотел отдернуть руку, но Хуа Цянь Гу прижала его руку сильнее, это было похоже на возможность несколько потереться о ее грудь, и его лицо внезапно покраснело. — Учитель почувствовал биение моего сердце? — Хуа Цянь Гу чуть не рассмеялась вслух. Услышав ее слова, Бай Цзи Хуа почувствовал тепло и мягкость под своей ладонью, а также быстро бьющиеся сердце. — Учитель, ты покраснел. — Не суетись, а то я случайно ошибусь. — Бай Цзи Хуа с силой отдернул руку и сделал шаг назад, его голос звучал неестественно. Успокоив свой разум, он продолжил иглоукалывание. Руки Хуа Цянь Гу были связаны, и она больше не могла пошевелить ими, поэтому лишь со смехом наблюдала за Бай Цзи Хуа. Увидев столь смущенное выражение лица Бай Цзи Хуа, она почувствовала, что этот азарт того стоил. Спустя полчаса все было закончено. Бай Цзи Хуа вытащил иглы и спросил: — Сяо Гу, ты видишь? Как ты себя чувствуешь? — Я чувствую жар по всему телу, словно меня сжигает огонь, учитель, помоги мне охладить его. Хуа Цянь Гу сели и бросилась в объятия. Бай Цхи Хуа охватил ее обнаженное тело и снова почувствовал смущение. — Сначала оденься. — Нет, так прохладнее. Хуа Цянь Гу приблизилась к его лицу и поцеловала кончик носа. — Учитель, я снова вижу… Бай Цзи Хуа приподнял уголки рта, на его лице мелькнула улыбка. — Ты сам сказал, что когда я снова смогу видеть, то… Маленький рот прижался, и Бай Цзи Хуа оказался застигнутым врасплох. Он хотел снять повязку с глаз, но Хуа Цянь Гу остановила его, она хотела, чтобы учитель испытал чувство, когда ты ничего не видишь. Хм, раньше, когда он целовал ее в Млечном Пути, он был сильным и властным, но теперь он снова стесняется, почему? Хуа Цянь Гу поцеловала его глаза через белую ткань. Бай Цзи Хуа почувствовал, как непослушные маленькие руки касаются его груди и спины, как горячее дыхание касается его ушей, а потом его мочки целуют, лижут, кусают и посасывают. В голове раздался взрыв, и он протянул руки и крепко обнял Хуа Цянь Гу, персиковый цвет залил все перед ним. Прежде он не сближался с Сяо Гу, потому что боялся, что это повлияет на культивацию и он не сможет помочь ей залечить раны. Теперь же забот больше нет, пусть все идет своим чередом. Бай Цзи Хуа поцеловал ее с языком, его изящный язык агрессивно и долго вторгался в нее. Тело Хуа Цянь Гу внезапно стало мягким, и гое медленно придавили под ним… В этот момент губы Бай Цзи Хуа были сильно укушены, и он почувствовал соленый привкус. Хуа Цянь Гу вылезла из-под него широко улыбаясь. — Учитель всегда говорил: «Сяо Гу слишком маленькая! Сяо Гу слишком маленькая!», в любом случае, теперь я вижу, что мне больше не нужна твоя забота, мы можем продолжать спать в разных комнатах. И о незавершенном деле мы поговорим через два года, когда я вырасту. Кто разрешил ему согласился поспорить на нее и поцеловал своими уловками, чтобы она по глупости влюбилась в него. Ее гнев еще не уменьшился, она также знает, как соблазнять. Теперь он знает, настолько она жестока! Иди и пожалей себя! Ха-ха-ха! Бай Цзи Хуа беспомощно вздохнул, сорвал с себя белую ткань и посмотрел на нее. — Два года? Какой маленький развратник каждый день забирался на него, чтобы воспользоваться и съесть, как тофу? Увидев презрительный взгляд Бай Цзи Хуа, Хуа Цянь Гу словно бы ударили с удвоенной силой, задыхаясь от злости, она сжала кулаки и сказала: — Не надо меня недооценивать! Если не веришь, я поспорю с учителем, что абсолютно точно смогу продержаться два года, прежде чем съесть тебя! Просто подожди и увидишь! Хуа Цянь Гу скорчила ему рожицу, накинула халат и вприпрыжку выбежала, а Бай Цзи Хуа осталось только недоумевающе вздыхать. Ставка на еще два года? Похоже, этот чертенок пристрастился к азартным играм, верно? Не то чтобы он был слишком уверен в своем обаянии, но сила воли у этого ребенка слишком слаба. Кроме того, разве это значит, что он не может просто съесть ее? Эту ставку она наверняка проиграет… Конец экстры «Азартные игры».