wnb.

Прослушивание заканчивала команда Чихо. Ведущий обходит половину зала, съёмочная группа строит всех в виде большого прямоугольника прямо напротив. — 1 этап окончен. Передо мной стоят те, кому официально открыта дорога на дальнейшую борьбу за звание победителя! Итак, 82 человека, поздравляю! 2 раунд уже совсем скоро! — Хорошо порабо-о-тали, — устало тянет он то ли нам, то ли тем, кто всё это снимает. Я собираю свою сумку и направляюсь со всеми к выходу. День сплошной напряженки, теперь можно позволить себе раскиснуть. Руки чешутся закурить. Главная проблема, наверное, заключается в том, что я в жизни сигарету не держал. Если только раз, в одном клубе. Предложили стрельнуть за смелость, чтобы выступать было проще. Запах жжёной спички и густого дыма в глотке и моё самое первое выступление как андеграундного рэпера. Как меня тогда трясло, сигарета чуть не слетела с дрожащих губ, не успев продержаться там и двух секунд. Дым резал горло всухую, глаза слепило, а с ладоней словно текла река. У меня еще микрофон сломался, а заменять было нечем. И пришлось рвать задницу, пытаясь заглушить шум и гам вокруг своей читкой. Было больше похоже на бессмысленный ор, но где-то на середине на меня обратили взоры практически все зрители. И я зачитал снова, потому что был уверен — меня не прервут. Отличное выступление — это когда остается послевкусие. И даже саднящее горло не волнует тебя, когда ты слышишь аплодисменты, свист, и своё имя. Я всё стою неподалеку от выхода и пялюсь на машину около парковки, мыслями пребывая в своих воспоминаниях, которые нравятся и раздражают одновременно. Меня вдруг хлопают по плечу, и я подпрыгиваю от неожиданности. — Ты чего тут делаешь? — басит охранник или менеджер, и в отражении его узких глаз вижу себя, распарывающего носом асфальт в полёте. — Я…Я… — мне честно нечего ответить, и также неожиданно из-за его плеча выплывает лицо Бобби. — Да он участник, вон подвеска, не видишь? Тебя кто-то должен был встретить? — сходу набрасывается с вопросами он, и я уже второй раз стою с открытым ртом. Ну и чё вы приперлись? Уже и постоять нельзя? Даю себе пощечину, их лица вытягиваются также, как и у меня ранее. — Я задумался. Бобби бесстыже заливается смехом, и его зубы грозятся выстрелить в меня. — Прошло уже часа два с окончания программы. Скоро тут начнут всё закрывать, так что поторопись…с мыслями. Какая шутка. Я трушу в сторону выхода и подозрительно оглядываюсь на него. Он уже семенит с менеджером-охранником в противоположном направлении, вяло отвечая на вопросы. У него сумасшедшая харизма. Или обаяние, мне трудно сказать точно. Всё-таки не зря по нему так шумят фанаты. А сколько комментариев было под постом «Бобби подписал контракт с YG ent.». 70% отзывов были, естественно, негативными, но столько ненависти из-за такой мелочи я встречал нечасто. «Смазливое личико тащит», «YG нынче забыли о качестве и кидаются контрактами направо и налево с всякими дилетантами», «И это — рэп? Его читка ужасна, а лицо и похуже». У меня тоже есть несколько претензий относительно его речитатива, но в YG он это быстро исправит. Раз он так резво поднялся с низов в вершины, с этим у него точно не будет проблем. Наверное. Потому что, почему? Он же ещё во времена андеграунда должен был быть осужден за рычание и не самые глубокие тексты, если, конечно, он там действительно был. Андеграунд — это база, место, откуда практически всё берет своё начало и только глупый думает, что сможет читать хороший рэп, обойдя его мимо. Через него фильтруется основная толпа - без навыков, выработанных там, будет очень тяжело воспринимать критику и похвалу. С мелких баттлов ты поднимаешься с колен, учишься читать других рэперов и правильно их принижать, чем ты начитаннее и любознательнее, тем разнообразней становятся твои тексты. Никто не скажет тебе, как правильно, а как нет, никто не даст тебе инструкцию, лишь ты сам выуживаешь умения из кучи дерьма, называемого «опытом». Можно за полгода стать перспективным любителем с задатками победителя и с помощью различных ивентов засветиться в камере и запомниться многим, а можно растирать свои дешёвые джинсы с поддельным значком бренда на кожаных сидениях и всю жизнь провести на дне, раздирая горло ради парочки зрителей. Интересно, где он выступал, когда не был популярен? Я слышал, что он баттлился пару раз на Хондэ, но не более. Из треков знаю только два, но судя по голосу, выпущен он был год назад, как раз после окончания прошлого сезона. Я как раз видел его финальное выступление. Все последние деньги потратил, чтобы увидеть, чем всё закончится. Лучше бы остался дома. Результаты-то мы по-любому узнали во время трансляции, спустя полтора месяца. Обидно было до жути, но надо же кому-то в Корее рубить бабло. Ожидание потрепало нервы: все-таки меня волновало, была ли правильной моя ставка на подающего надежды андеграундника. Мысленная ставка, конечно, иначе бы я давно обанкротился — у меня плохо с интуицией. Проходя между закрытыми магазинами, я надумал крупно зашопиться в каком-нибудь крутом торговом центре. После первой победы, конечно. Это будет знаком и как бы новой страницей в блокноте. Хочу, чтобы он был серым, без клеток. Пусть или вообще чистые листы, или хотя бы линейка. Клетка выглядит как заточение. Взять хоть одно воспоминание или момент в рамку, и оно уже под замком. Я не в символику, но предпочитаю таких вещей избегать. Особенно когда дело касается блокнота моей жизни. Эту мысль надо записать и позже втиснуть в текст, который уже пора продумывать. Второй тур — та же пластинка, только уже все судья рассматривают как потенциального победителя; облажаться там — значит опозориться перед кучей продюсеров и помахать ручкой на всякие крю и коуплы. Мне жизненно необходимо написать какой-нибудь трёхсмысленный глубокий текст с кучей отсылок на всякие древние повести и заумные цитаты из бестселлеров. Обычно так и выигрывают — цепляют эрудицией. В мире много пустых песен, и зрители, может, и вовсе не против от очередной банальщины, но в данном случае усилия прилагаются не для них. В попытках нагнать на себя ещё больше вдохновения я выключаю свет в своей комнате и нажимаю на мини-ночник. Он высотой с ладонь и светит с помощью одного диода на трех батарейках, сделан по типу больших светильников: пластиковая шляпка, на которую и нужно надавить, чтобы подключить свет и что-то вроде стойки — под ней можно найти углубление для батареек. Энергии жрёт много, но светится так уютно и ненавязчиво, — так и просится в покупную корзину. Облачно-белый шар света окутывает пространство возле меня в радиусе двух метров, и хорошее настроение летит к нему, как муха на дерьмо. Включаю скучный трек на английском, чтобы не отвлекаться на осмысление песни и как можно сильнее концентрируюсь на теме завтрашнего выступления. Не то чтобы это было выступление, — очередная проверка на живучесть. Жаль, что у меня нет больше времени. Пусть и вышло бы, что лирику я бы всё равно писал под конец, но у меня хотя бы было время отвлечься с друзьями или почитать какую-нибудь книгу, посмотреть фильм; все, что зацепило бы меня. Внезапно падает озарение — что, если провести пару ассоциаций со словарём, рискнуть применением парочкой выражений на, скажем, латинском? Что-то на тему права и закона, как раз в жанре античности. Трудно вытягивать, но в моей голове выглядит перспективно и свежо. Надеюсь, и для них не покажется затёртым шаблоном. При таком раскладе мне нужен неприлипчивый бит, под который можно зачитать что угодно, от трагедии до ток-шоу. Интересно, есть ли вероятность того, что какой-нибудь гениальный засранец залил в сеть бит с примесью исторических ноток? Я молюсь на первого вспомнившегося бога Греции, чтобы это было так. Координатор жестом руки зовет нас за собой и, спускаясь шеренгой снизу-вверх, оставшиеся со вчерашнего раунда рэперы ползут в сторону выхода. Обойдя огромные двери, из которых выходили судьи и прочий стафф, мы направляемся к следующей. За ней оказывается просторная комната с множеством стульев, довольно большим и дорогим плазменным телевизором последнего поколения в середине левой стены. Чувствую себя словно в кинотеатре. Только показывать будут не легкую комедию, а тяжёлую битву за выживание. Успеваю быстро среагировать и усесться на первый ряд, почти что с краю. Уже хочу было положить руку на стул по соседству, как вижу, что туда летит чужая задница. Отдёргиваю руку так быстро, как могу, и недовольно поднимаю взгляд. — Ты чё…а, Намджун. — Чуть не размазал твои кости по этой пластмассе. Мне льстит сама мысль, что это было с самого начала предназначено мне, — он скребёт коротким ногтем по серому пластику, елозя задом и пытаясь устроиться удобнее. Тем временем съёмочная группа расставляет стойки для камер и микрофоны, очень похожие на отрезанную швабру. Пушистые, серые и длинные, будто для гигантов. Все они располагаются прямо на полу, операторы же находят нужный ракурс для дальнейшей съемки. Эвил редакция, да? Вот её цена. Мне бы чертовски не хотелось быть на их месте. Зачитывать рэп куда проще в этом плане. Две девушки перечитывают сценарий, передают сигналы режиссерам, просят поставить освещение в таком-то месте, включают и выключают свет. Внезапно вспоминаю про Олти. На 1 этапе, тогда, он продолжал пилить меня своим взглядом уверен-ты-не-заметишь-и-поэтому-пялюсь-на-твой-профиль. Я мог бы чисто из вредности повернуться в его сторону и обвинить во всём на свете, но сдержался. Даю вторую руку, если бы я сделал так, он дисснул меня фразами типа «Не способен выдержать и одного взгляда, тогда на что же ты годишься?». Может, это преувеличение, но меня действительно волнует будущее развитие событий - каждое движение стоит обдумывать. Я часто пересматривал прошлые сезоны. У многих есть плохая привычка высовывать язык, со стороны это выглядит…отталкивающе. Хорошо, ладно, это выглядит дерьмово и отвратительно, в общем. Я тоже часто вел себя как собака, но хочу надеяться, что от этого рефлекса у меня получилось избавиться. Много практики перед зеркалом и своевременное предотвращение возникающего желания облизнуть губы или просто предпринять очередную попытку достать языком подбородка. Возвращаясь к Олти, я нахожу его где-то в центре, на два-три ряда от нас. Тем лучше, что он далеко. Говорят, что врага лучше держать рядом. Не в этой жизни. Девушка со сценарием машет рукой и откладывает его в сторону. — Итак, сейчас я буду вызывать участников. Первым идет…Gorilla, номер 105. Подсветка от камер немного слепит глаза, и я фокусирую своё внимание на стене слева. Бюджетная белая краска, отливающая синим. Чтобы хоть как-то скрыть пустоту, она полностью обвешана одним здоровым плакатом. Интересно, как он висит? На скотч такое не посадишь. Большие буквы «SMTM 3», отфотошопленные под 3D текстуру бриллиантов и золотых слитков, за ними толстое обрамление из кованого железа. И пафосный фон с искрами. Мне действительно нравится эта неизменная традиция — название остаётся прежним из сезона в сезон и лишь цифры увеличиваются с каждым наступающим годом. Какие будут рэперы спустя год? Придут ли старые, те, кто участвовал в 1, 2 и этом сезонах? Станет ли участников больше или никто не купится на наживу? Многие осуждают это шоу, но в том и загвоздка, что эта программа, исключая андеграунд — самый доступный путь стать популярнее в хип-хоп индустрии. Можно ещё стать трейни, но опять же неизвестно, дебютируешь ли ты, а иначе засветиться практически невозможно. Круто было бы родиться сыном известного в далекой древности отца-продюсера или отца-рэпера. Тогда уж дорога в массы заранее освещена и ты даже можешь выбирать между профессией планктона и не столько профессией, сколько образом жизни музыканта. — Итак следующие, готовьтесь. Ким Ённам, Флоу, Ди Сэнс, Реп монстар, — на ужасном английском произносит псевдонимы ведущий, давая самому первому микрофон. Намджун тяжело поднимается, опираясь руками о колени, сжимает губы. — Удачи, — я даю ему «пять» и похлопываю по спине. Он опускает взгляд на свои вещи и я обещаю следить за ними, не отводя глаз. Он тянет улыбку и легким шагом идет к двери. На экране заканчивает с «ALL FAIL» какой-то толстый типичный кореец в широких спортивных шортах и толстовке «Supreme». У него крысиный взгляд, который не понравился мне сразу же. Не люблю жидких. Сначала они втыкают в сотовые, затем, видя участника, который более-менее популярен, желают ему смерти и провала. Каждый раз, когда кто-то вылетает, думают «Я же говорил». Кажется, в глубине своих карих глазёнок он уже скрупулезно закапывает каждого продюсера живьем под землю, смеясь мерзко и злостно. Не прощаясь с судьями, торопится к выходу. Я теряю интерес к следующей жертве взрослых дядь и кошусь на блокнот Намджуна. Он же рано или поздно зачитает, но так интересно. Воровато бросая взгляды в стороны, будто меня способны уличить в преступлении, хватаю блокнот и спешно листаю до первой страницы. Оказалось, это скетчбук, и очень крутой скетчбук. Как будто ручной работы, обёрнутый темно-синей тканью под бархат; даже забавная закладка в форме катаны есть. Резкий, непостоянный почерк и куча записок и заметок, которые однажды ударили большим неотёсанным булыжником по голове и теперь терпеливо ждут шлифовки в красивую строчку. Каждая страница исписана максимально, будто больше нет свободных листов и обязательно надо втиснуть всё до тех пор, пока не останется места и точку поставить. Неисповедимы пути мыслей Ким Намджуна. Приложив усилия вычитывал каждую цитату. Меня надолго не хватило, но из всего прочитанного я вполне мог сделать вывод — он чертовски хорошо проинформирован и знает много чего из новостных газет. Много англицизмов говорит об уровне владения иностранным языком. Он круче, чем кажется, и теперь я с еще большим нетерпением жду его соло-прослушивания. Словно по мановению волшебной палки, наступает его очередь, и я начинаю волноваться за него, как нервная мамаша, следящая, как сын впервые идёт в школу. Его тепло встречают; Сан говорит, что наслышан о нём. Намджун лишь неловко цепляет пальцами кепку, вежливо одаривая всех улыбками; заводится ненавязчивая беседа о его стиле и андеграундном прошлом. Он пока что спокойно держится на сцене, отвечает предельно честно. Даже не пытается увиливать. Меня привлекает такой тип людей — казалось бы, не знающие своих способностей поначалу, но со временем ты убеждаешься, что себе цену они как раз знают, и внутри они куда глубже, чем снаружи. Наконец, Чихо произносит уже ставшее коронным «Бит в студию!» и он начинает. Агрессивный дроп в самом начале и заниженный на несколько октав его голос на фоне. Сразу начинает. Рэп быстрый, злой, но отчетливо слышимый. Он не сбивается и, кажется, даже не делает передышек, припева нет, а лицо прямо передает все эмоции. В приглушенном свете его глаза становятся ещё более мрачными и подавляющими, а текст настолько быстрый, что, сбив внимание однажды, мне остается только тупо слушать его голос. Его речитатив далеко не сухой, наоборот — такая передача настроения через голос не каждому удаётся. Лирика о злобе, сравнении с другими. О превосходстве. Намджун почти не двигается, удерживает взглядом камеру, словно профессиональный айдол. 60 секунд заканчиваются под оглушающую тишину и раскрытый рот Чихо. Рэперы вокруг меня охают и уважительно качают головами — никто не нажал кнопку. — Во-оу…это было сильно, — разрывает тишину удивленный голос Сана, и он наигранно трёт свои плечи, словно здесь похолодало на десять градусов. Пожирающий камеру глазами Намджун вскидывает голову и расслабленно улыбается, почётно кланяется и выражает благодарность. — Когда ты начал увлекаться рэпом? — Хончоль трёт свой курносый нос, а Сан рядом с ним вычитывает информацию в планшете. — с 2007-го, — коротко отвечает Намджун, чешет щеку. Бобби присвистывает, одобрительно обнажая острые зубы в улыбке и отмечая что-то про себя. «ALL PASS» — классное ощущение. Намджун повторно спасибкает всем и покидает сцену. — Кого я хочу в команду? Вот его уж точно, — хохочет позже Сан, хлопая по плечу Хончоля, получает одобрительный кивок в ответ. Донгаб поправляет свои перманентно чёрные очки, через которые не увидишь и глаз. — Нам он не очень подойдет. Его и научить почти нечему. У него есть всё для того, чтобы пройти в финал. Соглашусь с ними. Если он еще научится взаимодействовать со зрителями, его будет как никогда сложно превзойти. Бросив полный печали расставания взгляд на чужой блокнот, осторожно кладу его обратно на пластиковое сидение раскладного стула. Вошедший координатор берёт со стола исписанную тетрадь и хмурит брови. — Сейчас идут, слушайте внимательнее: БиАй, Хон У, Дамдэн, Шин Соль, Року, Зи Хэнт. Я жду момента, когда вернется Рэпмон. Чувствую себя мелким пацаном, оставленного мамой в большой очереди. И вот она подходит к концу, а её всё нет и нет. Нервничаю всё больше с каждой прошедшей секундой и испускаю дух, когда Намджун наконец заходит. Взмылённый, он кидается к нашему месту и машет мне рукой, одними губами произнося: «Не облажайся». А может, он даже сказал «Облажайся», ведь я не так хорош в чревовещании. Выхожу в белый длинный коридор с множеством таких же дверей. Сворачиваю влево и приближаюсь к высокой решетке, увешанной подвесками. Тяжесть на шее уже кажется бременем, чем благословлением, и я очень не хочу оказаться размазывающим сопли по ладони экс-участником, который эту подвеску будет вешать на крючок дрожащими руками. Передо мной сейчас, словно скала, возвышается массивная железная дверь с двумя ручками по бокам. Со лба течет как с крыши в дождливую погоду, а взять платок я даже не догадался. Шум за дверью, и один из стаффа, стоящий неподалеку, протягивает мне микрофон, кивая, чтобы я шёл. Ноги не ватные, нет, они деревянные. Не сгибая коленей я, как плохо функционирующий робот, отворяю двери и иду вперёд. Гул от моих шагов звенит эхом в ушах — я как шлюха на огромных шпильках, стучащая по стеклянному полу просто запредельно громко. Подхожу к кругу, откуда прекрасно видно — спасибо прожекторам — четыре зеленых дивана и семь человек напротив. Позади меня висит большое табло с застывшими цифрами «60.00», ведущее отсчёт моего будущего. Впереди — палачи, каждый с тесаком в виде красной кнопки. Я поспешно кланяюсь и представляюсь своим псевдонимом. — Ты выглядишь как айдол, — оглядывая меня с ног до головы, заявляет Чихо. От нарастающей неловкости и такого рода комплимента я натягиваю улыбку. Сейчас я смогу дойти до финала. Глубокий вдох на 4 секунды, задержать дыхание на 7 и выдох на 8. Вытереть потные руки о джинсы и крепче ухватиться за микрофон. Не страшно, если не понравлюсь троим — лишь бы хоть один позволил пройти дальше. — Ну как, начинаем? — Бобби переглядывается с судьями и кидает мне кучу тёплых улыбочек. Исторического бита я так и не нашел. Но откопал что-то такое же интересное и универсальное. Секунды завершаются и лишь один «FAIL». Конечно же, от Illionaire. Так и знал, что не буду им по душе. Всю минуту я торчал с закрытыми глазами, боясь даже шевельнуться, чтобы не сбить дыхание. Пристыжено поднимаю взгляд на судей, и они лениво хлопают, присвистывая. — У тебя неожиданно высокий голос. — Бобби сидит, упираясь локтями в колени, и внимательно следит за моей реакцией. У него отцовское выражение лица, полное странной гордости. Я как верный сын Родины, ушедший на войну и вернувшийся с флагом в руках. Сан отмахивается, мол, неважно, читаю я фальцетом или басом, главное, что речитатив хорош. — Сколько тебе лет? Ты сам сочиняешь или кто помогает? — Я сам. Мне 18 лет, родился 22 октября. Ох, — я стиснул зубы. Попёрло еще сказать год рождения. Хончоль рассмеялся на выпад, листая свой планшет. — Судя по списку твоих любимых исполнителей, ты больше в попсу, но текст был быстрым и в какой-то степени агрессивным. Но мне понравились использованные слова и все эти отсылки. Особенно круто было про Outsider-a. — Спасибо. Мне нужно было произвести впечатление, — я поправляю кепку на голове и замечаю, что почти все волосы мокрые. Но сейчас моим потным железам можно расслабиться. Интересно, набрался бы литр за весь день? — Какую команду ты предпочитаешь? — Божественный Чжинтэ задал мне вопрос. Он вообще за всё прослушивание молчал, а я оказался первым. Мне льстила эта мысль. Здесь не стоит никого обделять или говорить, что мне нравится вон тот диван больше, чем другие. Иначе оскорбятся и выгонят. Как-то по-детски, но я предпочитаю быть настороже в такие моменты. Сжимаю микрофон, и он чуть не скользит у меня из рук. — В вашу, скорее всего. У меня, наверное, еще будет время обдумать. — Это хорошо, — довольный ответом Чихо дает пять Божественному Чжинтэ. — Ждём тебя в следующем раунде. — Спасибо. До свидания! — отвешиваю максимально низкий поклон и сваливаю к дверям. На выходе отдаю микрофон, и парень с камерой начинает допрос. Отвечаю, что всё прошло хорошо, не сдерживаю порыв радости. Планирую, как самолёт туда-сюда и гордо прохожу мимо подвесок, задевая каждую и заставляя их шумно биться друг о друга. Как же круто!