Стихокрылие

       Я вечность мира сложила в имя из льдисто-острых прозрачных букв. Но сердце напрочь забито дымом. Всё тяжелее твоя хоругвь, милорд — и пальцы скользят по древку, как будто вымазаны в крови. И, словно крылья у однодневки, поблекло знамя. Остановись. Дай мне секунду — не так и много — на вдох и выдох. Прости, милорд… Твой знаменосец устал до срока брести рядами чужих когорт, вскрывать нарывы с белесым гноем фальшивой правды и льстивой лжи. От напряженья ладони ноют, и чуть заметно хоругвь дрожит — как будто ветер скользит по шёлку. Пусть ветер — только бы лишь в лицо. Напоминаньем быть верной долгу среди безумцев и подлецов, напоминаньем про честь присяги — шёлк льётся рядом с моим виском. …поднять на выдохе древко стяга зверино-судорожным рывком — через колючий и острый голод, засевший сгустками у ребра. Милорд, мне надо принять твой холод из амальгамы и серебра, твою уверенность в каждом шаге. Твоё стремление — в новый шаг. Позволь. Полощется ветер в стяге, и вместе с ветром кричит душа, срывая голос — милорд, ты слышишь? Решаться надобно налегке, но за тобою уходят выше. Или мне больше не по руке твои знамёна, твоя не-милость?.. Прости. Так горько и горячо. Мой лорд по имени Справедливость кладёт ладонь на моё плечо.