Мы станем папами?!

       — Что? Отменили?        Кенсу смотрел с широко раскрытыми глазами на своего тренера, который сильно на него разозлился, но в то же время он был огорчен. Каждый день, не смотря на протесты своего тела, Кенсу выходил из дома и шел на тренировку. И каждый раз, когда он оставался дома, он видел в глазах Чонина разочарование. Так как Кенсу хотел увидеть улыбку, то решил сходить на тренировку.        Он сначала был удивлен, когда Чонина не оказалось в студии, но все-таки это же время обеда. Скорее всего, Чонин с друзьями пошел перекусить чего-нибудь.        Мини-концерт был отменен, хотя и неохотно. Просил сам Чонин. Кенсу запутался, ведь тот перед тем, как узнать о беременности Кенсу, был на седьмом небе от счастья, говоря о предстоящем концерте. Это был не первый раз, когда они бы выступали на публике, но для Чонина каждый раз был чем-то особенным.        — Отменили? — повторил Кенсу. Их менеджер кивнул, угрюмо издеваясь, прежде чем отвернуться.        — Я говорил ему, что можно было бы просто перенести, но он отказался. Он не хочет никаких мероприятий.        — Но это же уже послезавтра! Как он мог просто отменить его? — голос Кенсу звучал слишком жалостливо. Он не хотел думать о том, что это именно из-за него Чонин отменил то, чего так долго ждал.        — А я откуда знаю?! Он твой парень! — прикрикнул менеджер и вышел, оставляя Кенсу одного.        Кенсу чувствовал опустошенность. Он медленно вышел из агентства, глядя себе под ноги. К счастью, рядом не оказалось фанатов и он смог пойти домой.        Порывшись в карманах, он нашел телефон и решил позвонить Чонину. Спустя три гудка, Чонин взял трубку.        — Привет, — тихо сказал Кенсу.        — Привет.        Кенсу нахмурился, не услышав, как Чонин назвал его миленьким словом, которым обычно тот его называл. И это равнодушное приветствие заставило его тревожиться.        — Я ходил в агентство.        — Оу.        — Да.        — Тогда я думаю, что хен тебе сказал.        — Ты отменил... но почему? — спросил Кенсу, нервничая.        — У тебя ребенок. Ты должен осторожно двигаться, Су. Мы дуэт, если ты помнишь. Если тебя там не будет, то и меня там не должно быть. Фанаты любят нас, а не только меня, — несмотря на длинное объяснение, Кенсу заметил только одно. Чонин сказал "у тебя". Это ранило Кенсу.        — ...у нас ребенок, — пробормотал Кенсу. На другом конце провода Чонин закашлялся и, кажется, не расслышал. — Это наш ребенок, Чонин.        Последовало неловкое молчание. Кенсу посмотрел на экран, но звонок не сброшен.        — Да, я знаю.        — Слушай. Мне жаль, что концерт пришлось отменить, но... ты можешь это сказать?        — Сказать что?        Кенсу глубоко вздохнул, закрыл глаза и произнес на выдохе:        — Что это твой ребенок. Наш.        — Это наш ребенок. Почему я должен был это сказать?        Кенсу вскипел.        — Скажи честно, Ким Чонин. Что ты думаешь о нашем ребенке? — прорычал Кенсу в телефон, понизив голос.        — Все хорошо.        — Хорошо? Хорошо? — повторил Кенсу, немного ошарашенно.        — А что еще я должен сказать?        — ...ты бы хоть попытался сделать вид, что ты счастлив, но ты... Я ненавижу тебя.        Не дожидаясь ответа Чонина, он закончил разговор и сел в автобус. Как только он приехал домой, он пошел в комнату. Найдя все вещи Чонина, он выбросил всё в гостиную и заперся. Тишина в квартире прервалась рыданиями Кенсу. Он не слышал, как разрывался от звонков его телефон в гостиной.

~xoxo~

       Как только Чанель пришел домой, навстречу ему топали Минджи и Минки, раскинув в стороны руки и широко улыбаясь. Вся усталость Чанеля сошла на нет. Эти милые детские улыбки творят чудеса. Еще одна улыбка способна творить чудо, но этот человек сейчас сидит на диване в гостиной, накрыв свою хрупкую фигурку пледом и смотря Рапунцель.        Чанель не обращал внимания на то, как дети толкались, борясь за папины ноги. Он положил портфель на тумбочку, не сводя глаз с Бэка.        — Я дома, Бэк, — сказал Чанель и ждал ответа.        После долгого молчания Бэкхен только хмыкнул в ответ. Чанель пожал плечами. Ну, это лучше, чем холодное молчание.        — Я, эмм... принес пиццу. С пеперони, твою любимую, — вторая попытка Чана... и Бэкхен только махнул пренебрежительно рукой, продолжая петь какую-то песню вместе с Рапунцель.        Чанель просто стоял и слушал тихое пение своего Бэкхена. Он подошел к дивану, на котором сидел Бэк, и склонившись над мужем смотрел на него.        — Нам нужно поговорить, Бэк. Пожалуйста.        — Уходи. Разве ты не видишь, что я пытаюсь посмотреть мультик, — ну, хоть что-то сказал, а не промычал.        — Бэк, пожалуйста, это не трудно. Разве ты не видишь, что я пытаюсь?        — Что именно ты пытаешься? — Бекхен вдруг повернулся, спокойно посмотрев на Чанеля.        — Пытаюсь извиниться.        — Ты извиняешься? За что?        — За то, что назвал тебя бесполезным, Бэкхен. Я не имел это ввиду, — прошептал Чанель, опустив голову. Он обошел диван и подошел к Бэкхену, но тот отсел на другой конец дивана.        — Не это? Ну, я не знаю... твои слова звучали так убедительно, что может быть я и бесполезный, — с безразличным выражением лица сказал Бэкхен.        — Бэк...        — На самом деле меня это уже не волнует. Ты высказал свою точку зрения, я все понял как мужчина. Если ты думаешь, что я бесполезен, то пусть так и будет. К тому же никто не извиняется за правду.        — Пак Бэк..        — Тсс, Чанель. Давай не будем больше поднимать эту тему. Пожалуйста.        Чанель сильнее нахмурился. Впервые в жизни он не мог понять, о чем думает Бэкхен. Он сидел поджав колени и сжимая губы в тонкую линию. Чанель знал, что Бэк не собирался слушать дальше.        — Хорошо. На самом деле ты совсем не бесполезный, Бэкхен. Далеко не бесполезный...        — Мг, — прогудел в ответ Бэкхен и сосредоточился на мультфильме.        Так или иначе, Чанель еще не был уверен, пока ночью Бекхен не решил спать в комнате для детей, оставляя его одного в холодной кровати. Чанель корил себя за те слова, сказанные необдуманно.

~xoxo~

       Чонин не мог заставить себя войти в квартиру. У него в голове до сих пор крутился тот телефонный разговор Кенсу. Он винил себя. Набравшись мужества, он все-таки открыл дверь и вошел внутрь.        Чонин удивился, увидев, что в квартире не горит свет. Он споткнулся в прихожей и чуть не упал, если бы вовремя не оперся рукой о стену. Найдя в темноте выключатель, он включил свет. Он нахмурился увидев открытые окна и свою разбросанную по полу одежду в гостиной. Чонин догадался, что все это дело рук Кенсу, и на самом деле он заслужил это. Подойдя к двери спальни, он тихонько постучал.        — Кенсу? Я дома.        Ответа не последовало. Он начинал беспокоиться и постучал в дверь. Но ничего. Попытавшись открыть дверь, он обнаружил, что она закрыта.        — Кенсу? Малыш, ты меня слышишь? Пожалуйста, давай поговорим, я... я...        Чонин сделал глубокий вдох, упершись лбом в дверь. Он чувствовал, как на глазах наворачиваются слезы, ведь тому, что он сделал, нет оправдания.        — Послушай... я... Мне очень жаль. Я знаю, что ты думаешь, что я придурок... да и я тоже так думаю. Я просто... ребенок... Все о чем я думал это промоушен и наша деятельность. Я испугался, ты же знаешь меня... и я ненавижу себя за это. Я думал обо всем этом. Слава... ребенок - самое лучшее, лучше, чем миллионы фанатов.        Чонин стоял с закрытыми глазами, сдерживая слезы. Он все еще ждал ответа, но внутри было тихо... Так тихо, что было слышно, как летает муха. Он открыл глаза и его взгляд привлекло открытое окно. Они живут на двадцатом этаже и на счет воров он не беспокоился. Его беспокоило то, что окно открыто.        Кенсу никогда не оставлял окна открытыми, потому что не хотел, чтобы попала уличная пыль и грязь. Если день не был слишком жарким, они не открывали окна. Кенсу никогда не любил беспорядок в квартире. Теперь, когда он заметил это, он также увидел, что посуда грязная лежит в раковине.        Чонина как холодной водой окатило. Он отчаянно застучал в дверь, выкрикивая имя Кенсу. Никто не отвечал. Побежав к ящику, он нашел запасной ключ. Замок щелкнул и Чонин ворвался в комнату.        — Кенс...        Глаза Чонина расширились и он бросился к своему любимому.        Кенсу лежал на полу без сознания. Его лицо было бледным. Он весь вспотел, но был холодным на ощупь. Его дыхание было быстрым и неровным. Чонин не знал, что делать.        — Кенсу, малыш, по-пожалуйста, ты слышишь меня...? Кенсу...?        Кенсу был без сознания.