Мы станем папами?!

       Все было странным. После того, как Бекхен высказал всё, что он думает своему мужу, появилось чувство опустошенности. Когда Бекхен начинал говорить, он надеялся, что Чанель его остановит и не позволит зайти так далеко. Бэк из-за гордости не мог признать то, что он тоже виноват, но ему было больно от того, что муж просто согласился с ним. В ту ночь Бекхен не мог заставить себя спать в своей комнате.        На следующий день Бэк не мог понять, почему снова оказался в кафетерии здания ПакПауэрс. Детей он благополучно отдал под опеку Крису, которого Тао оставил одного, уйдя куда-то с Лу и Сехуном.        Бекхен хмуро смотрел на бутылку воды, которую он купил, размышляя о том, почему продолжает приходить сюда. Бэк на самом деле хотел поговорить с Чанелем, извиниться за свою упрямость, но нажать нужную кнопку лифта и постучать в дверь кабинета оказалось намного труднее. Поэтому он все еще сидел в кафетерии наблюдая за туда-сюда снующими сотрудниками компании.        — О, мистер Бен?        Бекхен обернулся и через пару столиков от себя заметил молодого человека. Он удивился, когда вспомнил его.        — Ммм... Пак Джеджун-ши? — сказал Бекхен, заставив мужчину ярко улыбнуться.        — О, вы помните меня! Теперь я чувствую себя хорошо, — Джеджун тепло улыбнулся, и Бекхен не мог не улыбнуться ему в ответ.        — Конечно. Мы же совсем недавно с вами виделись.        — Кстати, что вас привело сюда? — спросил Дже, подойдя к Бекхену.        — Ну, ничего особенного... из-за мужа, вероятнее всего, — Бэк сухо усмехнулся, наблюдая, как Джеджун присаживается напротив.        — Вы здесь едите совсем один. Вы не уверены, почему вы здесь? — снова спросил Джеджун, и Бекхен тихо вздохнул.        — Мг...        — Хм... Вы, эммм... поссорились с мистером Паком? И... простите за навязчивость.        Бекхен махнул рукой, хотя ему на самом деле было неловко разговаривать с незнакомцем.        — Давайте не будем разговаривать на эту тему, пожалуйста.        — Оу... ладно. Но у меня вопрос, — Джеджун с серьезным видом уставился на Бекхена.        — Продолжай.        — Мистер Бён, почему вы такой красивый?        Бекхен чуть не подавился собственной слюной... Или воздухом... Он не был уверен, но, задыхаясь, начал лихорадочно то открывать, то закрывать бутылку, пыхтя себе что-то под нос. Джеджун только сидел и наблюдал за действиями Бекхена, который пытался вернуть себе самообладание.        — Извините? — удалось наконец-то произнести Бекхену, и Джеджун застенчиво улыбнулся ему.        — Это серьезный вопрос, мистер Бён. Я это еще в колледже заметил, и просто не понимаю, как человек может быть таким красивым, — честно говоря, Бекхену казалось, что Джеджун искренен в своих словах, и именно поэтому Бекхен становился все более взволнованным.        — Я... ммм... можешь больше не назвать меня мистер Бён? Это странно звучит. Я чувствую себя старым чудиком.        — Ну, ты мой хён.        — Правда?        — Да. Технически ты и есть для меня "старый чудик", — улыбнулся Джеджун. — Хотя... в этом есть смысл, если все выглядит наоборот?        Бекхен не смог удержать смешка. Джеджун выглядел очень смешным. Хоть Бэк и чувствовал неловкость, все было хорошо. После нескольких дней он наконец смог улыбнуться. Пришло осознание того, что только во время коротких бесед с Джеджуном Бекхен забывал о своей ссоре с Чанелем. Удивительно, но ему было хорошо.        Хотя он чувствовал себя хорошо, но что-то тяжелое было на сердце...        Бекхен просто пожал плечами, облокотившись о стол и наклоняясь ближе к Джеджуну. Разговаривать с ним было приятно. Бекхен мог к этому привыкнуть... Он просто кивал головой, иногда смущенно посмеиваясь, когда Джеджун рассказывал о своих днях в колледже. Половина этих рассказов была связана с ним, Бекхеном.        Когда Джеджун как-то намекал на свое увлечение Бекхеном, то тот знал, что не должен был реагировать на это. Могли возникнуть проблемы, но Бекхен, казалось, приветствовал их с распростертыми объятиями. Он должен был не думать ни о чем, но всплыли воспоминания о трудностях его короткой семейной жизни и боль, которую он чувствовал, когда Чанель назвал его бесполезным. Восхищение Джеджуна было настолько очевидно, и Бекхену нравилось это теплое чувство, которое появлялось в последнее время. В глубине души он знал, что будет сожалеть.        — С вами интересно говорить. Нормально, если я приду и завтра? — спросил Бэк, и Джеджун закивал головой, одновременно улыбаясь.        Бекхен тихо рассмеялся, не обращая внимания на высокую фигуру, стоящую на пороге кафетерия и наблюдающую за ним.

~xoxo~

       Чанель тихо закрыл за собой дверь кабинета. Он понимал, что сейчас не время паниковать и надо оставаться спокойным. Но это трудно, когда ты видишь любовь всей твоей жизни обедающим с каким-то незнакомцем. Не говоря уже о том, что он смеется с ним, а самого Чанеля, своего мужа, даже не заметил.        Чан застонал в отчаянии и рухнул на диванчик лицом вниз. Он должен был подойти к Бекхену и его раздражительному собеседнику, но что-то остановило его. Чанель не знает.        Когда дверь в кабинет открылась, Чанель повернул голову и посмотрел, кто пришел. Это были Крис, Минджи и Минки. Двойняшки держали Криса за руки и дружно шагали, в отличие от сгорбившегося высокого мужчины. Крис высвободил свои руки от маленьких проказников и закрыл дверь. Минки пошагал к папочке, а Минджи осталась рядом с Крисом, вцепившись ручками в его ногу.        — Почему вы, ребятки, здесь? Почему вы не с вашей мамочкой? — спросил Чанель, сажая Минки себе на колени. Минджи решила, что не слишком весело висеть на ноге дяди и побежала к папочке, залезая к нему на второе колено.        — Бекхен оставил детей на меня, потому что у него там какой-то поздний обед. Или что-то вроде того. Что-то случилось? — спросил Крис, садясь в кресло напротив Чанеля.        — ...ничего, — проворчал Чанель, наблюдая, как дети слезли с его ног и начали ходить по кабинету, рассматривая все.        — Мг. Твой муж, Бекхен, использует меня как няньку #1 для своих детей, пока его муж абсолютно свободен и валяется здесь, вместо того, чтобы заботиться о своих маленьких монстриках, которые за один раз готовы опустошить весь кондитерский магазин, — сказал Крис, и Чанель зашипел, бросая в него подушку.        — Заткнись, Ву.        — В любом случае... ты должен исправить ситуацию. Никто не хочет, чтобы все снова повторилось.        — Повторилось что?        — Ты знаешь... Бекхен убегает, а ты спасаешь его на своем белом коне...        — Вообще-то тогда был автомобиль, — возразил Чанель, а Крис только отмахнулся.        — Правильно. Какая разница. Белая лошадь или машина. Прекратите ругаться и выясните все, хорошо? У тебя очень хорошая семья. Подумай об этом, — Крис отложил подушку и ушел, оставляя Чанель со своими мыслями.        Крис был прав, и Чанель знал это, но Бекхен еще тот упрямец. Когда он дает отворот поворот, то даже Чан не может ничего сделать. Чанель вздохнул и решил немного отдохнуть перед тем, как сделать шаг навстречу Бекхену.

~xoxo~

       Чонин провел рукой по волосам Кенсу, укладывая ровно пряди. Он все еще боялся за жизнь своего любимого, который лежал на больничной койке под капельницей. Врач говорил Чонину, что все уже позади и кризис миновал, но Чонин никак не мог успокоиться. Он не должен... Тогда он не был рядом с Кенсу, когда тот нуждался в нем больше всего.        Врач сказал, что с беременным такое часто бывает. В первое время головокружение и слабость обычные явления. Однако врача встревожило то, что у Кенсу был авитаминоз. Он мало питался, чтобы поддерживать свою жизнь и жизнь, растущую в нем. Когда врач спросил о причинах этого, то тот ничего не смог ответить, а только чувствовал себя последней скотиной.        Конечно, причина была в нем, ведь когда Кенсу пытался достучаться до него, то Чонин его отталкивал. В конечном счете это и привело Кенсу к депрессии. Ел он меньше, спал меньше, постоянно волновался... все это и привело к такому. Если бы все случилось позже, то даже не известно, что могло бы произойти с Кенсу и ребенком. Чонин впервые столько плакал.        — Сейчас, господин Ким, пожалуйста, заботьтесь о своем партнере и ребенке. Кенсу-ши слишком хрупкий, и ему действительно трудно будет перенести беременность. Это происшествие... оно может сильно повлиять на ребенка. Ребенок уже слаб от нехватки витаминов, а если что-нибудь случиться снова... Пожалуйста, заботьтесь о них, — сказал врач и вышел из палаты.        Чонин понимал, что все это его вина. Если бы он не думал только о славе, то этого бы не произошло. Прижавшись губами к руке Кенсу, парень не мог перестать плакать. Чонин положил одну руку на живот Кенсу.        — Мне так жаль... — прошептал он, подавляя рыдания.        — ..чего?        Чонин поднял взгляд и посмотрел на Кенсу. Последний лежал, приоткрыв глаза. Обычно пухлые розовые губы сейчас были бледными и потресканными, а вокруг глаз были темные круги. Чонин почувствовал укол вины в груди. Ничего не говоря, он встал и склонился над Кенсу, аккуратно обнимая его. Последний вздрогнул от удивления, но Чонин не отстранился, а только ближе прижал к себе парня.        — Мне очень жаль, Кенсу... Мне так жаль... так жаль... — бормотал Чонин в темные волосы Кенсу, чувствуя, как они щекочут его лицо, а потом ладошка Кенсу легла на его спину.        — Ч-чонин?        — Я... это моя вина. Мне очень жаль. Я прошу прощения, что причинил тебе боль и нашему ребенку. Я не позволю этому случиться сно...        — Скажи это снова... пожалуйста... — прервал Кенсу. Чонин отстранился и посмотрел на любимого, на глаза которого наворачивались слезы. Он выглядел серьезно, но все еще был слишком уставшим.        — Наш ребенок, Кенсу... — прошептал Чонин, и Кенсу улыбнулся.        — ...хорошо звучит, — тихо пробормотал Кенсу, а Чонин кивнул в знак согласия, не обращая внимания на слезы, стекающие по щекам.        Он был так близок к тому, чтобы потерять что-то настолько прекрасное. Так близок...        — Чонинни, перестань плакать, — Кенсу протянул руку, чтобы пальчиками вытереть заплаканные щеки Чонина.        — Я-я не могу... Я просто... Я думал, что могу потерять вас обоих, и... Я просто... Прости... Прости меня, Кенсу... мне так жаль... Я так сильно тебя люблю. Ты знаешь, п-правда? — Чонин плакал как ребенок, бормоча слова извинений, пока Кенсу не схватил его лицо своими ладонями и заглянул ему в глаза.        — Я знаю, Ким Чонин, я знаю. И я тоже тебя люблю, хотя ты иногда сильно тупишь, — улыбнулся Кенсу.        — Я больше не буду. Я больше не буду идиотом, Кенсу. Я не хочу причинять тебе боль, — Чонин повернул голову немного в сторону и коснулся губами ладоней Кенсу.        — Приятно слышать, а теперь... — улыбка Кенсу стала шире, и Чонин наклонился ближе, касаясь своими губами губ любимого, свободной рукой поглаживая его животик. Приятное чувство окутало его с головой. Теперь он никогда не сделает плохо этому человеку, любимому человеку.