Voir.

Когда, наконец, Сокджин нашел его — Чимина он не увидел. Расплывчатые пятна вместо сфокусированного взгляда, хаотичные передвижения по школьному двору, понурые ослабшие плечи и никогда не виданные пыльные кроссовки — это да. Но Чимина – нет, не увидел. Он, было, кинулся к нему, но тут же взял себя в руки и сменил бег на обычный шаг. А когда подошел — всё же не сдержался и крепко обнял. — Чимин, — зашептал он ему на ухо, обнимая за плечи. — Что случилось? Ты не пришел на перемене. На тебе лица нет. Пак невидяще уткнулся ему в шею, ничего не отвечая и не собираясь. Он сейчас чувствовал себя загнанной псиной на собачьих бегах, занявшей второе место. Позже её обязательно выпорют грубой плетью по вспотевшей, изломанной бугорками позвонков спине. Просто за то, что мало старался. Чимин чувствует, что почему-то и не сопротивлялся-то сильно этому странному психологическому напору. «С феромонами…» — фыркает он и вспоминает, что до сих пор никогда о таком не слышал — о женских духах с феромонами. Сознание скалится и не впускает в голову беспокойный зов из внешнего мира, пусть он и вливается в самое ухо. «Завтра…» — вспоминаются пухлые, потрескавшиеся губы в миллиметрах от собственных. Он надеется, что ни за что не изменит Сокджину. — Сокджин, у тебя же курсы в пятницу? — мямлит Чимин и заглядывает в глаза. — Да, до пяти-шести вечера. — Я подожду тебя. — Не надо, это очень долго. — Я всё равно подожду, — утыкается он обратно в плечо и сверлит взглядом хищную птицу, что в десяти шагах переминается с ноги на ногу и пожирает взглядом их двоих. Девушка выжидает несколько секунд и отворачивается, уходя от едких глаз. — Чимин… я тут… хотел предложить кое-что. Может, будем жить вместе? — Сокджин отчего-то надеется, что Чимин хочет это услышать. Может, сейчас его это обрадует и он забудет те плохие мысли, что одолевают темную голову… — Эм… мне подумать надо. Это слишком неожиданно, — почти апатично выдыхает он, кажется, не понимая серьезность намерений и ситуации. Нет, мысли совсем не об этом. «Ну не сейчас!» — злится он в уме — обстоятельства совсем неподходящие, чтобы об этом думать сейчас. — А… ладно. Ладно, подумай на досуге, — стушевывается Ким и как-то съеживается даже. В воздухе повисает неловкость и оба одновременно вспоминают, что они на школьном дворе, а у входа Сокджина ждут. Ким встряхивается, грубо и с небольшого размаху пожимает Чимину руку, тот — в ответ. Они всегда так делают, чтобы отвлечь подозрения на всякий случай. И расходятся. В разные стороны, каждый со своими гнусными мыслями и шершавым раздражением. Оно будет царапать под легкими до самой ночи, определенно.

***

Первая мысль, вторая мысль, третья мысль, двенадцатая мысль… И все о Тэхене. Да, он еще не назвал своего имени лично Чимину. Да, вот так вышло, что Пак пообещал потрахаться с незнакомым человеком. Сейчас от этого жутко и холодок по коже, но тогда были лишь дразнящие мурашки по спине и запах цветов с мёдом в самое лицо. Вот как окружающая обстановка сбивает с толку. Время близится к ночи, и вроде как беспокоиться уже не надо — ведь до шести вечера он будет под защитой — сидеть под кабинетом Сокджина; и знает наперед, что не сдвинется с места, даже если будет жутко хотеть отлить. Ему будет страшно, он знает это. Да и как можно это представить: Тэхен придет в дом Сокджина. Вот так просто? Разве позволительно это? И они будут спать в кровати Сокджина? Это даже теоретически является невозможным, не то, что выход до фактов. Чимин утыкается мокрым лбом в подушку, слизывает языком соленые капельки пота с уголков губ. Сокджин его первый парень, и к Чимину еще никто не прикасался с намерениями сексуального характера, если так подумать. Да как же так, Пак знает уже, что не позволит себе такую дерзость, а мысли всё лезут и лезут. Образ одиозного подростка всё ярче и ярче по мере того, как за окном темнее и темнее. Собственное сознание уже не кажется ему безопасным пристанищем, в нем поселился предатель по имени «скрытые желания Пака Чимина», а снаружи появился его исток, потенциальная проблема. Она уповает на вечер пятницы. А Чимин уповает и молится на то, чтобы он никогда не настал. Обе стрелки часов на стене переползли за двенадцать.

***

Ожидаемо, что Тэхен не смог заснуть до утра. На самом-то деле, он никогда не вступал в контакт с объектом. Почти никогда имени не знал до, непосредственно, акта подглядывания. И от того, что он вот так зажал Чимина в туалете, у него самого поджилки позже тряслись. Чего таить — до сих пор трясутся. Если бы Чимин сказал «на следующей неделе» или бы вообще отпихнул его — было бы хорошо. Но теперь Тэхен думает, что всё слишком быстро. Он в смятении, но приятном смятении, он в предвкушении, но в предвкушении совсем неизведанного. Видеть, как занимаются сексом и заниматься этим самому, наверное, совершенно разные ощущения. Ким представляет, как будет раздевать Чимина. Поэтапно, как сам того захочет. Ему нужно, чтобы всё было именно по его сценарию, иначе Тэхен начнет нервничать. Хочет снять сначала верх — так интереснее. Сокджин всегда сначала стягивал с него штаны, но рубашка — это лучше. У Чимина слишком красивое смуглое тело, чтобы этим можно было вот так просто пренебрегать. Тэхен судорожно и протяжно выдыхает, распахивая глаза в черный потолок. Рука уже как минуту непроизвольно мнёт член сквозь одежду. Ким слишком явно видит эти прикрытые черные глаза перед собой, слишком тонко ощущает его запах. Не тот, который обычно исходит от него в школе — гель для душа и морской одеколон. А тот, которым он пах в раздевалке — мускусный пот и что-то сладковатое. Тэхен будто чувствует кончиками пальцев натянутую на твердые, эластичные мышцы кожу живота, ложбинку посередине, в которой скапливается влага и заставляет блестеть именно эту часть. Видит, как перекатываются толстые связки мышц в ногах, как сжимаются пальцы. Эрекция дает о себе знать тугим узлом в низу живота. Тэхен осатанело рычит от нудности в ногах, он не любит этого без подходящего повода. Ладонь рвано движется по органу, Ким задыхается в мокрую от пота и слюны подушку — стены тонкие и родители ни за что не должны услышать в соседней комнате — оргазм приходит надорвано и спустя довольно приличное время. Ким задыхается и не слышит даже собственного сердца. Он откинулся на горячую подушку и совсем не пытается восстановить дыхание. За окном уже гаснут одна за одной звезды — где-то четыре часа утра. В шесть он обычно встает, но два часа до душа терпеть невыносимо с липким и дрожащим телом. Подросток поднимается, удерживая равновесие и выгоняя из глаз черные круги от нехватки кислорода, глубоко вдыхая душную, спёртую атмосферу комнаты. Наверное, этот день должен стать для него особенным.

***

Сегодня вылезть из дома Чимину было сложнее, чем из утробы матери. Там подавали руку помощи и аккуратно тянули, а тут за дверью было лишь сизое небо с лазоревыми просветами, которые обещали окончательно затянуться уже через пару часов. Холодно настолько, что надо натянуть пиджак — теплая погода вещает о своем апогее. И с самого первого урока у Чимина паника. Класс Сокджина уехал на экскурсию. Это значит не только то, что младшеклассницы будут грустить. Чимину целый день придется провести в школе одному. Ким, очевидно, не вернется до конца дня. Ждать некого, тормоза нет, последний урок отменяют — учитель английского уехал вместе со старшеклассниками. Пак держится вблизи своего класса, в толпе, среди крепких подростков… и всё равно ощущает себя голым, одиноким, беззащитным. Где-то в коридорах бродит ОН, выжидает и облизывается, ждет окончания уроков. А Чимин жмется к подоконникам, опускает голову и сжимает кулаки в карманах. Вряд ли они знают, что оба не выспались, оба на взводе и в неопределенных метаниях. Есть только одно отличие: Тэхену интересно, что на этот счет думает Пак, тот же, в свою очередь, старается об этом вовсе не думать.Нервы растягиваются толстыми канатами и незаметно растворяются, как лучи закатного солнца. Хватаются до последнего и, не найдя опоры — бесследно исчезают. Когда Чимину уже надо идти домой, на выходе из школы его останавливают под локоть. В первые секунды он даже краем мысли не думает, что это Тэхен, поэтому когда глаза улавливают знакомые черты — его бьет током по всем осязательным окончаниям разом и мурашки расползаются язвой по телу. Тэхен смотрит молча и держит его руку в своей руке. Пак коротко дернулся лишь первый раз и теперь спокойно стоял. Они оба смотрят друг другу в глаза, которые одеты в синие мешки, и, кажется, на мгновение понимают взаимную усталость. — Ты обещал, — выдыхает Тэхен и неприятно жмурится от солнца. — Ничего я не обещал… — рвано вещает Чимин и, развернувшись, уходит. Тэхен просто плетется за ним. А Пак просто идет к дому Сокджина и в голове сейчас лишь одна мысль: «Хоть бы он был уже дома».

***

У Чимина есть свой ключ от дома Сокджина уже довольно давно на случай, если Ким задерживается, а Пак уже освободился. И, судя по тому, что в замочной скважине он проворачивается три раза — дома нет никого. Чимин замирает. За его спиной стоит жучара, ну да, он полз от самой школы и не отставал ни на шаг. — Я угощу тебя чаем и мы по-тихому разойдемся. Не буду я с тобой спать, понял? — твердо и с расстановкой выговорил Чимин. — Хорошо, — кивнул Тэхен. «Так можно было?!» — воскликнул подросток в мыслях и шокировано обернулся. От солнечных лучей эти глаза напротив приобрели шоколадно-медовый оттенок, они смотрели ровно и не моргая. — Я не буду с тобой спать, — повторил Пак, теперь внимательнее приглядываясь к эмоциям — не надули ли его? — Ты меня или себя убеждаешь? — улыбнулся тот. Чимин молча отворил дверь и пропустил подростка внутрь. Ловушка захлопнулась? ..

***

Пак не знает, рано ли расслабился и можно ли было вообще это делать, но уже не осталось сил, чтобы удержать натянутые до предела нервы. От Тэхена пахнет теми же самыми духами, что и вчера. Но сегодня Чимин не купится на это. Подготовлен. Ни на выглаженную форму, ни на сияющую кожу — ни на что не купится. Хотя и заметил — но ведь по натуре своей замечает. — Хочу спросить кое о чем, — спустя около десяти минут молчания Чимин, наконец, решился завести разговор. — Недавно я случайно наткнулся на тебя в библиотеке. Ты… рылся в книжных шкафах. Что ты искал там? — Учебник по физике тысяча девятьсот шестидесятого года выпуска. Поверишь? — оторвался от чая Тэхен. — Нет. — Ну тогда ты знаешь правильный ответ, — сдавленно улыбнулся он. — Зачем? — помолчав, спросил подросток. — Ну… расслабься сначала, — посоветовал Тэхен, отхлебывая из чашки. — А то я чувствую враждебную ауру. Вот, так лучше. Тут всё просто. Положим, кто-то любит запахи книг. А я вот люблю запахи людей, которые остаются поверх запаха этих книг. — Ты не считаешь то, что ты делал... это... извращением? Да еще и говоришь так спокойно. — Ну, я же молчу о том, что ты за мной подглядывал, а потом думал об этом, — усмехнулся Ким, заметив, как Чимин прикусил кончик языка. — Всё относительно. Для тебя это извращение, для меня – нет. Кто-то извращением считает совокупление с трупами, а кто-то выживает благодаря этому. — Так… и подглядывание, такое, как… у тебя… Ты не считаешь извращением? — будто сам у себя спросил Пак. — Тут поправочка кое-какая. Но ты не поймешь, — уголки пухлых губ таинственно расползлись в стороны, словно их оттянули невидимыми, тончайшими крючками. — Почему? — Потому что сегодня мы не будем трахаться, — расслабленно откинулся Тэхен на спинку стула. — Ни слова больше не говори на эту тему, — оскалился Чимин. Собака в его сознании никак не собирается получать сегодня толстой розгой по хрупким позвонкам. — Чимин, а если начистоту… — Не говори ни слова! — Разве ты не думал об этом? — Нет! — Именно поэтому ты сейчас вгрызаешься в последнюю истину — присутствие меня без должного факта? Повисает тишина. В этой тишине раздается телефонный звонок. Чимин достает трубку из кармана — это Сокджин. Яростное пиликанье режет уши, Тэхен приподнимается и заглядывает через стол. — Не отвечай, — предлагает он и садится назад. В голове Чимина сотни мыслей начинают кружиться, будто за последние полчаса они наконец-то получили возможность вырваться из какого-то безвоздушного вакуума на задворках мозга. Он выуживает из этого потока одну — «Возможно, что у Сокджина закончилась экскурсия, и он уже едет домой. Он скоро будет тут, и нужно лишь продержаться до этого момента… Но сейчас отвечать нельзя — мало ли, что этот тип может выдать.» Пиликанье прекращается. — Какой ты послушный мальчик, — выдыхает Тэхен, опять разводя губы крючками в разные стороны. — Я не понял твою последнюю фразу, — он делает вид, что не заметил. — Я имею ввиду, что ты слишком резко реагируешь на эту тему. Да, ты должен, но! Зная точно, что не собираешься со мной спать, ты бы не был таким напряженным. Значит, не уверен. Значит, думал. — Заключает Ким, гоняя ложкой чаинки на дне. — Да кто думать-то не будет?! — взрывается такой нахальности Пак. — И откуда, блять, ты вообще взялся? — выругивается он уже едва слышно. — Из первой параллели. Ким Тэхен, — Ким протягивает руку, но её отказываются жать. — Ну да… — он возвращает ладонь к себе на колено, но нечаянно смахивает белую чашку. Оба замечают и в мгновение ока кидаются к ней, но не успевают, и осколки с противным звоном разлетаются по полу. — Прости, пожалуйста, — виновато выдыхает Тэхен и начинает собирать кусочки вместе с Паком. — Уже вторая из сервиза разбивается, — ворчит подросток, вспоминая свою такую же оплошность и выкладывая белые, кривые лепесточки фарфора на салфетку. — Чимин… — горячий воздух шевелит ресницы, и когда Чимин поднимает голову — к его губам прикасаются.