Взвейтесь кострами

Тем временем в главной лаборатории проекта «Лето» Противно пискнули автоматические шприцы, вводя химическую дрянь в каждую из девушек, подготавливая к «погружению». Рыжеволосая протяжно вздохнула с надрывом. Фиолетовые хвостики резко дернулись и по залу раздался крик боли, переходящий в мычание. В каждой капсуле извивались тела, кривясь от болезненного начала процедуры создания сказочного лагеря во снах. Но только одна девушка знала насколько сказочным было это место… Славя зарычала охрипшим голосом и выгнулась в спине, роняя текущий мир боли и отчаяния в бездну, опуская под землю этот треклятую лабораторию с огромным залом, где посреди кучи оборудования и кабелей стояли 9 автоклавов, три из которых пустовато, и поднялась ввысь в облака, устремляя свой взгляд вверх. К своему удивлению наблюдала как плавно опускается к стоянке давно знакомого «Совенка». Почти приземлившись, Славя почувствовала укол в затылке и взвизгнув от боли потеряла равновесие, упав на землю больно ударившись головой. Сочно зеленые деревья умиротворенно покачивались от ветра, шумя кронами, наполовину укрывая от взора красивые длинные трехэтажки. — Соколова! Я тоже очень люблю весенний Киев, но у нас очень скоро годовая контрольная, так что давай включайся в работу. Славя растерянно моргнула, не понимая, что происходит. Оглянувшись увидела типичный школьный класс. На стенах висели портреты великих классиков, а на доске мелом красивым почерком было написано, «Темы сочинений». Над доской висел портрет Ленина, судя по выражению лица чем-то воодушевленный, сохраняя при этом строгое выражение и выправку настоящего лидера. В классе непосредственно сидела группа школьников — в синих костюмах парни, а девочки (скорее уже девушки) в коричневых сарафанах, по два за партой. Завершила всю картину женщина преклонного возраста в очках и с книгой в руке. Замешательство было мгновенным и Славя обворожительно улыбнулась учительнице, склонив голову набок. Золотые волосы чуть съехали ей на лицо. — Анастасия Валерьевна! — Энергично начала девушка, но продолжила выделяя каждое слово, — Я все равно выберу другую тему для сочинения. У преподавателя очки съехали немного на нос от того, что та от изумления прижала подбородок к шее, наклонив сильно голову. — А почему это, Соколова? Славяна наклонила голову на другой бок, убирая волосы за свое аккуратное ушко. — А потому что тема любви в этих бесконечно множественных произведений с такой же бесконечной тягой всяких бедных Лиз к суицидам из-за мальчишек по собственной глупости всего-навсего сказки для тех, кто еще верит в «такое». — С плохо скрытым сарказмом ответила Славя, спрятав улыбку. Бездонные голубые глаза так же светились добродушием, но с оттенком того же сарказма. В классе волной прошлись шум спешков и оценок к сказанному девушкой. Анастасия Валерьевна положила книгу на стол и вздохнула. — Мне очень жаль, что именно ты так считаешь, Славяна. Учительница сделала акцент на «ты». — А у нас, Анастасия Валерьевна, Соколова по Цою сохнет, вот и прочие любовные истории не признает! Класс взорвался смехом и преподавателю стоило больших сил угомонить разбушевавшихся детей. — Тимонин! Ты у меня доиграешься! — Размахивала кулачком пожилая женщина. После звонка большая часть класса пулей вылетела из кабинета несмотря на вялые протесты учительницы. Тот самый Тимонин как бы случайно проходя мимо пихнул в спину златовласую девушку, за что получил по голове стопкой тетрадей и полетел в тартарары по направлению к двери. — Дурак… Тихим голосом сделала вывод о мальчишке сидящая за соседней партой кроткая девушка с длинными до лопаток черными волосами и круглых очках. Настроение Слави не мог испортить даже такой инцидент и она снова взглянула в окно, вдыхая свежий воздух вновь ожившей природы. Тем временем урок закончился, и после прозвеневшего звонка, ученики стали потихоньку покидать класс, обсуждая прошедший урок. Славя была одной из последних, кто выходил, но тут послышался голос учительницы. — Соколова, иди сюда. Учительница литературы и по совместительству классная руководительница Славяны сидела за своим столом и перебирала стопки бумаг. Разгребая кучи листков с самостоятельными преподаватель вытащила журнал и выудила из него лист бумаги. — Вот, нашла, — вздохнула облегченно Анастасия Валерьевна, — Славяна, вчера передали из горсовета путевку. Славя, не успев переварить услышанное, бросилась задавать вопросы. — Какую путевку? Мне? — Да, тебе. — Лаконично ответила учительница. — В совете решили, что всем детям, чьи родители выполняют в это трудное для нас всех время Интернациональный долг в Афганистане, заслуживают путевку в пионерлагерь, — старушка доброжелательно улыбнулась, — а так как ты отличница, мы тебя отпускаем в первую смену, которая начнется 20-го числа. Славя очень гордилась своим отцом — пилотом вертолета, который уже несколько лет как воюет в этой далекой стране. — Мая? Девушка буквально светилась от счастья. — Апреля, Славяна. Досрочно напишешь годовые контрольные и уедешь в лагерь первой. Погода в этом году уже позволяет. Анастасия Валерьевна посмотрела в окно, а Славя не разбирая от радости дороги, уже выскочила в коридор. Девушка летела по аллее, разгоняя гуляющих по асфальту голубей, размахивая своим кожаным портфелем, одаривая сидящих на зелёных скамейках стариков лучезарной улыбкой, напевая. — Я сажают алюминиевые о-о-гурцы-ы-ы! А-а-а-а, на брезентовом по-о-ле! Жизнь в столице Украинской ССР шла вполне неплохо. Пришедшая ранняя весна сделала отличным настроение чуть ли не каждому. Тем более скоро Первомай и люди потихоньку натягивали на столбы и здания красные транспоранты. — Аккуратнее, мальчишки! Нам этот плакат на следующий год пригодится. Славяне пролежала мимо политеха, краем глаза заметив за углом здания в тени деревьев стайку парнишка, втихую раскуривающих «Космос»». Девушка лишь усмехнулась и побежала дальше домой. Калейдоскопом пошли деревья, голубое небо и крыши домов под которыми мелькали красные полотна. Подъезд. Лестница. Третий этаж. Дверь. Звонок. Славы от не терпения вдавила в дверной звонок в последовательности «Спартак — чемпион». Открыл ей дедушка, что-то бурча, но Славы не услышала, так как все ещё жала на кнопку и звон доносится на весь подъезд. Отпустила и широко улыбнулась. — Да хватит уже! Я же не могу так вот сразу пробежать к двери как ты. Сделал замечание немного сгорбленный старичок с седыми короткими волосами, очень густыми бровями и усами. Дед стоял в простых тапочках, шерстяных носках, бежевых штанах и коричневой жилетке поверх водолазки. В руках он держал газету «Красная Звезда» и очки. Дедушка вроде как, и ругал, и извинялся за свою медленную скорость, но общался он со своей внучкой всегда ласково и по-отцовски нежно, как было и сейчас. — Дедушка! — Славяне бросилась на него, обнимая и целуя в щеку. — Мне в школе путевку дали. Дед покачнулся, но героически выстоял атаку любви и нежности, приобняв любимую внучку. — Постой тараторить, какую путевку? Куда? — В пионерлагерь, дедуль! — Экая пионерка, — дед усмехнулся, потряхивая девчушка за плечи, — тебе и в комсомол пора уж. — Понятное дело, но главное знаешь что? Девушка сделала театральную паузу, раззадоривая любопытство собеседника. — Ну не томи, малая! — Отпустят меня в конце апреля на первую смену, дедуль! — А как же школа, они там хоть знают? — Ну конечно. — Славя ответила так, будто дед спросил у неё можно ли дышать воздухом. — Они мне путевку и выдали. Только тебе сходить забрать надо. Дедушка побрел на кухню по старой привычке кипятить чайник. С кухни раздался его голос: — Хорошо, внучка, схожу. Прогуляюсь хоть, ноги разомну. Пока Славя сбросила туфли без каблука и надела на ноги тапки и собралась уже бежать в свою комнату прятаться от грядущего обеда, дедушка крикнул с кухни. — А, Славян. Нам же Сашка звонил утром. Девушка развернулась на пятках кругом и подпрыгнув радостно крикнула — Папка! А чего ж ты раньше не сказал? — Да ты вот про лагерь свой начала, я вот и позабыл, говорит все хорошо. Летает наш летчик, целый и невредимый. Говорит, отпуск на май обещали и скоро к нам приедет. Это получается, и ты как раз из лагеря вернешься. День становился все лучше и лучше. Славя попрыгала по коридору к своей двери, открыв дверь и развернувшись на носочках к стоявшему справа дивану, бросила свой портфель точно между двух подушек. Подойдя к комоду, и изящным движением руки нажала на кнопку магнитофона. (Японский двухкассетник был прислан папой из далекого солнечного Афганистана, где он достался бравому летчику в подарок от командира группы разведчиков, которых он подобрал под Хостом, когда те попали в засаду) Из которого тут же начал литься голос Цоя, поющий о сажаемых на брезентовом поле орлах из алюминия. Под такт любимой песни она добралась до стола, стоявшего у окна, и посадила на подоконнику куклу в кружевном платье, поправив ей волосы. Облокотившись на подоконник рядом с открытым окном, она вновь залюбовалась на мерно покачивавшиеся деревья, подставляя свое лицо и плечи приятным весенним лучам солнца и легкому ветерку.

***

Славя сидела на полу прислонившись спиной к своей кровати в домике с полукруглой крышей. Шелест листвы от поднявшегося ветра заглушал тихий плач девушки.В голове с третьей космической скоростью пролетают события из прошлой жизни… Школа. Путевка в лагерь. Случайно она узнала что отца сбили в Афганистане. Его вертолет превратился в бесформенный кусок металлолома с брызгами крови на флюзеляже… Кулаки начали сжиматься до боли. Но Славя не чувствует ее. Авария на атомной электростанции недалеко от ее лагеря. Девушка пряталась ото всех на своем любимом месте — опушке леса восточнее лагеря. То ли ее не нашли, то ли впопыхах во время эвакуации о ней забыли За окном деревья начали сильно раскачиваться от поднявшегося ветра. Где-то далеко слышны раскаты грома. В этом лагере совсем не было дождя… Вдох - выдох Славя приподняла голову и уставилась в шифоньер напротив. Был глубокий вечер, но света из окна хватало, чтобы его было видно Она выбиралась из зараженной радиацией зоны на своих двоих. Несколько мучительных дней. Еще до аварии и смерти любимого отца Славяна встретила на опушке леса Павла… Паша служил срочную службу в войсковой части неподалеку и шел по какому-то там поручению мимо. Они разговорились. Павел начал к ней приходить на опушку. Где-то близко сверкнула молния. Перекошенное лицо девушки в полумраке на мгновенье осветилось. С деревьев срывает не только листья, но и уже целые ветки. Вдох - выдох Он был сиротой. Она ему сказала накануне аварии жизнерадостно и без нотки фальша, «Раз у тебя никого нет, то давай буду я! Ведь не бывает на свете, чтобы у человека совсем-совсем никого не было» (друзей и сослуживцев она не воспринимала как аргумент что кто-то да есть) Те простые слова навсегда изменили непростительно короткую жизнь парня. Он умер от лучевой болезни у нее на руках через несколько дней после аварии. Он был на крыше. Той самой крыше разрушенного взрывом реактора 4 энергоблока, сбрасывая обломки радиоактивных элементов вниз, что бы остановить распространение радиации. Ведь ему и остальным добровольцам пообещали немедленную демобилизацию после трех выходов ТУДА. Славя встала и пошатываясь подошла к шифоньеру и открыла правую дверцу. На вешалке висел дедовский ничем не примечательный пиджак, если не считать десятки медалей и орденов, идущих от плеч и заканчивающихся на животе. Славяна минимум раз в неделю заглядывала в точно такой же шкаф у неё дома (видимо он сюда и переместился, вяло подумала Славя), каждый раз убеждаясь, что правильно делает, бесконечно уважая дедушку за то, что он есть в ее жизни. Дед воевал в Великую Отечественную с самого 1941 года и встретил победу под Берлином. Так же сильно девушка уважала и своего папу, который доблестно сражается в Афганистане в составе ОКСВА*. Мечта Слави была стать военным, но главные мужчины в ее жизни говорили ей, что они проливали свою кровь за то, чтобы в ее жизни в руках оружия никогда не было, а небо над головой было голубым и чистым. Славяна хотела быть такой же полезной своей Родине и решила встать на фронт науки и прогресса. Девушка твердо решила, что станет работать в НИИ или КБ. Где-нибудь, где ее труд и умения будут полезными Стране Советов. Дедушка умер от сердечного приступа, который догнал его от горя потерь самых близких… Знал бы он, что его внучка жива, но было поздно. Из носа пошла кровь. Славя медленно поднесла пальцы к носу и посмотрела на них… Темно-алая кровь стекала с пальцев на кисти. Она почувствовала вкус крови на губах. На рубашке появились капли цвета пионерского галстука. Кажется, комнату заливает кровь. Она сочится из всех щелей… Но это только кажется. Славяна пошатываясь вышла на улицу и огляделась. Мертвая тишина и ни души вокруг. На бетонную плиту под ногами упали две капли крови и одна на туфлю. За секунды Славя начала ощущать в себе нечто невероятное. Нечто абсолютное и безграничное. Кажется, она ощутила за мгновения не только всю себя, но и каждую травинку, каждый колышущийся листок на несколько километров вокруг себя. Нарастающий ливень начал тормозить и превратился в миллионы застывших в воздухе шариков воды. Вдох... Вдалеке медленно устремляется к земле сверкающая молния. Славя медленно повернула голову в сторону площади. По левую сторону стояли уютные небольшие домики. Волосы не успевали за её движением шеи и медленно проплывали перед её взглядом, закрывая от взора горящее напротив домиков дерево. Кажется, пару вдохов назад в него попала молния. Выдох... Шарики начали грузно набирать скорость и падать вниз, за ними вдогонку гнались капли крови, стекающие с мочек ушей девушки. Медленно, шаг за шагом, Славя целеустремленно направилась к площади. Шум вокруг нарастал драные ветки, порой целые поленья пролетали поперёк дорожки. Поперёк дорожки, разлетаясь на щепки, обдирая кусты, растущих напротив бочкообразных домиков. Сверкающие молнии стали явлением столь частым, что горящие уже далеко не одно дерево уже не были единственными источниками освещения этой ночью. Вдох-выдох Ветер резко усилился, причем настолько что пионерскую форму сначала сильно растрепало, а спустя считанные секунды уже начало разрывать прямо на теле Славяны. Волосы хлестали по лицу, но ей было все равно. Резкими порывами ветра с домов начало срывать крыши. Некоторые деревья начали падать, вырываясь из земли корнями вверх. Щепки и крупные ветки под ураганным ветром выбивали стекла домиков, повреждали обшивку. Местами образовывая дыры в стенах. Дальний домик начало разносить по кускам, и крупные фрагменты начали перелетать через дорожку сметая кусты. Вдруг откуда-то ударила резкая вспышка непонятно света, застилая собой все вокруг, и на мгновение покрыв взгляд Слави кровавой пеленой. Навстречу ей полетели сначала звуки, схожего с жужжанием осиного роя, который умудрялся перекрыть вой и грохот кружащего вокруг урагана и рушащегося лагеря. Вдох-выдох Славя наблюдала, как из-за разрушенного домика по дорожке быстро перемещались плотной массой темно-серые полупрозрачные силуэты, отдаленно напоминающие людей. Вот ещё вдох и они нарвутся на неё, собьют с ног и затопчут. Вдох... Славян сильно отшатнулась как только первая фигура прошла сквозь неё, затем вторая и третья и вот уже сотни проходят через неё, давая лишь небольшой толчок, затрудняя движение девушки к площади. У Слави вдруг перехватило дыхание, а откуда-то издалека, но с каждым мгновение все ближе и отчетливей, то тут, то там слышались обрывки брошенных фраз. «...езидиум съезда народных депутатов СССР...» колыхнуло издалека металлическим голосом. Все нарастал шепот, переходящий в возгласы, а потом и истошные вопли тысяч людей, вводящие в ступор девушку, из-за чего та временами совсем теряла ориентацию в пространстве, и лишь деревья, горящие вокруг останков крайнего дома давали ей понять, куда нужно держать курс. Выдох... Поток призраков стал иссякать, унося за собой ропот и голоса... Целую эпоху истории. Оттуда она услышала о выводе войск из Афганистана, развале Союза и многие многие другие события... Но её это уже не волновало. Ветер стих и ураган перешёл в мелкий редкий дождик, стало намного светлее. Славя вышла на центральную площадь лагеря. Все скамейки были разбиты, а краска облупилась и выцвела. Десятки выбоин и дыр на асфальте, образовывали целую паутину трещин, из которых рос мелкий кустарник и высокая трава. Посреди площади возвышался не уже приевшийся неизвестный Генда, а самый настоящий памятник Ленину. Сам великий вождь мирового пролетариата стоял в стандартной позе с вытянутой правой рукой вперёд и вверх (указывает ли вождь дорогу в светлое будущее, или призывает куда-то своих товарищей, Славя так и не разобралась), а левая уперта в бок. К сожалению памятник так же был в плачевном состоянии. Не хватало половины правой руки, и вместо нее из локтевого сгиба торчала лишь арматура, а о других повреждениях стоило вообще молчать. Ещё стоило молчать, потому что Ленин был вовсе не центром внимания на площади. У подножия памятника стояли несколько фигур, и они явно отличались от виденных ранее призраков своими реальными очертаниями. Это были девочки... Да, её девчата-пионерки, с которыми она каждый раз погружалась в эту виртуальную реальность. Кажется, каждая из них прошла примерно через то же, что и она. Все они выглядели, мягко говоря, помятыми. Вернее, вымазанные в собственной крови и в разорванной форме. Посреди них стояла вполне себе целая местная надзирательница - Ольга Дмитриевна. Она выглядела устало и затравленно, но ещё имела мужество стоять на ногах, а не ползать на коленях и просить пощады, или на край отсрочки от смерти. Славя чувствовала, как и каждая из них, что они получили огромные силы и... всевластие. Все псионики здесь чувствовали Великое, ведь все они связаны... Славя поправила растрепавшиеся волосы, недобро исподлобья наблюдая за бывшей вожатой. Поиграв желваками выдавила из себя. — Говори. Ольга Дмитриевна на мгновение нервно дернулась, но заметила это только внимательная Славяна. Она многое повидала до того как попала сюда. Вернее она вспомнила это пару минут назад. От и до. Видела и головорезов без нотки жалости и безнадежно больных людей со взглядом вечной тоски и безразличия к своей судьбе, и даже вспомнила смогла вспомнить Павла. По телу прошла дрожь и в сердце ударила молния изнутри, что из тела вышел надрывный рык. Летавшие вокруг площади птицы (преимущественно вороны)услышав этот леденящий душу звук, почти разом замертво рухнули на землю. Лишь некоторые из них успели каркнуть напоследок, перед тем как стать очередной кучкой перьев и мяса на побитом асфальте площади, или же нелепо зависнув на ветках деревьев. Одна из птиц, падавшая прямо на голову Алисе, внезапно лопнула как воздушный шарик буквально в метре от девушки, оставив после себя лишь пару перьев, кружившихся и медленно опустившихся прямо на макушку гитаристки. Алиса мотнула головой и обратилась к Славе. — Давай прекращай дурить, подруга. Славя не ответила и тяжело дышала. Слишком сильной была боль от утраты прошлой жизни. Даже не сколько самой жизни - как людей, которых она теряла, одного за другим. Девушка осмотрела Ольгу Дмитриевну и полным усталости голосом прошептала — Зачем мы вам? Что вы делаете с теми, кого отправляете к нам?

***

Славя стояла в тени, облокотившись всем телом о дерево, выглядывая из-за него на полянку полную зелени посреди серого и изуродованного леса. Посреди полянки были две фигуры. Аккуратная, тонкая фигурка с золотыми волосами и длинной косой увлеченно беседовала с другой фигурой в форме защитного цвета, подпоясанной широким ремнем и пилотке. Девушка теребила косу и широко искренне улыбалась, устроившись на любимом пеньке посреди полянки, аккуратно подобрав ноги. На корточках перед ней сидел парень в военной форме и собирал одуванчики у её ног, передавая девушке. Девчонка начала из них что-то плести... — Славя... Славяна обернулась, бросив последний взгляд на сцену из прошлого и увидела перед собой Лену. — Нам пора. Лена вымученно улыбнулась, но сделала это искренне. «Кажется, она постарела», подумала девушка. — Да и ты уже не пионерка, милая, - Лена хихикнула и склонила голову набок. Маленькие аккуратные хвостики качнулись. - нам ведь теперь некого тут соблазнять и омолаживаться ни к чему. Но ты для своих лет та еще красотка. Славя ухмыльнулась, «да толку-то»... Лена повернулась и побрела обратно ко всем, а Славяна не выдержав, все же бросила полный ностальгии взгляд через плечо на полянку, где молодые влюбленные проводили последние часы мирной жизни... Славя коснулась своих волос. Они едва доходили до шеи, о былой роскошной косе до пояса даже и намека нет. Хозяин лагеря и этой несуществующей реальности развернулась и уверенно пошла к своим товарищам.