Книги на Перекрестке

В Амарантайне Феликс остановился в маленькой комнате под самой крышей. Таверна, занимавшая все этажи большого каменного здания, считалась лучшей в городе. В былое время Феликс вынужден был бы снять целый этаж; иного ему бы не простили. Он наслаждался новообретенной свободой — и старался не привлекать лишнего внимания. По пути из Скайхолда, который занял две с половиной недели, он понял, что выдает себя всем. Он сменил одежду, его общий был безупречен, и все же любой, с кем он говорил — от подавальщиц в тавернах до торговцев с располагающими улыбками — мгновенно определяли в нем выходца из Империума. Охранники из торгового каравана, с которым Феликс шел от самой орлесианской границы, рассказали, что с десяток лет назад Амарантайн едва не уничтожили Порождения Тьмы. Ферелден, решил Феликс, стряхивал с себя невзгоды, как мабари — блох. Город стелился под сапоги каменной мостовой, мягко сиял слюдяными окнами, галдел шумной торговой площадью и отказывался признавать, что мог бы не существовать. Молодой мужчина нашел Феликса в общей зале таверны за ужином. Он направился к его столу, едва переступив порог, и молча сел напротив; устроил лук с тяжелым колчаном на свободном стуле с высокой резной спинкой и принялся изучать Феликса внимательным расчетливым взглядом. — Добрый вечер, — сказал Феликс, очарованный его бестактностью. — Натаниэль, — сказал мужчина. — Я здесь, чтобы проводить тебя до башни. Глаза у него были светлые, в манере держаться чувствовалось что-то высокородное. Должно быть, у Серых Стражей имелись осведомители в городе. Вероятно, за Феликсом приглядывали, едва он миновал каменную арку ворот — а может, и раньше, да так хорошо, что он не заметил. — Феликс, — странно было опускать фамилию, представляясь, но он был в Ферелдене уже некоторое время, кое-чему научился. — Я могу закончить ужин? — Я возьму эля, — кивнул Натаниэль и поднялся. Они выпили в молчании. Есть расхотелось, но торопиться теперь, когда Феликс попросил об отсрочке, было бы глупо. — Как вам местное пиво? — спросил Натаниэль. — Ужасно, — честно признался Феликс. Натаниэль улыбнулся. — Тут нужна привычка, — доброжелательно сказал он. Для привычки требовалось время, а его Феликсу не хватало, но он кивнул и заставил себя допить; горький насыщенный вкус осел на языке, разгорелся теплом где-то внутри. Натаниэль подождал, пока Феликс сходил за вещами. Плату за ужин с него брать отказались. — Я ж не знал, что вы тут для этого, — смущенно сказал трактирщик, кивнув на терпеливо ожидающего Натаниэля. — Я могу заплатить, — попытался настоять Феликс, но трактирщик решительно помотал головой, пожелал ему удачи и что-то шепнул своей дочке, после чего она проводила Феликса ясным взглядом. — Вас здесь любят, — сказал Феликс, когда они с Натаниэлем вышли за порог. Вечер перетекал в прохладную ферелденскую ночь, но раз Натаниэль решил идти по темноте, то Феликс не решился спорить. — Это теперь, — непонятно сказал Натаниэль. — Значит, ты магистр? Феликс почувствовал некоторое облегчение, что он все-таки спросил. — Сын магистра. — Понятно, — сказал Натаниэль. — Первый раз в Ферелдене? — Я провел некоторое время в Редклиффе. — Как там? — спросил Натаниэль без особого интереса. — Думаю, теперь лучше, — искренне сказал Феликс. Они миновали ворота. Натаниэль перекинулся парой фраз со стражниками, забрал у высокого мужчины с присыпанными сединой волосами сумку. — Корреспонденция для башни, — пояснил он. — Обычно они сами доставляют, но раз уж я все равно здесь, решил захватить. — Это все связано с Порождениями Тьмы? — спросил Феликс, не в силах сдержать любопытства. Натаниэль хмыкнул. — Мы бы с ног сбились. Нет, тут просьбы, благодарности, прошения. — Разве этим должен заниматься не... банн? — осторожно поинтересовался Феликс; он прочитал что мог о государственном устройстве Ферелдена, но чувствовал себя не слишком уверенно, рассуждая на эту тему. — У Амарантайна нет эрла, — сказал Натаниэль с равнодушием, походившим на напускное. — Уже лет десять он находится во владении Серых Стражей. — Я полагал, Серые Стражи не должны заниматься политикой, — произнес Феликс, надеясь, что его слова не прозвучат нравоучительно. — На словах это так, — согласился Натаниэль и замолчал. Северная ночь была светлой, но дорога размылась под ногами, утопая в полутьме. Феликс, чувствуя себя не вполне собой, спросил: — Можно я использую магию? Только чтобы осветить путь. — Я не Храмовник, — отозвался Натаниэль. Феликс зажег на ладони сгусток света, и тот, подрагивая краями, поплыл рядом с его головой. Через некоторое время стал накрапывать дождь. Феликс подавил желание спросить, далеко ли им до Башни Бдения, и попытался согреть пальцы, спрятав их в рукавах. Какая-то часть его хотела никогда не дойти до конца этой мощеной грубым камнем дороги. — Стой, кто идет? — раздалось из темноты. Феликс встряхнулся, но Натаниэль не только не потянулся к луку — его лицо вдруг сделалось куда живее, повеселело. — И что ты тут делаешь? — спросил он. В кольцо холодного света шагнул эльф, которого Феликс едва не принял за подростка — невысокий, худой, с россыпью бледных веснушек. — Вас вышел встретить, — сказал эльф и полез в сумку. — Ты ж плащ не взял, придурок. А, ну и тебе я тоже прихватил. Подумал, ты небось не сообразил, что у нас тут холодно, зато мокро. Последние слова — как и сверток мягкой выделанной кожи — предназначались Феликсу. — Благодарю, — растерялся он. Плащ обнял его плечи теплом, капюшон укрыл голову от моросящего дождя. — Правда, что ты магистр? — любопытно спросил эльф. — Сын магистра, — сказал Феликс. — Ага, — обрадовался эльф. — Значит, правда. Командор тебя с потрохами сожрет. — Табрис, — укоризненно сказал Натаниэль. — А чего? — удивился Табрис. — Я ж по-дружески предупреждаю: сожрет. Он из этих, долийцев. То до се, древняя история. Уже небось ножи точит. — Табрис, — повторил Натаниэль, на этот раз настойчивей. — Ладно, — понял Табрис. — Не нагнетаю. Ну чего, пойдемте, что ли? Тащитесь вы конечно, как хромые кони. Я думал, куда раньше на вас выйду. — Далеко ли отсюда до Башни Бдения? — все же спросил Феликс. — Ну, если идти как вы... — Вдвое меньше, чем уже прошли, — сказал Натаниэль. — Она скоро покажется из-за поворота. Так и случилось. Натаниэль и Табрис разговорились — Феликс удивился отстраненно, Натаниэль показался ему молчаливым — а потом дорога свернула, и в темноте проступил силуэт башни, освещенной огнями. Феликс почувствовал смутное узнавание — она не была тевинтерской, но была такой же древней, как Империум, и ее камни все еще хранили в себе старую магию так же, как дышал ей Минратос. Когда Дориан тепло прощался с ним, он верил, что у Феликса есть шанс. Феликс согласился ради него, ради отца; ради того, чтобы дать им немного пожить без мысли, что скоро он неизбежно умрет. Дориан выглядел таким счастливым и вдохновленным, таким влюбленным — было приятно запомнить его так, а не с морщинкой между бровей и несчастным взглядом. Феликс принял однажды, что отпущенное ему время коротко; реорганизовал свой разум, успокоил чувства и научился с этим жить. Он почитал себя человеком рассудка. Но сейчас, в зябкой ферелденской ночи, он, с колотящимся сердцем, знал, как близок конец его пути, ощущая себя одним из своих далеких предков-язычников, когда-то пришедших в Ферелден. Что-то ждало его в этой башне в конце дороги. Просто Феликс еще не знал, что.