Продай мне имя

На неё беспокойным взглядом смотрел очкарик. Увидев, что девушка снова с ним, он тепло улыбнулся, но испарина на его лбу говорила о том, что с парнем было что-то не так. — Что случилось? — осипшим голосом спросила девушка. — Думаю, что это был первый уровень защиты, — он устало привалился к какой-то серой стене. — Он выявляет страх и показывает его в самом красочном свете. — Страх, — она вспомнила то, что выглядело, как её отец. — Ясно. А… — ей захотелось спросить, что видел её друг, но, заметив его ужасное состояние, она передумала: — Где мы? — Второй уровень, — он пожал плечами. — Мы могли погибнуть? — ей нужно было знать точно. — Это была иллюзия. — Как мы попали сюда? — она огляделась, но увидела лишь серые стены. — Нас сюда автоматически перенес телепорт, когда мы добрались до конца коридора. — Но я не… — Я перенес тебя, иначе ты бы могла не проснуться, — по его лицу пробежала мрачная тень. — Здесь иллюзия страха не может нам повредить. Я так думаю. — А ты сам проснулся? — этот вопрос показался ей важным, но она подозревала, что ответ не последует. Однако он ответил, кидая ей странный взгляд: — Я не мог по-другому.

Камера 7841-ди

— Уходи! — он подбежал у матери и потащил её в сторону ближайшего здания. — Ты не должна стоять посреди боя! — Я пришла сказать, что ты поступаешь правильно, — она заставила его остановиться и заглянула в его глаза. — Ты всё делаешь правильно… Доктор открыл глаза и понял, что сидит на чем-то очень холодном. Он посмотрел вокруг. Его окружал лес, и Повелитель Времени вспомнил, где он. Из его груди вырвался истошный крик. Пальцы впились в ледяную землю до боли, до судорог. А в голове билась ужасная мысль: «Я схожу с ума…»

ЦСОС-74, второй уровень

Второй уровень тоже представлял собой коридор, но на этот раз он был с однотонными ровными серыми стенами. Внутри них горел и иногда помигивал приятный голубой свет. Коридор все также извивался змеей, и, несмотря на внешность, выглядел еще более зловещим, чем первый. Друзья шагали по нему, всё так же вздрагивая от каждого шороха. — Что ты видел на первом уровне? — спросила-таки девушка у очкарика, который стал выглядеть менее бледным и испуганным. — Не думаю, что это хорошая тема для разговора, — он почему-то отвернулся. — А мне мама всегда говорила, что свои кошмары нужно рассказывать, чтобы они больше тебя не преследовали. — Это не просто кошмар, — тихо сказал очкарик. — Это… воспоминание? — И все-таки это плохая тема для разговора. — Но она не так плоха для монолога, — девушка натянуто улыбнулась. — Поэтому слушай мой кошмар… И она рассказала ему всё, что увидела, потому что он всегда её слушал. Он знал о ней всё с их самой первой встречи, когда она напилась на помойке с незнакомцами, которые притащили пьяницу к дому местного библиотекаря и по совместительству секретаря по административным нарушениям. Очкарик приютил её на ночь, накормил утром тем, что было из съедобного, а она излила ему душу. Ему пришлось выслушать и про отца, который, находясь на посту короля Фридона, долгое время пытался договориться с далеками и обменять пару залежей и скважин топлива на свободу Безымянных, и про мать, сбежавшую из дворца вместе с пятилетней дочкой после ареста мужа, и погибшую неделю назад, и про потерянный заработок из-за введения новой техники на заводе, где она, еще несовершеннолетняя и потому не имеющая хотя бы одного имени, работала за еду и тёмную комнату с вечно сырыми стенами. Теперь прошло уже шесть лет с той первой встречи, но очкарик всё так же её слушает, всё так же знает о ней все. Но о себе молчит. В особенности о суде, на котором его чуть-ли не посадили в ЦСОС-74. Об этом суде слышали многие, но ничего не знали точно. Но девушке было вполне комфортно с неразговорчивым другом, хотя иногда любопытство съедало изнутри. Например, как сейчас. — Мы можем повернуть назад, — сказал очкарик после рассказа подруги. — Ни за что, — резко ответила она. — Лучше я умру здесь, чем на помойке. А ты? — А я с тобой, — он ободряюще улыбнулся. — Но что же будет на втором уровне, если на первом был страх? — Наверняка это тоже будет связано с иллюзией. Я почти уверен в том, что их создают стены, в которые встроена какая-то техника. — Ты же не предлагаешь их расковырять? — девушка усмехнулась как-то нервно, ожидая от друга чего угодно. — Это крайние меры, — он притронулся к стене рукой. — На самый экстренный случай. — Ну, теперь есть хоть какой-то план.

Камера 7841-ди

— Ты боишься большого злого волка, Доктор? — глаза оборванки смотрели в пустоту и ярко горели… Он не хотел поддаваться безумию. Он старался сопротивляться, но оно упрямо отнимало у него сознание и мешало думать. А о чем он думал? О чем он думал? О чем?..

ЦСОС-74, второй уровень

Коридор казался бесконечным. Молчание — тяжелым. Тишина — напряженной. Девушка понимала, что на первом уровне что-то произошло с её другом, и это, возможно, уже нельзя исправить. Он больше не выглядел напуганным. Напротив, казалось, что очкарику всё равно, мигают голубые лампы в стенах или нет, преследует его кто-нибудь или нет. Что-то в нем преломилось и теперь держалось на тонкой нити. Девушка боялась, что эта нить оборвется раньше, чем её друг сможет оказаться на пятом уровне, который сейчас казался недостижимым. — Прекрати пялиться на меня, — спокойно попросил очкарик, смотря в серый пол, по которому медленно шагал. — Я не пялюсь, — девушка тут же отвела взгляд с его лица. — Теперь нет. Снова повисла тишина. Шаги по полу тоже почти не нарушали её. — Я просто задумалась, — она решила продолжить разговор, решив, что так время пойдет быстрее. — И, конечно же, мое лицо стимулирует твое мышление, — очкарик как-то горько усмехнулся. — Да, у тебя на лице всегда такое умное выражение. — Ты улетишь, а я останусь, — вдруг сказал он, и даже намеки на улыбку резко исчезли. Его голос звучал ровно и бесцветно. Ритм шагов не изменился. Он сказал это как между прочим, но что-то странное все равно было услышано ей. — А ты бы хотел остаться? — спросила девушка, и тут же поняла, что это не тот вопрос, который она должна и хотела задать: — Или ты бы хотел улететь со мной? — Нет, — он покачал головой, но это не было ответом, это было просьбой помолчать. — Ты улетишь, а я останусь. Это то, что должно произойти. Это то, ради чего мы тащим свои задницы прямо в ад. Это то, чего ты хочешь. — Нет, — пришла её очередь качать головой. - Нет. Не говори так. Если ты захочешь полететь со мной, я буду счастлива и продам душу далеку ради имени для тебя. Очкарик резко остановился и пристально посмотрел в её глаза: — Только попробуй. — В смысле? Он пригрозил ей указательным пальцем: — Только попробуй пожертвовать жизнью ради меня, и я воскресну для того, чтобы оборвать тебе уши, ясно? Девушка улыбнулась и кинулась другу на шею. Он удивленно захлопал глазами, не решаясь обнять её в ответ. — Я серьезно, — в конце концов сказал он. — Я тоже, — она закрыла глаза, вдыхая его запах и чувствуя его тепло. Сейчас у нее нет никого, кто был бы к ней ближе, чем он. Внезапно её руки сомкнулись, сжимая пустоту. Девушка распахнула глаза, но её взгляд уткнулся в непроглядную темноту. Она обернулась. Снова обернулась. Вот только от этого темнота не рассеялась. Казалось, она наоборот становится все чернее, все тяжелее, все страшнее. — Эй? — девушка робко подала голос, но он тут же утонул в густой тьме. Паника стала нарастать с огромной скоростью и биться в виски, грудину и горло. — Кто-нибудь? — она обхватила голову руками и зажмурилась, но темнота настигла её взгляд и под веками. Она снова открыла глаза и попыталась глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но темнота отнимала воздух, заставляя дышать чаще. Горячие слезы сами по себе потекли по щекам девушки. Она стала бессмысленно вертеться на месте, хватаясь руками за черноту перед собой, чтобы найти хоть какую-нибудь опору. — Помогите! — крикнула она, но получилось лишь глухо прошептать. Темнота не давала звуку распространяться. Девушке начало казаться, что тьма в её легких, в её ушах, в её глазах. Ей казалось, что темнота маленькими черными насекомыми кишит на её теле, и она начала отчаянно бить себя руками, отряхиваясь, сбивая тьму с одежды. — Помогите! — девушка думала, что истошно кричит, но не слышала собственного голоса. Темнота была повсюду. — Я же просил тебя не забывать, — чей-то голос пробился через тьму в её уши. — Почему ты всегда такая непослушная? — Помогите! — девушка куда-то упала, хватая ртом тяжелый воздух, содрогаясь от рыданий, борясь с темнотой. — Я ослепла! Я ослепла! Помогите! Я не вижу! — Успокойся. Все в порядке. Все хорошо. Ты можешь дышать. Вдохни воздух. Дыши. — Темно! — истеричный крик стал больше похож на хрип. — Я ослепла! — Дыши. Вдыхай воздух. — Помогите! — она рвала на себе одежду и кожу, лишь бы избавиться от темноты, лишь бы содрать её, въевшуюся в тело. — Дыши, — успокаивающий голос разорвал темноту одиноким светлым лучиком и принес с собой свежий воздух. Она глубоко вдохнула его и медленно выдохнула. Темнота начала растворяться в свете спасительного голоса. Девушка схватилась за что-то теплое. За чью-то руку. Вскоре глаза снова смогли рассмотреть лицо очкарика, который выглядел еще хуже прежнего. На его лбу была испарина. Зрачки были расширены. Лицо было чуть ли не мертвенно бледным. Девушка еще сильнее сжала его руку, всматриваясь в голубые глаза, таящие новую тайну. — Это было отчаяние, — девушка смогла-таки дать имя той темноте, что душила её. — Ты снова спас меня. Спасибо. Он натянуто улыбнулся: — Всегда пожалуйста.

Камера 7841-ди

— Ты был ошибкой, Доктор. Ты отнял у меня человеческую жизнь, — она смотрела прямо в его глаза, хотя рыжие волосы, поднятые ветром, падали на её лицо. — Я тебя ненавижу… — Нет! — крикнул Доктор в небо. — Этого не было! Не было! Эми не говорила это! — он вгляделся в сплошные серые облака и нахмурился. — Или говорила?