Обратная сторона зла

      Пробуждение как всегда началось с монотонного и унылого постукивания капель о каменную кладку. Это уже не раздражало как в первые дни. Скорее, было неким секундомером, что равномерно отсчитывает время их пребывания здесь.       Существования...       От одного стука до другого около трех секунд. До того, как придет стража за одним из них — восемьсот капель. Пошел отсчет...       Король демонов прикрыл глаза и сглотнул слюну, пытаясь промочить иссушенное от криков горло.       ...Семьсот девяносто семь, семьсот девяносто восемь, семьсот девяносто...       — Пошёл!       Дикий рык разнесся по всей темнице, оглушая и разматывая новый клубок боли где-то внутри. Сначала в голове, а потом плавно переходя в грудь и ноги. Тело отвечало на каждый тембр голосов их мучителей. Как ни пытался сдерживаться и брать себя в руки, Король демонов с каждым днём всё больше познавал такую эмоцию как страх. Раньше это могло быть мимолетное ощущение, скользким червем проползающее по телу и исчезающее, едва проходило осознание своей силы. Он знал, что есть это чувство, но никогда не испытывал его в таком количестве, и главное — к людям. Драгнил и Фуллбастер, с которыми он так ожесточенно бился и от которых получил тяжелейшие раны в своей жизни, теперь казались детьми на фоне тех, кем были его тюремщики.       Новый Совет теперь не был сборищем идиотов и простофиль, как прошлый. Это были изощренные, не знающие пощады людишки. Настоящие садисты. Будь они этериасами, достигли бы небывалых высот. Эти мучители не отличаются от демонов жаждой чужих страданий и крови.       Правда, теперь ощущение, что он находился с такими плечом к плечу, вызвало почти агонический ужас и нервное метание.       «Кёка бы оценила...»       Лучше бы его убили...       Марде Гир невесело усмехнулся и чуть сжал зубы, когда мимо его клетки буквально протащили упирающегося и рвущегося с цепей Шакала.       Непримиримый демон, несмотря на всю боль, что причиняли его мучители, доводил себя почти до смерти, мечась как загнанный зверь, но не давал надежду, что смирится со своей участью... Он не сдается. Марде Гир всегда разрешал Шакалу больше вольностей. И рыжий демон привык...       Он не продаст свою жизнь дёшево.       В отличие от Сейры.       Обычно апатичная и уравновешенная демонесса сейчас потеряла всякую надежду и смысл своего существования, лишь сидела в клетке напротив, уныло опустив голову и чуть качая искалеченную руку.       Тёмный король сощурился. Что за мерзкое отродье эти люди? Они кичатся своей человечностью, своими чувствами, своим... милосердием, но при этом ведут себя с пленниками, так же, как и те, кого ненавидят. Что за абсурд? Какая тогда разница между ними?       Сотни лет за плечами демона упорно давили своей мудростью и знаниями.       Он привык к логично-рассудительному течению действий. Он любил порядок во всем.       А тут... Параллельные прямые повсюду пересекаются. Но ведь это невозможно!       Хотя, двуличность присуща людям. Господин Зереф предупреждал, что эти букашки всегда прячутся за маской благодетелей, скрывая мерзкую, тщеславную натуру.       Убогие существа... Они орут о высоких целях?!       У «Тартароса» тоже была цель, к которой они стремились. Считали великой. У них тоже было за что бороться. Они готовы умереть за свою идею. И многие умерли.       Но! «Лик» был создан Советом. Не демонами и даже не Зерефом. Советом!       Людьми! Для покорения себе подобных. В страхе потерять власть и вездесущий контроль, эти насекомые создали эту бомбу.       Об «Эфиреоне» лучше вежливо молчать. Тактическое заклятие массового уничтожения. Площадь разрушения от взрыва не снилась Шакалу и в самых радужных мечтах.       И сейчас они празднуют победу и вопят о своем великодушии на всех углах. Эти выродки, с улыбками счастья и наслаждения, с прирожденными энтузиазмом и жестокостью, которым и Кёка в подметки не годится, пытают демонов.       Талантливо, словно обученные с малых лет, они придумали каждому демону отдельную пытку.       Шакал сейчас похож на ходячий кусок жаренного, обугленного мяса. Он не боится огня. Зато Совет вычислил формулу обжигающего льда. «Ушастого» обкладывали этим льдом со всех сторон, а потом задавали вопросы.       Сейра не вылезает с дальнего угла темницы и, насколько помнит Марде Гир, постоянно сипит и всхлипывает.       Она каждый день вдыхает тяжелый аромат какого-то порошка, что превращает легкие демонессы в фарш.       Был еще Темпеста, который... Был...       На нем испытывали какое-то оружие. Испытания прошли успешно.       Вонючие людишки долго и с интересом рассматривали его тело, что извивалось в агонии и выписывало небывалые движения. Его ломало и дергало... А они смотрели, словно это был экспонат. А после на несколько дней оставили на всеобщий обзор перед уцелевшими. Проверяли, как те среагируют, проснется ли в них страх и откроют ли они рты.       Шакал сначала истерично хохотал, а после начал вышибать решетку, грозясь вырвать им глаза и сожрать в сыром виде.       Это был первый раз, когда рыжий демон проявил такое участие к согильдийцу, хоть и уже погибшему. Но за это он жестоко расплатился. Люди говорят о дружбе и товариществе, только когда дело касается спасения их собственной шкуры.       Оставшиеся дни «ушастый» лежал почти без движения, дергаясь в агонии и пытаясь выжить. Слуги Совета постарались основательно, «воспитывая ублюдка» и «указывая псине на место».       Впервые за всю долгую жизнь Марде Гир, как-то тихо и про себя шипел просьбу ко всем силам, чтобы Шакал выжил. Этот псих — единственный из них, кто держится и не сдаётся.       Сам король демонов давно разорвал свой камзол и рубашку, стараясь перетянуть огромные кровавые полосы вылезшего мяса по бокам и на спине. Сломанные конечности он кое-как зафиксировал теми же кусками некогда дорогой ткани. Левая рука сейчас лежала в перевязке. Не всё так плохо. Сломано предплечье. До этого был открытый перелом кисти.       В голове, подобно кровожадным зверям, выли мучители:       «Где Зереф?!» «Где Зереф, мразь?!» «Где Акнология?!»       Да он бы с удовольствием сказал, если бы знал. Ведь нельзя отказать себе в последнем удовольствии от осознания, что этих ублюдков прикончили...       Чернокнижник — не фунт изюма... И не этериас, у которого, несмотря на сверхсилу и сверхспособности, есть свои слабости. С Бессмертным шутки плохи.       И при чем тут Дракон Тьмы? Он что, подкармливает его?!       Дверь его клетки распахнулась, выводя из транса и пропуская трех стражников с цепями.       Король демонов спокойно поднял взгляд и со скучающим видом обвел всех троих взглядом налитых кровью глаз. Такой жест презрения и неповиновения давался с великим трудом.       Внутри все сжалось, а к горлу начал подступать предательский ком предчувствия.       Боль... опять будет боль. Вопли этих ненормальных и душераздирающие треск и хруст собственных костей и сухой кожи, а после - булькающий звук собственной крови в венах.       Истощенный организм, уловив запах еды от одного мучителя, слабо трепыхнулся в попытке подать сигнал мозгу, а губы непроизвольно сжались, скрыв судорожное складывание слюны.       Их не кормили. Считали излишней роскошью.       Нет, ну пару кусков хлеба швыряли в клетку. Как диким зверям, с намерением понаблюдать, как демоны будут их хватать и жадно поглощать людские подачки.       Но Марде Гир скорее бы сдох с голоду, чем подбирал хлеб. Есть надо было. Покрытые пушистой плесенью корки печеного теста привлекали крыс и тараканов. Не королевский обед, но привередничать не время. Тем более для демона сырое мясо не особо отличается от приготовленного.       Крысятина воняла но, зажав нос, можно было впихнуть в глотку пару кусков. А кровь немного притупляла чувство жажды. Надо выдержать.       Хотя бы чтобы не сдохнуть раньше остальных и чтобы его тело не бросили у них на глазах. Страшно представить, что будет с согильдийцами...       Страшно?       — Вставай... — Стражник прошествовал к королю Демонов с намерением пнуть. Но гордый демон уже был на ногах. Чуть откинув голову назад и сложив руки за спиной, предводитель «Тартароса» сжал зубы и сцепил пальцы за спиной, чтобы не рухнуть под ноги садистов.       — Смотри какой важный! Словно в тронном зале находится. Говорил же, что с ними мягко поступили. Слишком уж у этой мрази морда довольная. Ухмыляться и кривиться умудряется. За ничтожеств нас считает, а сам-то...       Болтуна резко прервал другой стражник.       — Сейчас с него спесь собьют. Не кипятись.       — Я не понимаю к чему этот цирк? Сразу бы их...       — Приказ есть приказ.       Пока стража говорила загадками и тайнами, Король демонов уловил, что Сейру также заковывают и готовят к «отправке».       Есть два варианта: массовая прилюдная казнь или прилюдная пытка и опять же — казнь.       Как там говорится у этих букашек?       Что-то там не слаще другого?       В общем, выбор не велик. Радует одно... Они получат избавление одновременно.

***

      Коридоры напоминали лабиринты и темные туннели, что ведут в ад.       По всем правилам кому-кому, а демонам не престало бояться нижнего мира, но именно сейчас было не по себе.       Чуть позади, сбоку, шла Сейра, а впереди волокли полуживого Шакала; изуродованный демон, держался на одной силе духа. С такими ранами долго не живут.       Сейра споткнулась и начала падать, но удавка на её шее затянулась, и демонесса повисла в петле, чудом не сломав шею.       Рука неестественно вывернулась, а ноги отказывались служить. Реугецутен медленно задыхалась. Руки с обломанными ногтями дернулись вверх, к удавке, но стража одернула цепь, и девушка продолжила задыхаться. Темные глаза вылезли, а рот истекал слюной и пеной.       — Вставай!       Яростно пнули в бок.       — Вставай, грязная тварь!       Опять пинок, и Марде Гир нервно дернулся: из глаз девушки брызнули слезы.       Она... плачет?       Короткий прощальный взгляд в его сторону и бесполезный писк.       — Господин...       Еще одно идеальное существо, созданное господином Зерефом, погибнет жалкой и бесполезной смертью от этих никчемных насекомых. А ведь их так мало...       Никто не успел ничего понять. Темный Король смог достать до мучителя Сейры. Он просто упал на него, придавив своим весом.       Поднялась шумиха. Реугецутен немедленно отволокли, предварительно поставив на ноги, а на ослушника обрушился весь гнев и животный страх убогих созданий.       Магические жезлы, что били странной магией, опаляя кожу, заколдованные дубины, дробящие кости, но всё было впереди. В лицо выплеснули вонючую жидкость.       Сначала стало холодно. Безумно холодно, кожу свело, и она застыла, а после начала отвалиться кусками. Демон захрипел, давясь собственной кровью.       — Основательно мы ему морду попортили...       — Господин! Господин Марде Гир!!!       Сейра впервые за всю свое существование проявила столько эмоций?       Темный Король поневоле попытался открыть веки.       Тело пробил ток безумного страха, отводя на задний план нестерпимую физическую боль...       Ничего не произошло. Он четко осознавал, что глаза открыты, но вокруг до сих пор царит тьма. Осознание пришло, как никогда медленно и вслух:       — Марде Гир... ослеп.