Обратная сторона зла

      — Еще раз встанешь, уши надеру.       Высокая пожилая женщина кинула мимолетный взгляд на ёрзающего Шакала, который, судя по последним попыткам подняться и куда-нибудь рвануть, чувствовал себя вполне неплохо.       Ушастый этериас недовольно ворчал и вертел хвостом. Его не устраивало всё. Всё это. Валяться, подобно букашке, кверху лапками и изображать умирающего было не в духе демона. Раны затянулись, кости срослись, а внутренний огонь набирал обороты. И как у других получается спокойно всё терпеть? Сейра так вообще напоминает саму невинность. Сидит на кровати сложив руки и смиренно опустив голову.       Раздражает её поведение! Думает, феи всё простят?! Люди не могут вот так взять и приютить бывших врагов! Глупые, наивные мысли. Совсем расклеилась в тюрьме.       Вот Господин держится достойно, но и он своим поведением не радовал Шакала. Рыжего подрывника вообще мало что радовало. Он всегда жил на полную. Что хотел, то и творил. А сейчас он словно потерял весь запал и азарт, сидит, как собака на цепи, и от этого хотелось разнести всё к Зерефовой бабке!       Сейра, в отличие от согильдийца, хоть и чувствовала себя не в своей тарелке, старалась быть спокойнее и сдержаннее. Она постоянно косилась на Марде Гира. Доселе неведомое ей чувство вины теперь разрасталось и грозило не привыкшую к таким всплескам демонессу загнать в глубокую депрессию.       Тяжело вздохнув, Реугецутен приняла чашку из рук вредной целительницы и, даже не поморщившись, покорно выпила горькую настойку.       Шакал хмыкнул. Что за бред? Они словно слепые котята. Тыкаются в углы и не знают, что делать. Тёмный король молчит и не произносит ни звука, а без его ровного, спокойного голоса как-то не по себе. Он молча выполняет все указания и погружен в свои невеселые мысли. Хотя по лицу бродит ненавязчивая улыбка.       — Позволите? — детский голос ещё чуть дрожит и иногда срывается на последнем звуке, но малышка тверда в своих намерениях и смело подходит к опасным существам.       Первой, с кем познакомились демоны после своего освобождения, стала Венди. Мелкий ребенок-дракон. Поначалу, обе стороны недоверчиво и с опаской косились друг на друга, но Марвелл первая сделала шаг на встречу, подойдя к Шакалу и смело протянув к груди демона светящиеся мягким светом ладошки:       — Я Венди. Я помогу вам...       С тех пор этот звонкий девичий голосок стал словно музыка для ушей этериасов. С её приходом боль исчезала, а тело всегда наполняла живительная сила, стоило прикоснуться тёплым ладошкам. И, хотя демоны гордо молчали и не говорили ни слова маленькой волшебнице, внутри каждого понемногу разрасталось чувство благодарности этому мелкому созданию. Правда, одно в голове не укладывалось: как ОНА победила Эзеля?! Вот эта мелочь-недоросль и могучего демона?       Но сюрпризы были ещё впереди. Полюшка, у которой демоны и находились, стала поистине жутким открытием. Наивные порождения Зерефа после слов Макарова о «нашей лучшей целительницы и просто милой волшебнице», ожидали увидеть трясущуюся в страхе старуху с мешком трав в руке, что чертит вокруг себя защитные барьеры и боится слово произнести. Однако, когда Шакал огрёб по голове метлой за попытку побега, приведший их сюда Макаров, попытавший счастья «остаться», получил гневное послание и пинок. Марде Гир и Сейра, не сговариваясь, заткнули демоническую гордость и ненависть к человечеству и негласно приняли главенство Полюшки. Никогда не отличающийся трепетным отношением к E. N. D. Шакал в первый же день знакомства выдал богохульную фразу:       — Зачем возвращать мастера E. N. D.? Её одной хватит за глаза...       Сейчас целительница усадила парня на кровать и смазывала все его раны вонючей мазью, от которой у демона непроизвольно дергался чувствительный нос, и он беспрерывно чихал, смешно морщась. Кончик хвоста демона забавно подрагивал, и Венди с облегчением слышала тихое хихиканье Сейры, которая явно приходила в себя и осваивалась довольно быстро. Демонесса прикрывала улыбку ладошкой, но с интересом наблюдала, как Шакал в очередной раз мотнул головой и выдал громогласное: «Апчхи!»       Казалось, что начинается новая страничка в жизни этериасов, но не вся троица облегченно вздохнула, избежав казни.       Марде Гир молча сидел на кровати и даже не прислушивался к тому, что творится вокруг. Они уже две недели на свободе. Две недели как они официально взяты под опеку «Хвостатыми». До этого, судя по словам Макарова, они месяц провели в заключении. Темный Король даже представить себе не мог, что столь ничтожный срок покажется ему вечностью по сравнению с его четырехсотлетним возрастом. Каждый день в плену походил на столетие, каждая пытка на безумие сумасшедшего и жадного до крови зверя, а камера представляла собой отдельный каменный ад. Но сейчас это было иначе.       Всего лишь пару лун назад он был Повелителем Преисподней. Абсолютным Демоном, что только своим именем внушал первородный ужас и с которым мало кто мог сравнится в силе. Он повелевал этериасами и шёл к четко поставленной цели. Он БЫЛ.       И, всего лишь за пару жалких часов, вся его гордость, честь и смысл существования, были растоптаны букашками-людишками. Все четыреста лет существования превратились в тлен и ничто... А после? После он стал игрушкой в руках садистов. Его, Короля Преисподней, пытали, унижали, превратив в беспомощного жалкого узника. Лишили зрения, сделав слепым посмешищем. Оставили жить, испытывая на себе всю тягость побежденного. Где?! Где хваленая людская человечность?! Или она заключается в том, чтобы миловать ради еще большего позора?! Почему его не убили?! Зачем заставили чувствовать это унижение?! Быть казненным, как жалкий отступник, и тут насмешка судьбы — теперь он спасен теми, кто лишил его всего!       Руки непроизвольно сжались в кулак. Как хочется разнести их всех. Уничтожить и стереть в прах мир со всеми людьми. Показать торжество высших существ! А ведь сейчас его силы восполнены, он может одним ударом прикончить и жалкую старуху и эту излучающую жизнь девчонку. Одним махом. Одним ударом проклятия. Но... Но он не так низок, как они. Он будет благодарен. Жизнь за жизнь. Он вернет долг. Нет неоплатного долга. И он вернет его сполна, а после... А вот что после Тёмный Король и сам не знал. Он старался не думать об этом «после». Они лишились смысла своего существования и тема будущего была для него запретна даже наедине с самим собой.       Сейчас радовало, что он не видит унижения своих согильдийцев. Смирившуюся Сейру и вечно ворчащего, но с легкой иронией и шуткой, Шакала. Не видит участливого взгляда и заботы Полюшки. И этой жизнерадостности Венди.       Сцепив зубы и глубоко вдохнув, Марде Гир сосредоточился на внутреннем спокойствии. Нечего барахтаться и рычать в пустоту. Излишние эмоции и чувства приносят дисгармонию и нарушают баланс. Его нет. «Тартароса» нет и Марде Гир Тартароса тоже нет. Зачем нужен тот, кто присматривает за руинами? За тем, чего уже нет и не возродится? Он сам должен стать ничем. Ведь он был уничтожен ещё тогда, когда был уничтожен куб... В прах. Значит, так тому и быть.       Венди в этот момент подошла к Тёмному Королю и, присев рядышком на край кровати, улыбнулась, поднеся ладошки к затянутой белесой пленкой глазам. Демон даже не шевельнулся. Небесная уже привыкла, что он отрешен и, по видимому, находится глубоко в своих мыслях, не желая пускать туда посторонних.       Девочку сразу предупредили, что её ждет нелегкая работа и очень специфические больные. Когда она услышала от Мастера имена, как где-то внутри поднялось легкое негодование и опасение вперемешку со страхом. Остатки ощущения после применения драконьей ярости. Она много пережила из-за «Тартароса». Они с Чарли едва не погибли. А "Лик"?!       Но едва Марвелл зашла в домик Полюшки, как в нос ударил запах боли, крови и страданий, которые пропитали воздух в доме женщины. Взгляд натолкнулся на изуродованных и покалеченных демонов, сердце непроизвольно сжалось, а ноги подкосились. Но стоило ей сделать шаг по направлению к бывшим противникам, как резко подскочивший Король Демонов слепо огляделся и прерывисто задышал, Сейра всхлипнула и сжалась, пытаясь закрыться одеялом и руками, а Шакал задергался и затравленно зарычал. Демоны спали и, не успев очнуться ото сна, готовились к новым пыткам. Месяц пребывания в гостях у Совета превратил их в загнанных в угол зверей.       Бывшие враги были смертельно напуганы первым появлением Венди. Им понадобилось несколько минут и целая успокаивающая тирада от Полюшки, что им ничего не угрожает, чтобы перестать метаться, как затравленные. Поняв, что перед ними всего лишь ребенок, Реугецутен и её взрывной согильдиец доверились маленькой целительнице.       Но Марде Гир долго не подпускал девочку ближе, чем на расстояние вытянутой руки, поэтому его лечение затянулось. Он откидывал ладошки Венди в стороны, хотя она доверчиво тянула их к ослепшему и озлобленному демону. Никогда не принимал еду и питье непосредственно из рук. Плошки и чашки ставили на стол и отходили, и лишь тогда Марде Гир чуть неуклюже тянулся и брал их. Гордый демон не давал даже обрабатывать свои раны, надеясь на регенерацию. Полюшка укоризненно поджимала губы и качала головой. Даже буйный Шакал, поняв, что магия Марвелл несет исцеление, вел себя нормально, а вскоре начал перекидываться девочкой парой дежурных фраз.       Небесная обреченно вздыхала и задумчиво подносила кулачки к подбородку, когда в очередной раз Тёмный Король отворачивался от неё, садясь спиной и высокомерно встряхивая спутанным хвостом. Не помогали и тихие уговоры Сейры, что тайком шептала и упрашивала предводителя принять помощь. Девушка молила темноволосого, но тот сердито махал головой, а после и вовсе не обращал на неё внимания.       Лишь спустя неделю, когда стало ясно, что самому демону вряд ли удастся восстановиться полностью, он принял помощь. Нехотя, недовольно сжав зубы и морща нос от запаха Марвелл. И сейчас уже вторая неделя как девочка старалась понемногу вернуть зрение темноволосому. Он понемногу различал тени и едва размытые силуэты, но это уже был прогресс.       Сейчас привычное тепло, запах росы, солнца и ветра защекотали ноздри и как всегда заставили его напрячься. Его опять обволокла эта магия и это ощущение воздушного потока вокруг, словно оказываешься в теплом кармашке из травы в поле во время солнечного дня. Он терпеть не мог драконов. Они его безумно раздражали. Но эта мелочь...       Она пахла как дракон, но и одновременно приносила, словно глоток свежего воздуха, легкий ветер и еще запах его любимых роз. Он словно видел чуть распустившиеся бутоны и усеянные шипами стебли. Красиво и опасно. Идеальное сочетание изысканности и силы. Как этериасы. Он любил сравнивать своих подопечных и себя с розами. Ведь у них так много общего.       Улыбка невольно расплылась на лице демона и, внезапно для самого себя, он заговорил.       — Марде Гир чувствует запах роз...       Чуть охрипший от долгого молчания голос заставил всех встрепенуться. А Сейра и Шакал и вовсе привстали со своих мест, правда, опасаясь подходить ближе. Они знали, что господин недоволен. Да и Полюшка будет не в восторге. И тут еще был вопрос, кто же опаснее в гневе.       Марвелл взглянула на наставницу, а после опять повернулась к Марде Гиру. Набрав в грудь воздуха и выдыхая вместе с ответом, тая в глубине души и сердца надежду, что демон «оттаял», девочка радостно выпалила:       — У нас вокруг гильдии посадили много розовых кустов. Скоро сможете их увидеть.       Она надеялась поднять настроение своему угрюмому пациенту, но тот больше не произнес ни слова, снова уйдя в свои мысли. Напрасно она пыталась вновь заговорить про цветы и гильдию. Все её слова уходили в пустоту. В абсолютную пустоту души и глаз Абсолютного и поверженного демона.       Это было плохо. Ведь через три дня подопечным предстоит познакомиться с гильдией. И если Сейра была вполне к этому готова, да и Шакал неплохо вливался, то тот, на кого они равнялись, и чье мнение для них — закон, был далеко не дружелюбен. Несмотря на спасение, Марде Гир продолжал презирать людей, хотя, после всего произошедшего, нет сомнения, что он их просто ненавидит. Он лишился смысла своего существования, он потерпел поражение от тех, кого не считал достойными даже своего внимания. Ненависть и желание отомстить пропитали его насквозь, и лишь богам известно, как он себя поведет.