Работа над ошибками

Несколько минут Луз просто стоит, подставив руки и лицо холодным каплям. Она скучала по этому. На Кипящих островах нельзя было просто выйти в дождь и постоять под открытым небом, почувствовать, как холодные капли ударяются о кожу… ей не хватало этого. Наконец, она вздыхает и открывает глаза. Портал… да, нужно забрать с собой портал. Она нажимает кнопку на ключе и с характерными звуками дверь складывается в компактный вид чемоданчика и Луз берет ее за ручку. Снова вздыхает и идет по хорошо знакомому пути к родному дому. На несколько минут она будто отправляется обратно в прошлое. Сейчас она поднимется по ступенькам, постучит в белую дверь, и ей откроет ее мать. Она улыбнется со слезами на глазах и тихо скажет «Привет, мам… я вернулась». А затем крепко-крепко обнимет, вдохнет родной запах и расплачется как малышка. Но этого не будет. Камилла умерла много лет назад, У Луз не осталось никого… Мягкий желтый свет в окнах родного дома заставляет Луз замереть в недоумении. А затем вдруг она вспоминает и ее продрогшее пустое сердце наполняется теплотой. Ну конечно, как она могла забыть? Ви, ее дорогая названная сестра, все еще живет в этом доме. Не пожелала она возвращаться на острова давным-давно, решив, что мир людей ей привычнее и милее. Луз улыбается и прибавляет шагу. Затем снова замедляется и задается вопросом: а будет ли василиск рада видеть ее? Они не общались так давно, последний раз виделись на похоронах их матери. Луз рвано вздыхает, останавливаясь перед ступеньками, а затем все же поднимается по ним. В конце концов, если Ви не захочет ее видеть, она уйдет. Ничего страшного. Найдет укрытие в старом доме, где когда-то они проводили время всей компанией… Луз вздыхает, трясет головой, прогоняя воспоминания и стряхивая с волос воду, и, наконец, робко стучит в дверь. Ждет… около минуты ничего не происходит, но, наконец, за дверью слышатся шаги. Еще через несколько секунд скрежет механизмов замка и дверь открывается. Ви в своей человеческой форме, которая выглядит теперь взрослее, но все еще молодо, с недоумением смотрит на нее несколько секунд… затем глаза ее расширяются и в них видится узнавание. — Луз?.. — вопрошает она неуверенно. — Привет, Ви, — Луз улыбается. — Извини, что поздно, я… Ей не дают договорить, резко втягивая в дом и заключая в крепкие, нежные и теплые объятия. На пару мгновений Луз застывает словно истукан, а затем расслабляется и тоже обнимает сестру. На глаза наворачиваются слезы, но на этот раз от любви и облегчения. Она думала, что у нее не осталось в этом мире близких ей существ, напрочь позабыв о своей сестренке. Как она могла? Она забыла непозволительно много… и это наталкивало на определенные размышления, но пока что Луз решает отбросить их в дальний ящик. Все потом. Ви, наконец, выпускает ее из своих объятий, но все еще держит руки на плечах, глядя ей в лицо. — Мой Титан, Луз… — шепчет она, разглядывая осунувшееся лицо, морщинки, седину в волосах. — Я выгляжу ужасно, я знаю, — Луз хрипло смеется. — Я так скучала по тебе, — Ви снова обнимает сестру и гладит ее по голове, затем отстраняется и расцеловывает лицо, а после снова прижимает к себе. Так они стоят еще несколько минут. Луз чувствует, будто что-то в ней оживает. Будто пустыня, много лет не видавшая ни капли воды, внезапно политая щедрым дождем. Будто некий груз, отягощавший ее душу, стал немного легче. Наконец, Ви выпускает ее из объятий и берет за руку. — Пойдем, налью тебе чаю. «Давай я налью тебе чаю, сладкая», — ласково говорит Эмити, а после Луз не может вспомнить, что делала последние полчаса и как оказалась на ритуальном камне в очередной раз. Она рефлекторно отдергивает руку и трясет головой. Ви смотрит на нее с вопросом и беспокойством. — Все в порядке? — Да… да, в порядке, — бормочет Луз. — Но я, пожалуй, буду кофе, — она вымученно улыбается. — Так давно не пила нормального кофе! Ви отвечает ей сочувствующей улыбкой. Она понимает, что сестра не договаривает ей что-то о своих чувствах и мыслях, но не давит. И Луз благодарна ей за это. Невольно вспоминается, как Эмити постоянно расспрашивала ее, пыталась залезть в душу и вызнать все, что она думает и чувствует. И это заставляло Луз лишь сильнее пытаться от нее закрыться и отгородиться. Она понимала, что это ранит ее жену, но просто не могла открыться ей. Может, если бы та не давила расспросами постоянно, Луз могла бы открыться ей со временем, но Эмити нужно было знать все и сейчас. Луз поджимает губы. Как хорошо, что больше этого не будет. Они идут на кухню, но перед этим Ви отводит сестру в ванную и приносит ей сухую одежду. Луз с благодарностью кивает и переодевается, стараясь не ловить взглядом свое отражение в зеркале. Ей невыносимо смотреть на свое тело, принадлежащее старухе, а не молодой девушке. Закончив, она выходит на кухню. Там в воздухе уже стоит аромат свежесваренного кофе, а Ви как раз наливает его в чашку. Добавляет молока и ложку сахара, и Луз удивляется, как та до сих пор помнит ее вкусы! Василиск ставит перед ней кружку, себе наливает теплого молока с ложечкой меда, и садится за стол напротив сестры. Некоторое время они просто молчат, каждая потягивая свой напиток. Луз больше греет о кружку озябшие пальцы, чем пьет. Ви смотрит на нее, изучает, думает. Наконец, первой нарушает тишину: — Так давно не виделись… даже не знаю, о чем поговорить, — она неловко смеется. Луз слабо и горько улыбается. Тут она права. — Так… как жизнь? — Моя жизнь? Ну, нормально… — Луз пожимает плечами. Ей совсем не хочется говорить о том, что ей очерстотело жить в этом огромном и холодном особняке и работать нянькой детей, которых она никогда не хотела и не любила. — А как… Эмити поживает? — Вчера — нормально, — отвечает Луз, и ее губы сами растягиваются в непроизвольной улыбке. — Сегодня… не поживает. Ви медленно ставит свою чашку на стол. Стук стекла о дерева кажется оглушительным выстрелом. — Что? — Я убила ее, — Луз улыбается, но не от радости. Губы сами растягиваются в жутковатую усмешку и она не знает, как это прекратить. Она закрывает рот руками и пытается заставить мышцы лица расслабиться, или хотя бы изобразить гримасу скорби, но безрезультатно. — Задушила подушкой прямо в нашей кровати, — шепчет она сквозь пальцы, а затем ее пробивает на хи-хи. И она глупо и жутко хихикает. — В нашей кровати, в нашей совместной кровати, — повторяет она, сильнее прижимая руки к лицу. Ви ничего не говорит, смотрит на нее обеспокоенно. — И я… и я, знаешь, я ни капли не жалею! — выкрикивает Луз, отняв руки от лица. Истерично ударяет кулаками по столу, так что чашки на нем подпрыгивают. — Да! Я осознала этой ночью кое-что! Я не люблю ее! Уже давно не люблю! Ни ее, ни этих ебаных спиногрызов, которых она заставила меня выродить! Я жалею лишь о том, что не осталась, и не задушила этих ублюдков так же, как эту суку! — Луз хохочет во весь голос, не в силах контролировать это. Противоречивые эмоции захлестывают ее. Страх, эйфория, сомнения. — Мне надоело! Мне надоела эта ебаная жизнь с ней! «Сладенькая моя, пойдем попьем чайку, а потом я выебу тебя на ритуальном камне, чтобы ты родила мне еще одного ублюдка!» Меня это заебало! — Луз даже взвизгивает, хохоча, до того веселит ее случайный матершиный каламбур. Она повторяет его еще несколько раз в приступе неконтролируемого истеричного восторга. Она не замечает, как Ви нервно отводит взгляд и как краснеют ее щеки, и та мнет в руках свой свитер. Смех Луз резко обрывается. Она рвано вдыхает, давится воздухом, снова пытается вдохнуть, но горло сдавливает болезненным спазмом, и несколько мгновений она тщетно пытается набрать в легкие хоть немного воздуха. Потом ее отпускает, и кислород живительной струей прорывается внутрь. Она несколько раз вздыхает, пытаясь успокоиться. И, когда ей это, наконец, удается, смотрит на сестру. В глазах той беспокойство и сожаление. У Луз что-то обрывается внутри и она опускает голову, чтобы не видеть ее взгляд. — Извини. Ты, наверное, думаешь, что я совсем тронулась, — бормочет Луз хриплым голосом. И ощущает мягкое и теплое касание к руке. Чужая ладонь ведет по ее предплечью, затем мягко ложится на щеку и Луз ластится к чужой руке, прикрыв глаза. Затем открывает их и смотрит на Ви усталым взглядом. — Тебе надо поспать, — мягко говорит сестра, большим пальцем поглаживая ее щеку. — Ты совсем устала. Луз кивает. Она чувствует себя совсем выжатой. Ви встает и убирает руку, Луз невольно тянется за чужой ладонью, вздыхает. Ви подходит ближе и по-матерински прижимает ее голову к своему животу, поглаживает волосы. — Побудь немного здесь, я постелю тебе постель, хорошо? — ласково спрашивает она. Луз молча кивает. Тогда сестра мягко целует ее в макушку и уходит. Луз снова берется за свою чашку. Кофе почти остыл, но она все равно пьет его. Когда напиток заканчивается, на кухню возвращается Ви и ведет ее наверх, в старую детскую комнату Луз. Воспоминания одно за другим всплывают в ее голове, их так много, что череп, кажется, вот-вот треснет. На втором этаже все осталось прежним, даже фотографии на стене. У Луз на глаза вновь невольно наворачиваются слезы, она слабо улыбается, видя на одной из фотографий обоих своих родителей. Теперь ее мать и отец снова вместе, в лучшем мире. Может это и не так, но Луз хочется в это верить. В конце концов, нашла же она мир демонов. Может, и по ту сторону жизни что-то есть. Если и есть, то она надеется, что Эмити сейчас получает сполна за все те мучения, которые причинила своей жене. Луз настолько утомлена, что засыпает тут же, стоит только ее голове коснуться подушки. Но долго спать у нее не выходит. Через пару часов, когда дождь за окном уже стих, а небо начало терять свою чернильную ночную тьму, Луз просыпается от жуткой тошноты. Она едва успевает добежать до туалета, где ее благополучно рвет. Знакомое ощущение токсикоза заставляет ее истерично и надломленно засмеяться. Но тихо, смеяться во весь голос у нее нет сил. Как бы Луз не молилась, как бы не надеялась, это не помогло, Эмити сумела изгадить ей жизнь в последний раз даже с того света. Она снова беременна. Луз смеется и плачет, сквозь ткань ночной сорочки царапая свой пока еще плоский живот. Она мечтает вырвать очередного паразита из своего тела как можно скорее, потому что знает, что теперь дни ее сочтены.