Новость года

Первые часы на родной земле хочется закутаться в сырой туман и шлёпать босыми ногами по лужам. Да что там — землю целовать хочется! Как же я по всему соскучился! После длительной экспедиции, жары, насекомых и раскаленного воздуха так приятно вернуться в родной лондонский смог. К друзьям и не только. Действительно, сколько можно по миру мотаться? Мне уже тридцать, а я как «родины не помнящий» ношусь. В институте, пока у меня романтика приключений в одном месте свербит, заместители рулят и не очень, кстати, хорошо. Пора разогнать образовавшийся серпентарий и навести порядок во вверенном мне исследовательском учреждении. Да и про то место, в котором свербит, задуматься не мешает. Я же вижу, что моей белобрысой ехидне не нравятся постоянные расставания, а сказать — ни за что не скажет. Гордый. Скорее, завернётся опять в свою колючую шубу и фиг его оттуда выскребешь. Ну вот, помянул Малфоя всуе! Член по стойке смирно встал. Странно вообще всё это, кто бы мог подумать, что я и Драко… Он мне, конечно, ещё со школы нравился — чисто эстетически. Бабушка взрастила во мне чувство прекрасного. А ещё воспитала рохлю и откормила пухлика — исключительно по большой любви и от чистого сердца. Но дальнейшая жизнь мозги вправила от души. На последних курсах я сначала разучился бояться Пожирателей, которые хозяйничали в школе, а затем, словно в омут с головой, окунулся в наше неумелое детское подполье. Как вспомню, мурашки пробирают. Сколько раз во время войны у нас была возможность встретиться с Мерлином — мать моя волшебница! Но в те времена я подхватил от Гарри интересную штуку — полную, абсолютную безбашенность. И вдруг перестал бояться умереть, перестал думать об этом. Известно, что-то, чего мы больше всего боимся, непременно случится по закону подлости. Мои страхи развеялись, Гарри победил Лорда, всё наладилось, а прошлые неуверенность и робость так и не вернулись. После войны наша гриффиндорская команда не поддалась общей эйфории — доучилась в Хогвартсе и расползлась по университетам. Надо сказать, гордиться друзьями я стал ещё больше. Вот Гарри, например, — герой, богатый наследник, глава двух родов. Живи и радуйся, купайся в славе. Так нет, сам закончил школу, сам, без поблажек, сдал экзамены в институт магического права. Рон с Гермионой поженились посреди учёбы — молодцы, не разбежались. В общем и целом за друзей я был рад и спокоен. Новый бесстрашный Невилл наконец-то смог противостоять горячо любимой, но излишне авторитарной бабуле. О, эта старушка, божий солнцепух, до сих пор любого чиновника в министерстве в бараний рог свернёт, ежели понадобится. Так что дела рода она держит крепко. Отстоял право учиться в институте магической флоры и фауны, с третьего курса мотался по экспедициям, зажил интересной полноценной жизнью. Прости, бабуля, внуки будут позже; да и с открывшимися пристрастиями в период познания себя обновлённого ещё вопрос — откуда внуки появятся. Эх, надо у Снейпа узнать, когда в следующий раз увижу, не придумал ли он зелье мужской беременности, пока я по командировкам мотаюсь? Хотя нет, не спрошу — неловко. Со Снейпом тема отдельная. Когда в конце школы я резко осмелел и перестал каждой тени шарахаться, наконец-то глаза от пола поднял и в профессора вгляделся. Мать твою упсынду (есть такая гадость ядовитая в Бразилии)! А Снейп-то вон какой, оказывается! Не красавец, но сколько подавляющей тёмной мощи и властности! Короче, переклинило мой больной мозг, но Снейпа я бояться не перестал. Всё так же блеял при нём и слова путал, только к страху прибавилось болезненное чувство возбуждения. Понял я тогда, что чего-то про себя еще не знаю. В дальнейшей взрослой жизни периодически встречал таких «силовиков», и результат был один: стояк и невольное чувство поклонения. Благо, скрывал это хорошо и ни разу не прокололся. Вернувшись из очередной затяжной экспедиции по добыче редких видов, уже будучи главой Университета, собрался с боевыми друзьями-товарищами в кафе попраздновать. Раньше встречаться часто не получалось — то учеба у всех, то поездки. Удивительно было, что Блейз и Панси гармонично влились в коллектив, а уж какие задаваки были в школе! Ещё более удивительно было узнать, что Малфой-младший — заместитель Гарри. И не просто заместитель, а друг. Вот чудеса расчудесные! Я тогда вообще на Драко смотрел, как в первый раз. Точнее, впервые его видел настоящего — без наносного высокомерия и задранного к небу носа. При этом он остался таким же красивым, утончённым, беленьким… Дотронуться страшно — кажется, помнёшь. Ехидный и местами колючий Драко был вовсе не злым, а скорее, хитросделанным. И властным. Мы с членом на этот раз были абсолютно солидарны в своих предпочтениях. Очень хотелось познакомиться с этой колючей штучкой поближе. Тем более, Драко весь вечер посматривал в мою сторону. А дальше понеслось-завертелось. Малфой — он и в Африке Малфой. Напал первый, без объявления войны. Удивительный. Вроде доминант по повадкам, но так сладко отдаётся, м-м-м… Хотя и наверх прорывается часто. А что я? Не могу отказать, когда он меня «медвежонком» называет и на ухо всякие непристойности шепчет, что и как со мной сделает. Длятся наши тайные отношения уже три года. Почему тайные? Мне-то по… по высоту среднего стебля хрен-травы, а Драко — политик, второе лицо государства и самая очаровательная задница всей Англии. (Титул я от себя добавил, не удержался). Волшебникам свойственна бисексуальность, и в принципе, кого-то шокировать в обществе этим трудно. Но одно дело — мы, простые маги, и совсем другое — политики. Всё у них через задницу (в плохом смысле этого слова). Вот и приходится тихариться и вытрахивать друг дружку до сибирских саблезубых пикси в глазах после двух — трёхмесячных целибатов. Ну не могу я теперь с кем-то другим сексом заниматься! А Драко, он похлеще любого наркотика — привыкание и зависимость вызывает. Вот и сейчас — только вернулся из (надеюсь, последней) длительной экспедиции — первым делом не в родовой мэнор к бабушке, а к колючке любимой с Синеклювиком записку отправил.