Новость года

Гарри спешил в конференц-зал — опаздывать на встречу со Снейпом было чревато — и увидел черный силуэт впереди. Догнав, он взял его за плечо и уже собрался открыть дверь, как услышал гул иностранной речи. Резко развернув и затолкав не ожидавшего такого напора Снейпа в ближайшую нишу, он успел только поднести палец к губам. В коридор хлынула толпа китайцев, которые громко дискутировали, размахивая руками и аплодируя. Шумную процессию замыкали министерские секретари. Закрывая двери, один из них, хихикая, произнес: — Ну наконец-то в «Пророке» написали правду! Но одно дело — прочитать, а другое — увидеть… — Слушайте, я теперь министра нашего еще больше зауважал. Так засадить самому Снейпу!!! Ну мужик… Поттер еле успел перехватить разъяренного Снейпа. Он зажал ему рот рукой и прижал к себе. Тот не трепыхался, но Гарри отпустил его только тогда, когда коридор остался пуст. — Поттер, вы что себе позволяете? — Снейп шипел, как настоящая гадюка, и Гарри захотелось перейти на парселтанг. — А вам разве не интересно, кто там Снейпа… и кто этот Снейп вообще? Они молча подошли к большой двери конференц-зала и, приоткрыв ее, увидели… себя! «Снейп» лежал кверху ягодицами на переговорном столе. Совершенно голый, он прижимался грудью к полированной поверхности, а его голова была повернута в сторону входящих. Глаза закрыты, щеки пылали румянцем, рот открыт, от глубокого дыхания спина поднималась высоко и часто. Гарри остановился. У него перехватило дыхание, и слишком сильно затряслись колени. За ягодицы «Снейпа» держал «Поттер», который тоже был совершенно голым. По всей вероятности, он еще не вышел из партнера и отходил от пережитого только что оргазма. Красные, пухлые и влажные губы, длинные ресницы, трепещущие в такт глубоким вдохам, раздувающиеся крылья носа. Широкая грудь «министра» вздымалась, отчего капельки пота срывались к кубикам пресса и скатывались ниже. Когда дверь распахнулась, стукнув о стену, оба открыли глаза и уставились на своих двойников. «Поттер» прошипел: «Вот, бл…!» Быстро вышел из партнера, дернув задницей, и юркнул за кресло, собирая по дороге свои шмотки. «Снейп» притворился желе и сполз на пол, пытаясь надеть поврежденную мантию. Поттер прикрыл за собой дверь, оперся на нее спиной, скрестив руки на груди, и заржал. Мало того, что эти двое не вписывались ни в одну картину его мира, так еще выражение лица Снейпа… настоящего Снейпа, вышибло его из реальности не на одну неделю, так точно. Смесь вожделения, гнева, любопытства и ярости на непроницаемой обычно маске — умопомрачительное зрелище!!! — Поттер, прекратите истерику! Он поднял палочку, и оба двойника вздернулись с мест укрытия и повисли в воздухе под пристальным взглядом темных глаз. Не произнося ни слова, Северус оправил черную мантию на фальшивом Снейпе и прикрыл его опавший, но довольно внушительный член дорогой шелковой тканью. Лже-Поттер успел-таки натянуть джинсы и белую футболку с эмблемой Гринписа. Еще несколько движений палочкой, и «Снейп» стал уменьшаться в плечах, его волосы стремительно укорачивались и белели. Нос втягивался, а глаза становились серебристыми. В тоже время «Поттер» чуть вытянулся, волосы посветлели и укоротились, лицо растянулось. Сообразив, в кого превращаются двойники, министр магической Британии не по-министровски хрюкнул и осел на пол, беззвучно давясь смехом. Занавес и апогей абсурда. Он бы точно умер от смеха, если бы Снейп не начал задавать вопросы горе-любителям оборотного зелья. Но гриффиндорское любопытство взяло верх, и, периодически поскуливая от раздирающего хохота, министр выслушал историю друзей-фетишистов от начала до конца. Снейп применил к любовникам какое-то заклинание, причисленное к разряду условно-запрещенных, — слабый эквивалент веритасерума, и парни выложили всю свою тайную сторону жизни в красках. Оказалось, оба были неравнодушны к экстремальному сексу и после особенно долгих разлук восполняли тоску повышением адреналина. Самым прикольным способом стал секс под обороткой в роли людей, которые никогда не могли бы быть вместе. В их арсенале были: Филч с Макгонагалл в Большом зале (во время каникул, но все равно экстремально), Грюм с Шеклболтом в Аврорате (ибо улучшенный вариант оборотного зелья мог превращать даже в мертвых людей, если ингредиент был взят еще у живых) и даже Волдеморт (непонятно, где они взяли волос — может, он не везде был лысым?) с Дамблдором. Но самым любимым пристрастием стали образы Снейпа и Поттера. Лонгботтому всегда хотелось отодрать ненавистного, а в последствии желанного учителя, а Малфой, как бы ни хорохорился, всегда попадал под харизму и авторитет своего начальника и друга. Несколько раз министерские кабинеты были осквернены игрищами двух любовников, которые дальше поцелуев и жарких объятий не заходили. И в один из таких дней они были застуканы и сфотографированы. Под конец рассказа Поттер уже бился в конвульсиях и протирал вытоптанные китайцами полы своей дорогой мантией. Он не смеялся так никогда в жизни, и Снейп стал опасаться за жизнь министра. Он присел на корточки перед хрюкающим и пищащим Поттером и влил ему в рот флакон успокоительного. Немного посмеявшись в голос, Гарри начал приходить в себя, а Северус тем временем спокойно смотрел на незадачливых любовников. Потом схватил за шиворот все еще улыбающегося министра и, выходя из конференц-зала, обернулся к висящим в воздухе молодым людям: — Мистер Малфой, мистер Лонгботтом, я не закончил с вами. В ближайшее время я выдвину вам условие наказания, в противном случае ваши подвиги будут опубликованы во всех изданиях магической Британии и не только. Счастливо оставаться. Он захлопнул дверь, и Поттер услышал два глухих удара упавших на пол тел.