Иллюзия счастья

Эрик зашёл в небольшое помещение, в котором находилось два стола, кофеварочная машина на маленьком столике, соседствующая с переносным кулером для воды, изрядное количество полок с бумагами и некоторыми папками, а также с огромными стопками книг. Это пространство украшало большое окно, в солнечный день пропускающее огромное количество света и освещавшее даже дальние уголки комнаты. Сегодня окно было закрыто жалюзи, поскольку погода была неясная. Эрик победно уселся за свободный стол словно спортсмен, пробежавший марафон, и разложил всё, что принёс с собой на полке, расположенной за спиной. Та странная маленькая ситуация перед дверью кабинета нисколько не выбила его и колеи. – Ого, ты успел за минуту, как нас навестит главный, – похвалил коллегу Красомил – компаньон и второй зам, деливший кабинет с Эриком. Столы располагались параллельно, и оба заместителя могли наблюдать за работой друг друга. – За минуту? Ты серьёзно? – Эрик посмотрел на голографические часы, находившиеся над входной дверью. На них было уже десять, но Эрик забежал в кабинет на минуту раньше. – А как же. Ты превзошёл сам себя, – будто льстя сказал Краско, пролистывая документы. – Пре...восходно, – в своей манере ответил Эрик, снимая с себя развязавшейся в спешке шарф и китель. Когда Эрик принял презентабельный вид, в кабинет зашёл главный редактор, имевший свойство постоянно следить за работой подчиненных. Раздобревший от маминых ватрушек мужчина, величавшийся Властислав, не спеша подошёл к столу Эрика, и упираясь крепкими руками в столешницу, будто заученно проговорил: – Неделю назад, в наше славное издательство, зашёл один очень знаменитый писатель. И принёс девятьсот страниц текста, – Властислав прервался на некоторое время, а после сказал, размахивая указательным пальцем. – Я прочёл их и хочу сказать: «Мы обязаны напечатать эту книгу!» – после глубокого вздоха начальник Эрика и Краско продолжил, проговаривая текст, как главнокомандующий зачитывал своим воинам приказ. – Красомил, ты возьмешься за оформление обложки. Так как наш сотрудник уже набросал зарисовки тебе останется согласовать всё остальное – это формат страниц, оформление текста на страницах и так далее. Ты это прекрасно знаешь. Красомил кивнул в знак согласия, не скрывая насмешливую улыбку над забавным говором главного. После Властислав обратился к Эрику, поднимая голос и брови: – А вы Эрик, наконец-таки соизвольте прочитать текст и перепроверить всё ошибки, так как без вашего участия книгу мы не выпустим! За работу! – он небрежным взмахом руки бросил перед сотрудником много раз отпечатанный текст, развалив ровную стопку. Эрик, вминаясь в кресло, подтверждающими кивками принял работу. Позже, удостоверившись, что работники выполняют свои дела в издательстве, Властислав ушёл из кабинета заместителей, захлопнув за собой дверь. – Ахахах-ах! – сразу же не сдержался Краско от смеха. – Видел бы ты своё лицо в этот момент! –  «И за работу!» – и Красомил скривил такую испуганную рожу, вминая свои щеки и в ужасе хватаясь за голову, пародируя Эрика. Тот недолго посмеялся над этим, и, вздохнув, принялся смотреть бумаги. – Что опять нехороший день? – поинтересовался сосед по кабинету, выглядывая из-за монитора. – Да, как всегда, – ответил Эрик. Красомил был его хорошим другом и часто делился с ним своими событиями. От них Краско недоумевал и не понимал, как такой человек, как Эрик, может принимать на себя столько несчастий. – Я тебе говорю, это всё это от недосыпа! Принимай снотворное, – как обычно говорил парень, понимая, что этот повседневный разговор перейдет в излитие души Эрика. – Не-ет, достаточно того что я пью те таблетки, бросив которые я буду чувствовать себя ещё хуже, – выдохнул Эрик. Краско изумлённо наблюдал за приятелем, хлопая глазами, представлял перед собой престарелого человека. Этот 28-летний парень был удивительно жизнерадостный и по своей натуре больше напоминал экстраверта, питающегося энергией интровертов. Но как бы то ни было, Эрик мог часами швыряться изощрёнными разговорами и мрачными идеями в Краско, на что последний просто подшучивал над коллегой и высказывал свою точку зрения. Радужные, оптимистические мысли этого весельчака настраивали Эрика на положительный настрой. В этот раз ничего не поменялось, однако Эрик нашёл, на что устремить свой взгляд, не вслушиваясь в монологи Краско. По-дурацки приоткрыв рот, он смотрел на лучистую улыбку другого редактора, на энтузиазм при разговоре, на мимику лица как на солнце, только что выглянувшее из-за луны после затмения. Его худощавое тело каждым движением выплёскивало на Эрика такую артистичность и пластичность, не виданную им даже по телевизору. В эти моменты Эрик не отвлекался ни на что вокруг, а просто смотрел, как оживленно говорит Краско, каждой частью тела призывающей продолжать разговор дольше и дольше. Но внезапно собеседник замолчал, и Эрик вернулся на землю. – В чём дело? – немного взволновано спросил Красомил, приставляя палец к губе. – А да всё в порядке. Я тут подумал, а как на тексте обозначаются стоны? Нет, ну я, конечно, знаю. Я много раз обговаривал эту тему с Ари, но хотелось немного уточнить, – живо спросил Эрик. – А тебе зачем? Ты снова взялся за эротику в откровенной форме? – заинтересовано ответил Краско, натягивая ехидную улыбку. – Скажешь тоже! Просто так на досуге подумывал, – прогундел Эрик, закрывая разрумянившиеся щёки. – Ну я так думаю, что в основном авторы используют междометие «Ааа-х», – разгорячёно и в тоже время заумно ответил Краско на вопрос. – А ещё есть, как я неоднократно встречал «Агх», «Ахм-м», «А-ааах». – Да-да! А ещё такое, типа «Ммм», «Мм-хах», «Мммгх», «М-м!» Оба редактора сильно разошлись на данную тему и каждый называл свои варианты междометий, не замечая, как они стали восклицать их громче, чем в полголоса. – «Мх-мх!», «Ахх-ахх!», «Ох-ххах!», – перебивал коллегу Эрик. – «Ммм-ммм!», «А да-аах!», «Ммм-мммхм!», – перекрикивал коллегу Краско. Рабочие, находившиеся с другой стороны двери, слышали эти возгласы и были явно озадачены тем, что происходило в кабинете заместителей. В головы приходили самые пошлые мысли, ведь люди сидели немаленькие и держали достаточно разные жанры текстов в руках. – «М, м, м!», «Ах-аах! А-Ах!», – громче остальных воспроизводил стоны Эрик. – «Аххм», «ммхах-аах!», «Ахх-амхгх!», «Дах-ахах», – не умолкала горячая голова Краско. Сотрудники издательства ещё сильнее озадачивались, что же там происходит, предприняв попытки разузнать всё как есть, многие прислонились к двери, и пытались рассмотреть силуэты замов. Одному из иллюстраторов не понравилось такое поведение сослуживцев и словом «Достаточно!» разогнал всех по рабочим местам, а сам направился открывать дверь. Тихо приоткрыв щёлку и ничего не увидев, с силой распахнул дверь и наблюдал такую картину: Эрик на своём кресле держит за руки своего компаньона, как в какой-то слезливой и по совместительству романтичной мелодраме, а Краско тем временем находился на столе напарника, располагаясь на нём как можно ближе ко второму заместителю. Их лица находились так близко, что казалось – они выкрикивали стоны друг другу во рты и получали от этого удовольствие? Рабочие заглянули в кабинет замов во главе с тем самым иллюстратором и пооткрывали рты от такой киношной сцены. Как только в кабинете нарушилось уединение от посторонних взглядов, Краско и Эрик замолчали, разворачивая раскрасневшиеся лица на зрителей спектакля. Минуту погодя в неловкой паузе, Красомил прокашлялся, отпустил руки напарника, и спустившись с его стола, гордо уселся за своё рабочее место и с нервной улыбкой проговорил: «Господа, прошу вас снова... приступать к вашим... делам». Ошеломлённый Эрик ещё пять минут смотрел на толпу, позыркивающих на замов как на любовников, и недоумевал, что только что произошло, а Краско тем временем перебирал пальцы и нервно стягивал улыбку на красном лице. «Что ж, оставляем вас в одиночестве», – проговорил иллюстратор, прежде чем откашлялся в кулак, и смутившись, стал выводить рабочих из кабинета. Гневным и одновременно смущённым взглядом он проводил заместителей, закрыв за собой дверь. Три с лишним часа прошло с момента последнего инцидента. Кажется, все рабочие, сидевшие за дверьми заместителей, забыли об этом. Однако стоило одному заму выйти из кабинета по малой нужде, либо просто проветриться на улице в перерыв, как по помещению моментально проносились громкие обсуждения щекотливой темы, приправленные усмешками мужчин, и стыдливое девичье хохотание. Если на горизонте сотрудники заприметили Краско, гордо выходившего из кабинета как победителя, те принимались шептаться и перекрикиваться между собой, строя свои описания произошедшего в кабинете замов. Если им встречался Эрик, до конца рабочего дня находившийся в ошеломленном состоянии, то они молча провожали того взглядами, те принимались ещё громче разбираться в ситуации. За это время замы не о чём не переговаривались, будто им эта тема казалась запрещённой, или более того, если хоть кто-то начнёт говорить об абсолютно другом, тема в конечном счёте перейдет к этому. Всё-таки такое неординарное событие у всех до единого подняло настроение, и каждый занимался своим делом с куда большей продуктивностью: Краско быстро оформил обложку и титульные листы, после чего смотрел мультики, потягивая горячий кофе, а Эрик же сидел с озадаченным выражением лица, изредка посматривая самоуверенного коллегу, и между тем прочитывал страницы бесконечного текста неизвестного ему писателя. Краско явно не нравилась такая вялая обстановка, нависшая в их обители, и он предпринял попытки разбавить эту гущу. «Так как тебе этот текст, Эрик? Много помарок нашел?» – спрашивал он, произнося вопросы с интервалом в минуту, так как не слышал ответа. Эрик вминался в кресло и покачивал головой, не осмеливаясь начать разговор. Одной ладонью он закрывал часть лица, которая была ближе всего к компаньону, и делал задумчивую гримасу, словно с головой ушёл с работой. Краско удостоверяющим хмыканьем понимал, что сейчас к Эрику лучше не лезть. Но нужно что-то делать, нужно что-то поменять, чтобы парень не чувствовал себя неловко. И незанятый делом заместитель включил негромкую мелодичную музыку на своём рабочим гаджете. Это была любимая песня Эрика, под которую он стал подпевать, услышав знакомые мотивы. – «Когда я состарюсь, я всё равно буду здесь. Я всё ещё буду здесь», – вполголоса подвывал по-английски Эрик под мелодию, покачивая головой. Краско порадовал такой расклад событий, и он тоже стал покачивать головой, широко улыбаясь. Песня была очень короткой, и, проиграв последние аккорды, гаджет замолчал. Вдруг воцарилась тишина, и заместители успокоились. – Может ещё раз включить? – оживлённо заговорил Краскомил, собираясь уже включить заново. – Нет, не нужно, – буркнул Эрик, немного повеселевший от музыки. – Я ещё не закончил проверять ошибки. Вообще, не мешай мне. – Да ладно тебе, ты уже в четвёртый раз пролистываешь его, – неловко заметил Краско, подталкивая друга к беседе. – Может, достаточно? – Ладно. Что ты хочешь? – переменился в лице Эрик, теперь его краснеющее лицо приобрело нервозные черты. – Э, ну я хотел обсудить произошедшее, – произнёс Краско, уже приготовившись убеждать напарника продолжить разговор, но тот минуту погодя изменился в лице вновь. Лицо Эрика стало таким печальным и усталым одновременно, уголки губ опустились и глаза прикрылись потяжелевшими веками. Парень повернулся с креслом в сторону окна и развалился на кресле, утомлённо раскинув конечности. – Говори, – безразлично ответил тот, устремляя взгляд в окно, за которым лил проливной дождь. – Э, ну я хочу сказать, что тебе не нужно беспокоиться по этому поводу. Ты же знаешь, в нашей работе всякое случается. Ты просто воспринимаешь это слишком серьёзно и знаешь, ты немного... – Краско прервался, потому как хотел высказать явный недостаток коллеги, но не стал, не хотев усугубить ситуацию и обидеть Эрика. – Что? – громко сказал Эрик, повернув голову к второму заму. На его лице всё также читалась измождённость и угрюмость. – Просто... ты, как бы это сказать, – не находил слов Краско. Он поднялся с кресла и тихими шажками направился к коллеге. – Что? Договаривай! – нервнее прежнего проговори Эрик, вскакивая с кресла верхней частью тела. – Я хочу сказать, что меня всегда нравились твои методы работы. Сколько я здесь работаю, а это не так уж долго, я постоянно восхищаюсь твоими успехами и не представляю свою работу без твоего участия. А ещё мне нравится твоя живость и необычная реакция к таким смешным событиям. Никогда раньше не встречал подобного! Эрик совсем смутился – видимо, это были не те слова, чтобы смягчить ситуацию. – А недавно я стал замечать, как ты на меня смотришь. Такими глазами, как бы сказать?.. А, как на сверхъестественное что-то. Но в этих глазах нет ни испуга, ни чего-нибудь отрицательного, а только восхищение. Тут Краско подошёл к Эрику и обнял руками голову первого заместителя, заставив того руками опереться в ручки кресла. «Вот-вот! И сейчас такие же глаза!» – с добродушной улыбкой проговорил Красомил. – Краско, ты понимаешь, что сейчас не время и не место для объятий? – волновался Эрик, отстраняясь от "прилипалы". – Конечно, бывает, что я засматриваюсь на людей и на предметы безо всякой причины. Внезапно, без какого-либо стука и не во время перерыва, в кабинет заместителей зашёл главный. При виде такой картины его глаза вылетели из орбит, а последующие слова были сердитыми и грубыми: – Так, заместители мои хорошие. Я пришёл узнать, доделали ли вы свою работу? Эрик уставился на прибывшего начальника и вмялся в кресло, не сопротивляясь объятиям второго зама и пряча своё краснеющее лицо за спинкой кресла. Краско отпустил Эрика и глупой походкой ушёл на своё место, всё время пялившись дурацким улыбчивым лицом на главного. – Да конечно, – перевел дыхание Красомил, заявляя уверенным голосом. – Я уже отправил обложку писателю, чтобы он оценил. – Замечательно, – мужчина осмотрел кабинет, заостряя взгляд на кресле Эрика, которого не было видно из-за спинки. – А вы, Эрик, увидели всё помарки или их не было вообще? – А-эм, он всё исправил. Пожалуйста, возьмите, – Краско мгновенно прискакал к столу первого зама, поднимая исправленные страницы и подовая их главному. – Очень хорошо. В таком случае оставляю вас. Развлекайтесь дальше, – принял работу Властислав и грозно захлопнул за собой дверь. Наши заместители приступили к обеду позже назначенного перерыва – в половине четвёртого. Для них это был поздний обед, но, тем не менее, он был таким желанным в течение всего этого дня. Красомил принёс на ланч суп из щуки с кнедликами из щучьего мяса и с куличками из теста – воистину ресторанное блюдо приготовила его мама и порадовала этим сына. У Эрика же – трдельник из булочной. Он утолил голод, к несчастью, он ел булочку не с аппетитом, а скорее с горечью в горле. После обеда заместители ничем не занимались, но легче назвать это безделье ожиданием клиентов, которых в этот дождливый день не было. Эрик всё также грузно сидел в кресле, уставившись в окно, наблюдая за утихающим ливнем. Красомил общался с кем-то в «виртуалке» и слушал музыку, хихикая над чем-то. Эрик иногда медленно поворачивал голову в его сторону и уставшим глазами наблюдал за его мимикой. Больше восхищение у него это не вызывало и, кажется, Краско делал это специально, чтобы побесить напарника. Эрик смотрел на тяжелые тучи, плывущие в одном направлении и проливающие на город недельное количество осадков. Парню хотелось поскорее закончить рабочий день и уйти домой, зарыться в мягкое одеяло и поспать. Такими мыслями он кормил себя некоторое время, как вдруг вспомнил, что он забыл кое-что сделать. Эрик взбудоражено поднялся с кресла и начал рыться на полках, ища какую-то папку. Краско отвлекся и спросил второго заместителя: «Что-то случилось? Может, помочь?». Эрик не слушал его, а тщательней искал необходимое. Когда драгоценная папка была в руках Эрика, тот спросил Краско. – Помнишь, в старом интернете был такой автор на «Пиксив». Мм, его имя было «Доппел». Припоминаешь? Я тебе рассказывал, как мы с Ари ещё пытались по похожим артам написать рассказ? – ликующее и чрезмерно оживлённо тараторил Эрик. – Да-да, ты ещё своих персонажей придумывал! Помню, конечно! – не менее оживлённо откликался Краско. – Так вот, я же тогда писал многое: было что-то совсем бредовое, так и годное, – отрывисто, будто запыхавшись от своего же тараторства, произносил Эрик, указывая на распечатки рисунков Ари и проводя пальцем по рисунку девушки, руками и ногами смахивающую на жабу: она была ядовитого зелёного цвета с огромными фиолетовыми бородавками. – Вот, эту лягушку я придумал самой первой. – Так что ещё важно, я придумал, как она растит своё потомство! – Эрик прыгнул в кресло и быстро придвинулся к столу, разложил листы полукругом по столешнице и выкрикивал свои идеи. – Вот эти фиолетовые круги на её спине оплодотворяются самцом, а после в них образуются маленькие лягушки! Ты представляешь, как меня угораздило тогда придумать такое! А самое интересное то, что дети появляются на свет их этих пурпурных пузырей со спины матери! А ведь таких на её спине может быть десятки и ей приходиться самой носить их на себе! Эрик широко улыбался и размахивал листком с рисунком той же лягушки с одним надутым мешком для ребёнка: – Вот посмотри, тут всего один ребёнок! Но зато какой! Это было так здорово, что я ещё придумал и человекоподобного богомола! – Эрик поднимал лист с этим самым существом охапкой пальцев и указывал на него. – Взгляни только, его руки теперь и не руки вовсе, а щипцы по типу ножниц. И всё его тело такое, как у богомола, но только огромное, как человеческое! Я раньше думал, что этот самый богомол жених нашей лягушки! Мы по этому поводу с Ари очень сильно смеялись. Парень так разгорячился, показывая все листы, что и не заметил, как подошёл конец рабочего дня. Эрик выходил вместе с Красомилом из кабинета и разъяснял темы своих рассказов, его чудовищ и что с ними происходило. Краско было очень интересно разговаривать с таким живым собеседником, он видел, как глаза Эрика загорались при каждом новом описании существа, и это нравилось Краско ещё больше. «Ещё я придумал виды существ, которых использовали в хозяйственных целях, поэтому с самого появления на свет они были пленниками у людей», – рассказывал Эрик об очередном чудовище. – «"Джусерами" называли обычно девушек, тело которых было способно производить из поглощаемых фруктов сок. А "раннерами" в основном тоже были девушки, способные передвигаться с нечеловеческой скоростью. И первых, и вторых использовали на производствах, но стоило одному сбежать, как организовывалась сплочённая группа освободительниц своих же». За разговором, занимающим обоих, Эрик довёл Краско до дома, но не рассказал всего придуманного до конца. Коллеги попрощались только тогда, когда Эрик вдруг вспомнил, что ему нужно бежать домой. А то досадное событие, произошедшее в первой половине рабочего дня парни даже не вспоминали. Эрик недолго гулял до дома по вечерним улочкам, освещённых мягким светом фонарей, и находился в приподнятом состоянии. Всё же, ему было лишний раз приятно поделиться со знакомым своими наработками на что либо. «Как бы я мечтал найти такого человека, который также как я, делился своими идеями со мной», – радостно думал Эрик и вдруг обратил внимание на проносящийся мимо наземный кабриолет жёлтого цвета. Как только машина проезжала рядом с парнем, он разглядел внутри розовые сидения и рыжего корейца за рулём. Эрик вдруг оцепенел с глубоко недоумевающим выражением лица, но быстро пришёл в себя: странностей за день на сегодня достаточно.