Заточенный топор

Следующие несколько дней, как можно было ожидать, оказались по-настоящему кошмарными. Когда Гейл и Том дошли до озера, они обнаружили там импровизированный полевой госпиталь, развернутый миссис Эвердин и Прим при содействии матери Гейла. Женщины трудились не покладая рук, пытаясь врачевать раны и ожоги, но многие из них были смертельны. Большинству горожан не оставалось ничего другого, как обмыть своих дорогих покойников в водах лесного озера, когда те, отмучившись, покидали этот мир. Нескончаемые вопли раненых и хрипы агонии не стихали всю ночь. Те же, кому посчастливилось уцелеть, просто стояли на гребне холма, наблюдая, как догорают развалины Двенадцатого Дистрикта. Пропитанные угольной пылью дома полыхали так жарко, что языки взметнувшегося пламени отливали бело-голубым. Спастись успели где-то восемь сотен человек. И только треть из них была из Торговых, несмотря на все усилия Гейла. Все они были слишком близко к эпицентру бомбардировки. Он не смог бы добраться до них вовремя. И хотя засохшая кровь на руках была его собственной, он чувствовал себя так, как будто это была кровь Мадж. Перед самым рассветом Прим и Рори загнали его в угол – хотя какой же угол тут, в лесу. Прим отчитывала его за то, что он не придал сразу значения пузырящемуся ожогу на лице, одновременно нежно промывая раны и накладывая теплые припарки. - Это было самое легкое, - строго сказала, покончив с этим. – Теперь пора вправить тебе плечо. Мы и так с этим здорово подзатянули, пошел отек, поэтому должно быть очень больно. Дать тебе что-нибудь, чтоб ты зажал в зубах? Я пару раз видала, как люди от боли откусывали себе языки. - Просто сделай это, - пробормотал Гейл. Самой Прим недоставало силы, чтобы с этим справиться, поэтому Гейлу пришлось ждать, сидя на земле, пока она объяснит Рори, как правильно вставлять сустав на место. У того получилось только с третьей попытки, и к концу процедуры рот Гейла был уже наполнен кровью, натекшей из прокушенной щеки. Он встал и сплюнул. - А я ведь говорила: надо было взять в зубы палку, и этого с тобой бы не случилось, – поучала его Прим. Из ранца на боку она достала длинный бинт и приготовилась сделать из него перевязь. - Он чистый? - спросил Гейл. Она кивнула, явно слегка сбитая с толку. - Оставь его для кого-нибудь другого. А я найду себе какую-нибудь грязную тряпку. Не обязательно делать мне на руку перевязь из чистого. Прим на это согласилась и поспешила вернуться туда, где помогали раненым. Рори устремился за ней, и перед тем, как от них отвернуться, Гейл заметил, как его брат подался вперед и обвил руками худенькие плечи сестры Китнисс. Девочка к нему тяжело припала, видно, очень уж вымоталась. Очевидно, случившаяся катастрофа помогла его брату стать, наконец, смелее. Будучи не в силах думать об их юной любви, которая опять напомнила ему об утраченном доме, Гейл постарался полностью сосредоточиться на поисках повязки для пострадавшей руки. Долго искать не пришлось – он просто стянул рубашку с мертвеца, который лежал, покинутый всеми, у озера. Невольно он подумал – а вдруг он так выказывает мертвому свое неуважение. Пробормотав в адрес покойника что-то вроде благодарности, он закрыл тому невидящие глаза. Как раз в эту минуту над дальними холмами взошло солнце. Оглядевшись, Гейл осознал, что вокруг - немало мертвых тел. Возможно, скоро мертвецов здесь станет еще больше. С этим что-то нужно было делать. Огонь над Дистриктом стал утихать, и те, кто глядели на пожар, постепенно собирались на берегу озера. Многие были просто слишком оглушены случившимся или раздавлены горем, чтобы быть в состоянии о ком-либо заботиться. Другие пытались помочь раненым. И те, кто выстоял и был способен действовать, принялись так на него смотреть, как будто ждали от него, что он предпримет что-то или скажет, хотя он сам не знал, что можно тут было сказать. Неужто они ждали, чтобы он их успокоил? Сказал, что все будет в порядке? Конечно, это было бы ложью. Ведь большая часть жителей была мертва. Да и здесь, в лесу, теперь немало мертвых. Может, с этого ему и нужно начать? Поймав взгляд Тома, он шагнул вперед и встал на пенек, чтобы каждый мог его увидеть. Гейл не умел произносить речей, поэтому он начал просто перечислять то, что должно быть сделано. - Нам нужно похоронить трупы тех, кто здесь умер, и нужно обеспечить пищей и кровом восемь сотен человек, - сказал он громко. – Я знаю, что пища кажется сейчас важнее, но, если мы прежде не избавимся от тел, то все мы неизбежно заболеем. Уверен, каждый мужчина из Шлака способен выкопать яму, а нам их, уверен, нужно немало. И еще я хотел бы услышать, кто что думает – как нам прокормиться. У меня есть два лука, сеть для рыбной ловли и нож. Последовал многоголосый вздох. - И это все? - прокричала какая-то женщина. - Лучше, чем ничего, - яростно ответил ей один из его приятелей, молодой парень из Шлака по имени Данл. Парень пытался помочь, но, как заметил Гейл, он только усугубил ситуацию, потому что какой-то мужик закричал: - Да кто тебя тут назначил главным вообще? Ты же просто сопливый юнец! Гейл не знал, что тут сказать. Он взял дело в свои руки лишь потому, что никто кроме него не собирался делать шаг вперед и начинать работать и добиваться, чтобы все нужное определенно было сделано. Он вовсе этого не жаждал, но никто другой явно не хотел брать на себя такую роль, да и не был никто к ней подготовлен, учитывая ситуацию. Но как именно можно было на такой вопрос ответить? К счастью, самому ему ничего не пришлось говорить, потому что Том шагнул к толпе, взял слово и был гораздо более красноречив, чем прежде когда-либо в жизни. - Я бы хотел посмотреть на того, кто здесь управится получше Гейла. Это ж он сюда нас всех отослал! И это он один возвернулся в город и пытался всех предупредить. Да он нас всех и спас на самом деле. Он был в шахтах, как и я, как все мужики здесь. Но главное: он лучше всех нас знает этот лес. Он пропадал тут в одиночку с малых лет, тогда как вы все трусили, не смели сюда и носа показать из-за зверья и правил Капитолия - не сметь соваться за забор. Так что раз вы ни фига не смыслите, как управляться с сетью, с луком и с ножом, просто заткнитесь - и пусть Гейл делает то, что он могёт лучше всего. От этих слов все заткнулись, хотя Гейл все еще чувствовал, как по толпе катились отголоски недовольства. Людей можно было понять. Все здесь потеряли все, что имели, буквально в считанные минуты. Все здесь были напуганы. Но у него не было времени заботиться о чувствах окружающих. Он должен был позаботиться о самом насущном. - Нам нужно разделиться на команды, и у каждой из них будет своя задача. Вы сами знаете, что у вас получится лучше, чем это знаю я, поэтому если я вас куда определю, а вы сочтете, что вам подходит лучше что-то другое - мне нужно, чтобы вы… - он прервался, чтобы поразмыслить. Невозможно, чтобы все шли со своими проблемами к нему или Тому – ведь только лишь они определенно смогут добыть пищу, - Мне нужно, чтобы вы сказали это ей. – и он указал на перемазанную сажей дочь сапожника, которая помогла ему, поведя за собой первую волну бежавших из города на Луговину. Если она умудрилась держать себя в руках тогда, он полагал, что она и теперь справится. К сожалению, он до сих пор не знал ее имени. - Делли, - охотно вызвалась девчонка, как будто прочитала его мысли. – Делли Картрайт. - Правильно. Со всеми жалобами – к Делли. Она будет следить за тем, чтобы вы получили работу, к которой вы годны. Теперь, у кого есть какие навыки выживания. Мне нужны те, кто может вязать узлы, держать в руках оружие, потрошить дичь, копать коренья – что угодно. Если вы способны что-то строить – тоже считается. – До этого момента все, что он говорил, предназначалось вроде бы только людям из Шлака, поэтому он и добавил. – Если у вас был магазин в городе, уверен, у вас тоже найдутся полезные всем навыки. Так это и случилось. Впервые, насколько могли люди припомнить, Торговые и те, кто из Шлака, принялись работать вместе ради общей цели. Несколько отчаянных парней отправились к догоравшим развалинам, чтобы найти инструменты, прежде всего, лопаты, чтобы захоронить останки. Другие, во главе с плотником из города, начали сооружать хотя бы грубые укрытия для раненых. Том повел людей в лес, чтобы собирать там съедобные растения, тогда как Гейл, Рори и те немногие, кто знал, как нужно охотится, пошли за дичью. Сальная Сэй варила рагу из всего, что им удалось добыть, и разбавляла его так, как это было только возможно. В это же время миссис Эвердин и Прим продолжали помогать больным и раненым. Он не заметил, чтобы мама Китнисс спала хотя бы час с момента, как упали бомбы. Но, если уж на то пошло, сам он тоже ни разу так и не прилег. Хотя бы с погодой им отменно повезло, а еще, как выяснилось - с Делли Картрайт. Она оказалась поистине незаменима. Она умела говорить с людьми, как успокоить нервы, и она умудрилась склонить на его сторону и вдохновить работать больше людей, чем он когда-либо смог сам. Правда, некоторые парни - из города, да и из Шлака - сочли, что их полезные навыки гораздо ценнее, чем они были на самом деле. Делли раздала им всем громкие титулы, которые не значили ровным счетом ничего, но смогли удовлетворить их эго достаточно, чтобы они не путались под ногами у Гейла и Тома и не мешали делать все необходимое, чтобы накормить всех без исключения беженцев. Хотя на самом деле основную часть еды добывали Том и его команда. Ведь у охотников было всего два лука, и дичь в лесу распугивала шумная толпа, так что им приходилось забираться все дальше и дальше в чащу, чтобы хоть что-то подстрелить. Но даже когда это удавалось, мяса все равно всем не хватало. Том же, который, казалось, знал о растениях все, сумел так направлять усилия отряда собирателей, чтобы уже на второй день каждому в лагере досталось хоть понемногу еды. При этом он не позволял вырывать все без остатка клубни стрелолиста из реки, или съедать все ягоды. Он требовал оставить на кустах хотя б немного, чтобы они росли и в следующем году. И хотя его настояния бесили многих, было ясно, что даже осуши они озеро и вылови оттуда всю рыбу, и собери все растения, которые оно питало, и даже сумей Гейл и Рори ежедневно добывать по здоровенному оленю, все равно еды и близко не хватило бы для прокорма восьми сотен человек. Гейл не знал, что тут можно поделать. И как можно решить, кому достанется еда, а кому нет? Кто он был такой, едва перешагнувший рубеж совершеннолетия, чтобы принимать подобные решения? Да и кто их вообще смог бы принять? К вечеру третьего он уже тихо сходил с ума. Осиротевшие дети голодали, так как не было родителей, которые могли бы о них позаботиться. А выжившие родители стали потихоньку копить еду, как бы мало ее ни было. Те, кто собирал пищу, тайком ее подъедали, вместо того, чтобы нести в общие закрома. Одна из торговой умерла, съев что-то ядовитое. Не имея возможности установить и поддерживать общие для всех беженцев правила, контролировать их выполнение, он был не в силах предупредить и возможные маленькие и большие несчастья. Он не знал, смог бы он вообще без постоянных угрызений совести держать под постоянным контролем всех этих людей. И даже неожиданно для себя задавался вопросом – почему Капитолию так долго удавалось это делать? Наверно, лишь потому, что они были сворой бездушных и жестоких выродков. Он сидел на опушке, там, где его не сразу могли заметить, когда его нашли Делли и Том. - Нас тут кое-что немного беспокоит, Гейл, - начала Делли крайне дипломатично. На вид она была ужасно вымотана, видимо, заметил Гейл, у нее тоже не много выпало времени для сна. А может быть ее иссушило горе из-за смерти родителей. Том же ни сказал ни слова, но выражение его лица было красноречивее, чем то, что прежде озвучила Делли. Гейл подобрал вытянутые ноги и медленно встал. - А я сидел тут и пытался все решить – кому можно отказать в еде, и как я собираюсь сказать этим людям, что они останутся голодными в обозримом будущем? Так что - да. Меня тоже кое-что беспокоит. Делли нахмурилась. Том хмыкнул и уставился в землю. Они молчали, и в этой тишине Гейл услышал, как сойки-пересмешницы тревожно закричали. Этот птичий крик раньше он слышал лишь однажды, когда опускался планолет. - Нам пора, - выпалил он, и без дальнейших разговоров понесся к озеру, не обращая внимания на отчаянные призывы Делли подождать. Он смог насчитать сразу пять планолетов – остальные, возможно, еще были на подлете - но, в отличие от тех, что сбросили бомбы на Дистрикт, эти готовились приземлиться, наверняка, чтобы выпустить войска, которые добьют тех, кто все-таки выжил. Не останавливая бега, Гейл наклонился и подхватил Пози, которая играла у самой озерной глади. Она привычно забралась ему на спину и так там уцепилась, что ему даже не нужно было её придерживать. Он побежал в сторону полевого госпиталя, где должны были находиться его мать, миссис Эвердин, Прим и Вик - все, кроме Вика, заботились о раненых. Вик же отирался там, потому что был прямо зачарован зрелищем недуга, который когда-то приковал к постели и его старшего брата. Такое внимание к больным, честно говоря, Гейла уже напрягало, но сейчас он был даже благодарен такой нездоровой привязанности подростка. Раз уж они окажутся все вместе, им будет легче убежать и скрыться глубоко в лесу. Рори уже был где-то в чаще, охотился, и Гейл был уверен, что брат сумеет отыскать их, если он оставит ему дельные подсказки. Выбора у него не оставалось. Несмотря на все, что он уже сделал, единственный способ, каким он мог сберечь свою семью – утащить их всех подальше от этой толпы. Сам же он мог бы вернуться позже и попытаться помочь остальным. Но его младшие браться и сестра были для него все же на первом месте. - Давайте, уходите отсюда! – он схватил миссис Эвердин за руку и попытался оттащить от обожженной женщины, над которой та колдовала. – Они возвращаются. Нам пора отсюда убираться. Но мать Китнисс не сдвинулась с места. - У меня здесь пациенты. Я никуда не пойду, Гейл. - И я тоже, - Прим уперла руки в бока, будто пытаясь защититься. Гейл ужасно разозлился и, подняв девочку здоровой рукой, закинул ее себе на плечо. Пози от этого принялась хихикать, все так же крепко держась за его спину. - Черт возьми, вам лучше убираться, вам обеим. А теперь пошли. Вдруг он услышал, как открывается отсек планолета, и у него пересохло во рту. План побега провалился. Оглянувшись через плечо, он с трепетом ожидал увидеть миротворцев в белой броне и полной боевой выкладке. Только вместо них его взгляду предстал мужчину с отличной военной выправкой, но в сером форменном комбинезоне. Ни один миротворец в жизни так не одевался. - Кто здесь за главного? - выкрикнул тот командирским, но вполне безобидным тоном. Все посмотрели на Гейла. «Вот он!» - откликнулся кто-то. Те, кто стоял между ним и планолетом, отступил назад, расчистив таким образом проход. Убегать уже не было смысла. Гейл спустил Прим на землю и отдал ей Пози. Том и Делли, которые его, в конце концов, догнали, стояли рядом, и Гейл мог расслышать, как Делли прошептала: «Давай, мы не должны оставлять его одного!». Гейл почти незаметно кивнул им, и, судя по тому, что случилось дальше, Том его правильно понял, да и Делли, наверное, тоже. - А кто, черт побери, ты сам такой? - требовательно спросил Гейл. - Зови меня Боггс, - грубовато ответил ему человек в серой форме. - Ты должен знать: эти люди не собираются в Капитолий. Вам придется прежде всех нас убить, - Гейл коснулся ножа у себя на поясе. Он не знал, что он может сделать в этой ситуации, но хотел быть готовым к чему угодно. Мужчина кривовато усмехнулся, и можно было заметить, что он вообще не часто улыбается. - Ну, я не думаю, что нас бы там встретил теплый прием. Мне жаль тебя разочаровывать. И только потом изнутри планолета до него донесся какой-то треск, и знакомый голос прокричал: - Черт возьми, Боггс, выпусти меня отсюда наконец! Они же понятия не имеют, кто ты такой, и Хоторн с удовольствием тебя прикончит, ты ему только дай. Это был Хеймитч Эбернати. Что было еще удивительнее, он был трезв. При виде Гейла, старый пьяница сказал лишь одно: - Я должен увидеть Мелларков. Немедленно.

***

Кис-Кис была жива, но они его к ней не пускали. Видимо, осознание того, что Пит был схвачен Капитолием, довело ее до грани безумия. Повреждения на лице Хэймитча вполне красноречиво свидетельствовали, что она была, по меньшей мере, опасна. Короче, Китнисс была в данный момент «нездорова», что, вероятно, означало, что ее накачали препаратами в больничном отсеке где-то в недрах этого подземного лабиринта, в котором теперь удобно расположились все беженцы из Двенадцатого. После путешествия на планолете, которое, даже Гейл был вынужден признать, оказалось довольно волнительным – хотя бы оттого, как бесконечно счастлива была во время полета его сестренка – его разделили с семьей и отвели в место, которое называлось «Штаб». Делли, Тому и членам их семей были незамедлительно выделены жилые отсеки, куда они тут же смогли направиться. Хеймитч оставался с мамой и младшей дочкой Эвердин, пытаясь растолковать им, что же случилось на арене. Когда ему сказали, что пекарня Мелларков была прицельно взорвана первой же бомбой, и что все они теперь мертвы, у него ноги подкосились от внезапного головокружения, у которого не было ничего общего с его вечным пьянством. Может, то, что всех их больше нет – оно и к лучшему, мысленно предположил Гейл. Он сам бы предпочел умереть, чем жить с осознанием того, что Рори, Вик или Пози похоронены в застенках неприступной и страшной подземной капитолийской тюрьмы. Как бы он сам ни относился к Питу, такого и врагу не пожелаешь. А теперь у этого пекаря, к тому же, в прямом смысле не осталось никого из близких, кроме тех, заключил Гейл, с кем он якобы собирался породниться – и то только на камеры. Девушка из Седьмого, Джоанна – он напомнил себе, что должен называть ее по имени – была захвачена вместе с ним. Это сильно задело его по самому ему не вполне ясным причинам. Ведь он с ней никогда и не встречался, только о ней фантазировал немного (ну ладно, он постоянно это делал), когда был совсем юн (а иногда даже и сейчас). Он полагал, имея ввиду то, как она победила на своих Играх, что она должна быть очень выносливой. Уж точно повыносливее Мелларка, но наверняка, дала бы в этом сто очков вперед любому человеку здесь. Но… он мог себе только представить, что они делают с привлекательными молодыми женщинами в капитолийской тюрьме. И он не хотел себе этого представлять. Боггс маршировал – а только так и можно было описать его обычную походку – прямо перед ним. Еще двое солдат из Тринадцатого окружали Гейла с обеих сторон. Он чувствовал себя как заключенный, несмотря на то, что он слышал как люди, которых они встречали в этих бесконечных тоннелях бормотали ему вслед «герой». В конце концов, прошагав, кажется, многие сотни километров по этим подземным коридорам они, наконец, остановились у двери, на которой Боггс набрал код. Гейл его на всякий случай запомнил, поначалу страшно загордившись собой, что сообразил это сделать. Но затем он увидел, как седовласый мужчина наклонился к чему-то вроде полой трубки, из которой появился подвижный красный луч, который просканировал сетчатку его глаза. Гейлу сразу стало ясно, что одного кода было бы явно недостаточно. Дверь бесшумно открылась, и Гейла завели в Штаб. Он не был похож ни на одно место из тех, что ему прежде доводилось видеть. По стенам расположились жидкие экраны каких-то сложных электронных устройств. Солдаты управляли ими, скользя пальцами по неким поверхностям и вводя команды с помощью каких-то светящихся штук – Гейл ничего подобного прежде и вообразить себе не мог. Более традиционные пульты управления с настоящими кнопками выстроились в центре прямоугольного стола, а над ним красовалась голографическая карта. Содержимое одной этой комнаты наверняка стоило больше, чем все, чем был когда-либо богат Двенадцатый с тех самых давних Темных Дней, включая скоростной поезд. В центре комнаты стояла женщина, и выглядела она так, как будто ее волосы и глаза слишком долго пробыли на солнце и основательно полиняли. Они были того же цвета, что и стены многих домов в Шлаке, которые так давно не видели побелки, что окрас стал равномерно серым. Волосы у нее были какими-то неестественно прямыми, гладкими и ровными. Гейл почувствовал, что от этого ему слегка не по себе. Человеческие волосы сами по себе не могут так улечься. Заметив, что он вошел, она сделала шаг ему навстречу: медленно, не торопясь, как человек, который способен сохранять за собой власть в любой ситуации. - Мистер Хоторн, - сказала она суровым, но спокойным голосом, совсем не вязавшимся с царящей в комнате атмосферой лихорадочной деятельности. - Я – Альма Коин, Президент Тринадцатого. И мне очень, очень приятно встретить героя Дистрикта Двенадцать. Гейл не знал, что сказать, поэтому он промолчал. Он чувствовал, что не достоин так называться, образ сгорающей заживо, ни за медный грош Мадж Андерси неотступно маячил перед его глазами. Коин склонила голову выжидательно, и когда ее в ответ встретило молчание, ее глаза сверкнули, как будто бы ему удалось ее приятно удивить. - Присматриваетесь ко мне, я вижу. Ну да, конечно, как иначе. Не буду попусту тратить время, и перейду прямо к делу. Мистер Хоторн, у меня есть к вам предложение, которое, я полагаю, если вы его примете, принесет нам взаимную пользу. - Ладно. Говорите, - ответил он прямолинейно. Койн даже вздохнула от удовольствия и, несмотря на свое обещание не тратить времени попусту, не удержалась от того, чтобы добавить: - Большое облегчение наблюдать рядом с собой кого-то столь практичного, вместо того, чтобы каждый раз много часов подряд выслушивать пустую болтовню мистера Хэверсби. Восторг в ее голосе, впрочем, тут же испарился, уступив место совершенно деловому тону: - Мое предложение заключается в следующем: уверена, вы станете прекрасным офицером Тринадцатого Дистрикта, и я хотела бы немедленно приступить к вашему обучению. Это была одна из самых нелепых вещей, которые ему доводилось в жизни слышать. - Вы меня совсем не знаете. Я не солдат. И не живу в Тринадцатом. - Начнем с того, что Двенадцатый теперь необитаем, так что в обозримом будущем вы все же будете жить здесь. Во-вторых, мистер Хоторн, вы себя недооцениваете. Восемьсот человек обязаны своим спасеньем лично вам. Боггс успел пообщаться с жителями вашего Дистрикта во время эвакуации, и они объяснили, что вы в одиночку заботились о том, чтобы все были накормлены. - Я делал это не в одиночку, а еды, как и времени, нам явно недоставало. Кому-то неизбежно пришлось бы голодать. - И вы пытались принять решение о том, кто именно это будет, разве нет? Пристальный взгляд Гейла дал ей красноречивый, хоть и безмолвный ответ. - Лидерство означает необходимость постоянно делать трудный выбор, мистер Хоторн. Вы уже доказали, что способны брать на себя ответственность в сложной ситуации, побуждать тех, кто вас окружает, к действию, жертвовать собой ради общего блага, и даже принимать непопулярные решения. Невозможно ожидать чего-то большего от офицера. - И что мне это даст? - Ничего, кроме блестящей военной карьеры, знания, что ваша семья защищена всем нашим мощным ядерным арсеналом, и доступа к самому современному оружию, которое удалось создать нашей науке. Разве этого не достаточно? - Я способен позаботиться о безопасности своей семьи и сам, спасибо, - сказал он с едва сдерживаемой яростью. И вновь Коин удивленно наклонила голову. Ее жесты напоминали ему повадки хищной птицы. Она медленно к нему приблизилась, понизив голос до шепота: - У меня нет в этом сомнений. Но как часто вы мечтали о том, чтобы повергнуть Капитолий, молодой человек? Гейл ей не ответил, но его пылающий взгляд сделал это за него. - На что вы готовы пойти ради возможности это сделать? Время не светиться, очевидно, подошло к концу.