Гниль

На команду каждого из Дистриктов распорядители щедро выделили по целому этажу. Когда я впервые оказываюсь в своей спальне, то понимаю, что это помещение, вероятно, больше всего двухэтажного нашего дома в Шлаке. Потолки кружат голову – они метров по семь в высоту, не меньше. Основа потрясающей люстры украшена канелюрами, от которых расходятся красивые резные узоры, сочетающие хром и тёмный мрамор. И всюду блеск: блестящие поверхности тумбочек, отполированные полы, сияющие чистотой панорамные окна. Последние впечатлили меня больше всего: этим капитолийским умельцам-технологам удалось как-то всунуть в стекло настоящий компьютер. Можно менять изображения, приближать и удалять части панорамы – словом, творить всё, на что хватит воображения. Я бы, вероятно, забавлялась техническими штуками, которыми до краёв начинена моя спальня, до самого утра, но чей-то деликатный стук в дверь напоминает о том, что подошло время ужинать. Уж до чего, а до трапез местных я охотник. Нам с Гейлом вообще не помешает набрать вес перед началом Игр. Не сказать, что мы слишком уж тощие, но тот факт, что бицепс парня из Первого толщиной с мою талию, не может не настораживать. Первая часть ужина проходит на удивление спокойно. Даже Хеймитч угомонился. Но всё же мне кажется, что если сильно прислушаться, то можно уловить клацанье шестерёнок, без устали вертящихся в голове каждого из нас. Команды подготовки сегодня присоединились к нам, чтобы отпраздновать маленькую, но такую значительную победу. У Цинны с лица весь вечер не сходит улыбка, и это вселяет в меня уверенность: наверняка у него есть ещё парочка потрясающих идей в запасе. Таких, чтобы на публике я выглядела не белой вороной, нищей, беспомощной девчонкой, а личностью. Потому что одно я понимаю прекрасно: если чувствуешь, что ты – в нижней строчке рейтинга, то веди себя так, словно ты его возглавляешь. Хотя наши с Гейлом позиции наверняка не такие уж и проигрышные, учитывая тот фурор, что мы произвели на параде. Беззаботную болтовню Эффи и команд подготовки вдруг нарушает голос Гейла, который в сравнении с их щебетанием напоминает гром. - Профи. Что делать с ними? - Прошу прощения? – с бессмысленной улыбкой преспрашивает наша сопровождающая. Взгляда от тарелки я не поднимаю, но настораживаюсь. От Хеймитча волнами начинает исходить напряжение. - Я спросил, - повторяет Гейл, - что с профи делать. Эффи секунду молчит, а потом выдаёт одну из своих пустых реплик: - Говорят, им десерт не подают. А вам он положен! Ну не здорово ли? - Воистину, впечатляет, - не удерживаюсь от едкости я. Гейл переводит взгляд на Хеймитча. Тот явно понял суть вопроса. Все присутствующие за столом не подают вида, но явно гадают, каким будет ответ ментора. А когда тот его даёт, пытаются осмыслить и понять, что он имел в виду. - Зависит от твоих целей. Потом он поднимается из-за стола и направляется к выходу. Я разглядываю свои руки. Внутри всё дрожит. ▼▼▼ Не знаю, зачем с первыми лучами солнца, проснувшись в эту несусветную по капитолийским меркам рань, я отправилась прямиком в комнату, отведённую Гейлу. Честное слово, понятия не имею. Опомнилась только в тот момент, когда закончила стучать в дверь. На горизонте только-только забрезжил рассвет, и в коридоры нашего этажа пусты, хотя в обычное время здесь дежурят безгласые. Тем не менее, я уверена, что мой напарник не спит. Когда мы только начинали охотиться вместе, первое время ему приходилось будить меня, запуская мелкую гальку в окно нашего дома. Только спустя несколько месяцев я стала просыпаться в нужное время самостоятельно. Гейл же всегда просыпался вместе с солнцем. - Заходи, Кискисс, - раздаётся в ответ на мой стук. Я приподнимаю бровь, потому что голос Гейла звучит так, словно он пробежал миль десять без остановки, не меньше. Нерешительно приоткрыв дверь, осматриваюсь. Сначала я его вообще не заметила и решила, что он в ванной. Лишь спустя пару секунд до меня доходит, что Гейл висит на вытянутых руках, зацепившись за карниз, а не сразу его я заметила из-за того, что в комнатах здесь до смешного высокие потолки. - Как ты туда забрался? – тут же задаю вопрос я, а потом тут же добавляю: - И зачем? - Ну, у меня что-то типа зарядки, - и начал подтягиваться. Минуту я трачу на то, чтобы просто стоять посреди комнаты и открывать и закрывать рот. Потом до меня доходит: не я одна отметила, как сильно мы с Гейлом проигрываем в плане физической подготовки профи-трибутам. Ну, я проигрываю. Давайте будем здесь честны: в Гейле – шесть футов сухожилий и мышц, тренированных перетаскиванием тяжеленной туши оленя через весь лес, лазаньем по деревьям и прочими такими упражнениями, необходимыми для выживания. Я по сравнению с ним – мешок костей. И всё же он решил, что недостаточно хорош. - Гейл, ты не успеешь за неделю стать культуристом, - сообщаю ему я. - Ты можешь очень постараться, но всё равно не успеешь, поверь мне. - Ну, попытаться мне никто не запрещает. Ещё несколько минут я стою и молча смотрю, как он снова и снова подтягивается на карнизе, а потом, особо не стесняясь, заваливаюсь на его кровать и продолжаю наблюдать оттуда. Руки у него под конец начинают дрожать, а лицо становится красным от напряжения. - Сегодня первый день тренировок, - пыхтит он. - Какова стратегия? Я начинаю загибать пальцы, вспоминая наставления Хеймитча. - Не попадаться на глаза профи, обходить все секции с оружием, чтобы не светить своими сильными сторонами раньше времени, и… - Постараться не откинуться раньше, чем попадём на арену, - заканчивает за меня Гейл и спрыгивает вниз со своего импровизированного снаряда, расставив руки в стороны подобно одному из тех гимнастов, которых иногда показывают по нашему старенькому шипящему телевизору. - Это верно, - соглашаюсь я, с сомнением глядя в его сторону. Для меня не высовываться – проще простого, с Гейлом – сложнее. У него такой взрывной характер, что вывести его из себя – проще простого. И, что забавно, в его адрес можно сколько угодно сыпать оскорблениями, и ему всё будет побоку, но как только дело начинает затрагивать тех, кто ему небезразличен, он заводится с пол-оборота. Он готов в лепешку расшибиться ради семьи и, как теперь выяснилось, меня. Теперь, когда Гейл успел сходить в душ и поменять насквозь мокрую от пота футболку на чистую, мы сидим рядом и молчим. До завтрака ещё долго - сейчас часов шесть утра – и делать нам решительно нечего. Тишина стоит компанейская, поэтому она не напрягает. Мы с Гейлом вообще большую часть времени из того, что проводим вместе, молчим, потому что на охоте особенно языком не почешешь – всё зверьё разбежится из-за голосов. Я думаю о доме. О Прим, о маме. О Пите. В мыслях всплывают даже леди с Лютиком. На душе начинают скрести кошки, поэтому я выдаю: - Давай поговорим. Гейл удивлённо на меня смотрит, а потом почему-то улыбается. Я, глядя на него, и сама не заметила, как мои губы расползлись в улыбке. С ним всегда так. - О чём, Кискисс? Я и сама не знаю, с чего начать. Говорим обо всём: об охоте, о Пите, о хлебе, который он передал нам на прошлой неделе, о мяте, растущей у нас на заднем дворе. О том, как здорово было бы слушать пение птиц в лесу этим утром. Когда начинаем говорить о школе и об очередной подружке Гейла, устаём сидеть и ложимся на подушки. Я забираюсь повыше и кладу голову ему на плечо. Неловкости при этом ни он, ни я, не чувствуем. У меня такое ощущение, что фазу «просто дружбы» в наших с ним отношениях мы уже прошли. Теперь настал тот момент, когда я чётко поняла: у меня не только младшая сестра. У меня ещё и брат есть. Старший. ▼▼▼ Мы с Гейлом едва ли не последними спускаемся в залы, отведённые под тренировки трибутов, хотя до того, как часы пробьют десять, ещё минут пятнадцать. Трибуты собрались вокруг нашего главного тренера – Аталы, и мы спешим к ним присоединиться. Она зачитывает список секций, доступных нам для посещения во время тренировочных дней, но я почти не слушаю: слишком увлечена тем, что оглядываю будущих соперников. С тоской отмечаю, что я меньше доброй половины девочек, а про парней и говорить нечего. С другой стороны, я сильная и закалённая охотой, а значит, быстрее многих. Да и выглядят выходцы из многих дистриктов измождёнными и вымотанными, несмотря на время, проведенное среди капитолийского шика. Мы с Гейлом единодушно решаем, что первой секцией, которой мы нанесём визит, будет та, в которой учат вязать узлы. Она пустует, и наставник оттуда явно рад первым посетителям. Инструктор показывает нам базовые упражнения, явно не подозревая, что имеет дело с парочкой, из которой один - настоящий мастер по части ловушек. Я никогда не была в этом особенно хороша, и Гейлом всегда в этом плане восхищалась. Пока я вожусь с одним-единственным узлом, мой напарник успевает соорудить из каната нечто настолько сложное по устройству, что наш наставник приходит в недоумение и с восторгом начинает обсуждать с Гейлом его технику. Я про себя усмехаюсь: он ещё и половины не видел. Мой отец был прекрасным охотником, и меня обучил стрельбе из лука, чтобы ни я, ни мама с Прим не голодали в случае чего. Все знания у меня – от него. С Гейлом было иначе: у него семье не было охотников, и когда умер мистер Хоторн, заботы о семье свалились на плечи четырнадцатилетнего мальчишки. Из лука Гейл научился стрелять только после нашей с ним встречи. До этого единственным его оружием был изворотливый ум. И умение быстро бегать, конечно, когда случалось встретить хищников. Вся штука даже не в том, чтобы иметь ловкие пальцы, способные связать хитрый узел, хотя это тоже важно, а в том, чтобы просчитать действия добычи, попавшей в ловушку. У меня для этого никогда терпения не хватало. Да и мозгов, честно говоря, тоже. Поэтому дальше простеньких силков мы с Гейлом в моём обучении не продвинулись, но я и тому рада. Когда я заканчиваю осваивать гафельный узел, мой напарник тихонько трогает меня за плечо и глазами указывает на одну из площадок в центре зала – секцию фехтования. Там парень из Дистрикта-1 направо и налево рубит противников, издавая при каждом ударе утробный рык, который заставляет меня покрыться мурашками. И это с ним мне придётся соперничать на арене? Увольте. Перевожу взгляд на Гейла в поисках поддержки. Тот напряжённо наблюдает за этой машиной для убийств и хмурит брови. Я вдруг понимаю, что на арене мы с Гейлом наверняка будем ходить парой, а значит, если нам встретится на пути кто-то из профи, придётся держать удар. И не мне, а Гейлу, потому что шансов победить у него явно больше, да и не позволит он мне даже попытаться противостоять им. Идея нарастить мышцы перед ареной перестаёт выглядеть не здравой. Тренировка на площадке вдруг останавливается, и я понимаю, что этот парень с волосами цвета соломы смотрит прямо на нас. Взгляд у него холодный, и он совсем не вяжется с улыбкой, играющей на его губах. У меня начинает сосать под ложечкой, и я до судороги сжимаю в пальцах верёвку, но вида, что мне страшно, не подаю: уверенно гляжу на него в ответ и вздёргиваю подбородок. Я – не мишень. А если и мишень, то только та, которая бьёт в ответ. Наверняка в этом чудном Капитолии и такие есть. До конца тренировочных часов мы с Гейлом продолжаем ходить по безобидным секциям, накапливая опыт: изучаем маскировку, проверяем свои навыки в определении съедобности подножного корма, учимся рыбачить и плести корзины. Весь день я бросаю беглые взгляды на секцию стрельбы из лука. Мыслями я там, на месте белобрысой девицы-профи, которая даже стойку нормальную изобразить не может – всё заваливается куда-то набок. Выдавать моё умение стрелять нельзя, уговариваю себя я. Когда остаётся всего полчаса до окончания тренировок, большинство трибутов успели разойтись, м мы с Гейлом решаем разделиться. Я сообщаю, что лишний раз потренируюсь в узлах, а мой напарник неопределённо кивает в сторону стендов с оружием. Пожимаю плечами: профи уже ушли, а значит, можно и выползти из норы. Краем глаза я наблюдаю, как Гейл сначала вертит в руках мачете, потом рассматривает стойку с мечами, с которыми давеча забавлялся тот парень. В итоге его выбор падает на длинный сверкающий клинок правильной формы. Я мысленно одобряю: с ним в руке Гейл выглядит если не устрашающе, то внушительно – точно. Главное им пользоваться ещё научиться. Хмыкнув, я возвращаюсь к узлам, слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить: за Гейлом наблюдаю не только я.