The Game of Poisoned Shadows

Не веря своим глазам, Гарри удивленно охнул. Он зачарованно рассматривал ярко-красный ручеек, бегущий по светлой коже, непонимающе хмурясь от этого зрелища. Чувствуя, как сознание затапливает паника, кудрявый поджал губы. Маленький мальчик, живущий где-то в глубине его души, проснулся и был готов броситься в дрожь, неистово закричать от страха, а затем — окунуться в рыдания. Разжав покалывающие от волнения пальцы, парень с наивным детским удивлением уставился на внутреннюю сторону раскрасневшейся кисти. Ровным каллиграфическим почерком с педантичной осторожностью на его коже было вырезано одно единственное слово: беги. Из тонких царапин, складывающих буквы, без остановки сочилась алая жидкость, стекая вниз по гладкой коже, пачкая рукав любимого пуловера. Мгновение глухого непонимание сменилось цунами из ужаса и удивления. Не в силах унять нервные вибрации во всем теле зеленоглазый, опираясь здоровой рукой о стену, направился к ванной. Отыскав в шкафчике аптечку, он залил рану антисептиком. Шумный выдох последовал вслед за жжением, атаковавшим руку. Зубами разорвав упаковку с бинтом, Гарри кое-как перемотал пострадавшее запястье. Парень обессилено опустился на край ванны и спрятал лицо в ладонях. Что это, черт подери было? Обычный кошмар, галлюцинация, нарисованная переутомленным воображением? Бред. Кто-то реальный пробрался в квартиру, шептал напутствия, а для пущей убедительности задекларировал это на его руке, пока Стайлс летал в мире Морфея? Звучит как паранойя. Но что тогда? Мистика? Магия? Сущности из потустороннего мира? Проникнувшись абсурдностью собственных рассуждений, брюнет залился звонким смехом. Чертовы царапины. Появились и появились. Аномалия. А может, он сам нацарапал их. Вдруг заболел лунатизмом? Стараясь подавить страх, парень принялся глубоко дышать. Спустя пару мгновений, его слуха коснулся свисток чайника. Тяжело выдохнув, Стайлс выбрался из своих мыслей и покинул ванную. Когда часы показывали без трех минут шесть, Гарри легко толкнул скрипучие двери паба. Прохладный вечерний ветер в миг сменился душным, липким кислородом, пропитанным дурманящими парами горячительных напитков. Тихая музыка поскрипывая плыла из колонок громоздкого ретро-автомата, растворялась в десятках разномастных голосов и постукивании пинт о деревянные поверхности. Крепче сцепив зубы, чувствуя, как звуковой вихрь проникает в сознание, неистово кружит мысли, заставляет маленьких барабанщиков отыгрывать соло на его висках, Гарри прошел вглубь помещения к полукруглой барной стойке, раскинувшейся около центральной стены забегаловки. Осмотревшись вокруг, он разочаровано выдохнул. Среди многочисленных посетителей The Royal Oak парень так и не смог отыскать нужные ему лица. Отругав себя за то, что не обменялся номерами ни с одним из парней, он забрался на ближайший высокий стул. Стена позади стойки была спрятана за полками с разномастными бутылками и бутылочками, хранящими в себе едва ли не все известные миру виды алкоголя. Прозрачные и туманно-зеленые, с наклейками и без, бутылки играли с тусклым освещением, откидывая блики на стены и пол, привлекая своим блеском внимание всё прибывающих клиентов. Другие же три стены были оббиты темными деревянными панелями. Кое-где виднелись утратившие цвет плакаты с разномастными рок-группами, футбольными командами и рекламами того или иного напитка. Встречались и забавные безделушки, наподобие старого отполированного телефона, чья трубка печально повисла на кудрявом шнуре или охотничьей шляпы, потрепанной, с изъеденными молью полями. Облизнув губы, кудрявый по привычке принялся играть с кольцом на своем пальце, прокручивая его в разные стороны, снимая и надевая на место. — Желаешь выпить? — бодрый голос врезался в мысли Стайлса. Оторвавшись от «увлекательного» занятия, он встретился с любопытным взглядом голубых глаз. Шатен за стойкой, поправив непослушно торчащую челку, широко улыбнулся. — Джин, если можно, — немного подумав, ответил Гарри. — Ты приезжий? — уже достав с одной из полок полупустую бутылку, поинтересовался бармен. — Я Луи, Луи Томлинсон, глаза и уши этой глуши. — Временно переехавший. Детектив Гарри Эдвард Стайлс, — приветственно пожав парню руку, представился брюнет. — О, ты уже знаком с Найлом? Мой давний друг. Талантливый засранец, да только Сноу не позволяет пареньку карабкаться вверх по карьерной лестнице, продвигая вместо него своего туповатого зятя, — щедро наполнив стакан крепким напитком, усмехнулся Лу. — Ты из Лондона? Парню из большого города будет трудно в нашем захолустье. — Я вырос в Холмс Чапеле, а в Лондон перебрался уже на закате своих подростковых годов. — Да ты и сейчас-то не выглядишь слишком взрослым, — передавая Стайлсу его заказ, засмеялся голубоглазый. В ответ Гарри просто пожал плечами. Отпив прозрачной жидкости, он блаженно причмокнул, а затем слизнул немного сока с дольки лайма, впившейся мякотью в каёмку стакана. — Ты уже видел… — немного помолчав, просипел Луи. — Ты уже видел тела? — Нет, — прежде чем ответить, брюнет сделал новый глоток. — И никакой информацией о расследовании я не обладаю. — Нрав констебля неизменен, — кивнул Томлинсон, – О, а вот и мистер Хоран! Приветственно махая друзьям, блондин поспешно семенил сквозь переполненный зал. — Добрый вечер, — Найл расплылся в нервной улыбке, — и прошу прощения, я никогда не был особенно пунктуальным. — Хватит лепетать оправдания, Ни. Не о чем беспокоиться, я разбавил серое одиночество мистера Стайлса своими светским разговорами, — заговорчески подмигнув кудрявому, засмеялся Томмо. — Тебе как обычно, блонди? — Не думаю, сегодня хватит просто стаканчика апельсинового сока, голова и так раскалывается, — парень взобрался на свободный стул по левую руку от Гарри. ¬– Лиам еще не появлялся? ¬– Нет. Наверное, он с Софи, той цыпочкой, которая подцепила его на субботней вечеринке, — ответил Луи, доставая из-под стойки чистый стакан. Следующие сорок минут парни провели за обсуждением любимых футбольных команд, музыкантов и фильмов, тем самым понемногу стирая осторожность и недоверие, которые то тут то там мелькали в жестах и взглядах, неловком покашливании и оборванных словах. — Может, Ли забыл о нас? — молвил Найл, взглянув на свои наручные часы. Стрелка неумолимо бежала к отметке в семь. — Нет, не думаю. Для его опоздания обязательно найдется разумное объяснение, — заверил друга Томлинсон, внимательно вглядываясь в витринные окна. — Впрочем, сейчас все и узнаем. Бледный и уставший шатен появился в дверях паба. Скинув с головы капюшон, он растеряно осмотрелся, прежде чем заметить троицу, сверлящую его рассерженными взглядами. Тяжело вздохнув, он проплыл меж облепленными посетителями столиками. — Хей, — Пейн аккуратно облокотился о стойку около друзей. Карие глаза стеклянным взглядом въелись в носки белых Converse. — Ничего не хочешь нам сказать? — Найл недовольно приподнял брови. — Я был в морге, — прочистив горло, начал шатен. — Хотел сделать пару снимков свежего трупа, да только Сноу словил меня, чуть ли не пинками выпроводил на улицу, а для полного успокоения своего гнилого сознания еще и фотоаппарат отобрал. Не выйдет из меня секретного агента, одним словом.  — Думаю, мы сможем обойтись без этого сейчас. Завтра я поговорю с констеблем и, надеюсь, смогу получить разрешение на осмотр тел, — пригубив последние капли джина, просипел Гарри. — Хорошо. Тогда, что конкретно ты хочешь знать? — Лиам занял последний свободный стул. — Все. Начиная с первой жертвы, найденной в феврале, и заканчивая событиями прошлой ночи. — Уже читал документы, собранные для тебя шефом? — Найл нервно постукивал подушечками пальцев по бокам стакана. — Нет. — И правильно сделал. Все, что находилось в том конверте — бесполезная писанина, пара рапортов, и ни слова о действительно важных вещах. — Что ты подразумеваешь под «важными вещами»? — Гарри принялся потирать губы тыльной стороной ладони. — Детали, реальные факты, слова очевидцев, — молвил Лиам. Глубоко вдохнул, он начал свой рассказ. Все началось в объятьях хрустящих февральских сугробов. Первая жертва, офицер Эндрю, упомянутый Найлером в утреннем разговоре, пропал внезапно, нарушив устоявшийся мирный порядок маленького городка. Новость взволновала горожан, как ветер волнует морские пучины. Бесследно исчезнувший мужчина пробудил в каждом липкий инстинкт самосохранения, от чего когда-то лучшие друзья при встрече с подозрением смотрели друг на друга, осторожничали при каждом касании, а разойдясь — рисовали в сознании жуткие картинки, где друг представал в образе кровожадного маньяка, расстроившегося из-за ускользнувшей прямо у него из рук жертвы. К концу месяца местный лесник обнаружил мясную ледышку во время очередного обхода доверенных ему территорий. Сэдрик, с застывшей гримасой ужаса на лице, покоился под слоем свежевыпавшего снега. Его глаза были широко распахнуты, радужка покрыта непроглядной пеленой, а зрачок словно утонул в белке. Кожа его походила на фарфор, украшенный лиловыми узорами проступивших на поверхность набухших вен и капилляров. Ладони бедняга сжал в кулаки, где вместо больших пальцев виднелись рваные кровавые обрубки. Самым ужасным пятном во всей картине было то, что осталось от его рта. Губы отсутствовали, как и куски плоти вокруг, от чего были видны его окровавленные челюсти. Криминалисты решили, что полицейский стал случайной жертвой диких псов или крупного хищника, чудом объявившегося в заповеднике. Все умалчивали о странных увечьях бедняги. Историю замяли, до появления следующей жертвы. Джессика Стоун, учитель истории в городской школе, пропала так же внезапно, с первым мартовским теплом. Нашли ее все в том же лесу, все с теми же ранами. Только, ко всему прочему, женщина лишилась части внутренностей: сердца, печени, желудка, почек. Власти снова списали всё на разбушевавшееся зверье. После второго нападения был издан указ об отстреле всех псов, разгуливающих по городу и окрестностям без сопровождения хозяина. Следующими были трое подростков. Любители острых ощущений и жутких историй отправились на свое собственное расследования, сочтя произошедшее слишком подозрительным и сложным, как для убийства сумасшедшими животными. Бедняг нашли около заброшенного поместья, спрятавшего свои старые каменные стены у самых торфяных болот. В отличии от прошлых двух трупов, дети целиком лишились скальпа. Их обглоданные черепа, с налитыми кровью мутными глазами, были оторваны от тел и аккуратно сложены в центре небольшого каменного круга. Согласно местной легенде, еще во времена Короля Стефана, жители жуткого поместья, наследовавшие язычество, использовали тот круг вместо алтаря для жертвоприношений. Как только новость разнеслась по городку, ни у кого не осталось сомнений, что к делу причастен некто разумнее обычной дворняги. Была в этом случае и еще одна странность. Остался свидетель. Клодетт Малик. Бедняжка рассказала полиции жуткую историю, о полупрозрачных людях, видениях из прошлого и том, как ей удалось спастись, оставшись ждать друзей на поляне около имения. Странные рассказы девушки, а также приступы паники, которые обрушивались на нее в течении следующих нескольких дней, привели к тому, что Сноу лично убедил ее родителей в том, что Клоди должна отправиться на лечение в психоневрологический диспансер, дабы вернуть ясность уму и залечить душевные раны, оставленные смертью друзей. Последней жертвой оказалась Эллен Моррис, бывшая подружка Луи. По словам шатена, еще до их расставания девушку мучил один и тот же сон, где она стоит у опушки того самого заповедника, а из чащи тихий голос напевая тянет ее имя, после чего неясный человеческий силуэт возникает меж дальними стволами деревьев. Каждый раз, когда Элли делала шаг на встречу, сон обрывался, и она возвращалась в реальность, с почему-то неистово бьющим в висках пульсом и холодными каплями пота, обильными ручьями бегущими по ее телу. Через несколько недель после разрыва пары Луи с застывшим в сознании ужасом слушал рассказ Найла о том, что Миссис Моррис заявила о пропаже дочери, со слезами на глазах рассказала о ее ужасных снах и том, что Эллен на самом деле могла отправиться в лес, не смотря на полицейский запрет. Тело девушки, обнаруженное прошлой ночью, было вдвойне краше прежних. Снова сорван скальп, снова голова отделена от туловища, снова нет сердца и других внутренностей. Но кроме этого — ее спину украшала вырезанная по плоти видоизмененная пентаграмма. Лиам не успел рассмотреть деталей, так как беднягу быстро запаковали в непрозрачный мешок, но в том, что это были не просто царапины, он был уверен на все сто. После этого Найл добавил, что ни одно из тел не было передано родственникам или похоронному бюро. Зато местный пьяница, Тобиас Пит, вечно ошивающийся в сквере напротив полицейского участка, утверждает, что видел странного человека, бледного, хромающего и голого, плетущегося в сторону рощи под покровом темноты. Конечно, никто ему не поверил, но это произошло на следующую же ночь после обнаружения тела Эндрю. ¬¬– Чертовщина, одним словом, — допивая уже третье пиво, подытожил Томмо. — Это еще мягко сказано, — горько усмехнулся Гарри. — Надеюсь, мы найдем рациональные объяснения для каждого вопроса из этой огромной тучи. — Хотелось бы верить, что это на самом деле дело рук маньяка-язычника, — бросив взгляд на часы, молвил Найл. – Вы, наверное, будете смеяться, да только меня все чаще одолевают мысли, что здесь замешано что-то непривычное, что-то пришедшее из иного мира. — Возможно, ты прав, — вспоминая резную надпись на своем запястье, выдохнул зеленоглазый. — Но, на самом деле хотелось бы, чтоб ты оказался не прав, — нервно засмеялся Лиам. — А сейчас, нам всем пора по домам. Почти одиннадцать, и когда стрелка пройдет этот рубеж, мой тебе совет, Гарри, не высовывайся из квартиры. — Ибо причуды этого местечка на странной цепочке убийств только начинаются, — добавил Луи, протягивая Стайлсу рюмку текилы. — Впрочем, вскоре сам все узнаешь.