Весёлая жизнь в департаменте смерти

До конца дня, где бы мы не оказывались, меня везде узнавали и пытались убить. Это порядком надоело, так что мы решили подождать жнецов на крыше. Душу ведь нужно было отдать кому-нибудь. Мы ждали довольно долго, но не увидели никого, хоть отдалённо напоминающего шинигами. - Странно, - удивилась Эмма. – Здесь что, никто не умирает? - Умирать должны больше, чем когда я жила здесь, но почему-то мёртвыми не интересуются жнецы. Вот что странно. - Может, пойдём к какой-нибудь больнице или дому престарелых, где каждый день бывают жнецы. Спустя час ожидания около больницы, где, по словами прохожего, каждый день умирали люди, наконец-то мы увидели человека в чёрном, но видно не новом костюме, и с ножом на ремне. Несомненно, это был жнец. - Здравствуйте, - я подбежала к этому человеку. – Вы же жнец, правда? Я не придумала лучшего способа начать разговор, как спросить то, что для меня было очевидным. - Нет, - удивился незнакомец. – А похож? Я остановилась с удивлением глядя на него. В этом я была уверена. - А, точно, - продолжил он. – Вы же иностранки. Да, кается, в Европе нас называют жнецами. Но здесь я просто смерть с косой, только нож вместо косы. А вы тоже из наших? Где служите? - Я Гретта Мишелли, жница Лондонского департамента смерти, - представилась я. – А это Эмилия Валдесбер, моя ученица. А вы? - Семён Белов, смерть с косой, - улыбнулся русский жнец. – А Вы молодо выглядите для учительницы. Я улыбнулась и, наверное, покраснела. Я же за время работы вместе так и не уточнила нашу разницу в возрасте, я даже примерно не знала, сколько лет моей ученице. Это и не удивительно, ведь для жнеца не важен возраст и они живут гораздо дольше, чем люди. - Не знаю, как сказать, - начала я. – Но на нас тут напали, посчитав буржуями. Мы хотели обойтись без жертв, но одного я случайно убила. Не примите его душу? - Не самый Вы лучший пример своей ученице подаёте, - покачал головой Семён. – Ну, отдадите эту душу в менее людном месте, нас тут могут заметить. - Я не против, - согласилась я. – Мы можем даже помочь Вам со сбором. - Вот от этого не откажусь, - обрадовался смерть с косой, - если вам не трудно. Эмма возражала, мол с какой стати мы должны работать за спасибо в свой законный отпуск, но она ничего не смогла изменить. А наш новый знакомый всё равно ни слова не понял. Работы оказалось много. Какая-то эпидемия выкашивала больных в этой больнице. Чтобы не возвращаться потом за теми, кто умрёт через несколько дней. Мы за один раз забрали души трети больницы, в том числе нескольких работников. Белов очень благодарил нас за такую работу за углом здания, где было безлюдно. - Один бы я до ночи собирал. Я взмахнула катаной, плёнка вырвалась наружу. - А почему департамент посылает одного на такую работу? У нас отправили, как минимум, троих… - У вас страна богатая и не так много людей умирает, - признался Семён, поймав плёнку в свой нож. – А у нас тут рабочих рук не хватает, а руководитель женщин брать на работу не хочет, как в Европе, говорит, что это признак капитализма. Понятно, идеология добралась и до жнецов. Эмма выстрелила в воздух молча, из дула пистолета вырвались воспоминания, которые смерть с косой тут же поймал. - Ну, спасибо вам, -сказал он ещё раз. – А знаете, - он обратился ко мне, - мне кажется, что я Вас раньше где-то видел., - и не дав мне времени ответить, продолжал. – Точно! Я же был в группе, которая во время революции была направлена в царский дворец. Вы же царевна Анастасия? Правда? Я кивнула, мне казалось, что моего выражения лица было достаточно, чтобы он понял, что я не хочу об этом говорить, но он продолжал. - Я же должен была забрать Вашу душу в том заброшенном доме, но вмешался этот демон и всё испортил. Ничего себе! От договора с доёном до становления смертью. Блин! Обычно бабки болтливого, но русские смерти, похоже, тоже. - Извините, мне пора, -сказала и прыгнула на крышу. – Эмма, за мной. Она с радостью послушалась. - Подождите, - кричал нам в след смерть. – Расскажите, как это Вы так. Хорошо, что за нами не погнался… - Ничего не говори, Эмма. Я сама уже поняла, что это было ошибкой.