Не оглядываясь

Больно? Да, очень. Обидно? Нет… Ему не на кого обижаться, он с самого начала знал, что примерно так всё и закончится. Знал, что не будет хэппи эндов и вечной любви. Всё закончилось, так как должно было, всё правильно… Но, то, что он всегда знал про обречённость этих отношений, ни на секунду не уменьшает той невыносимой боли, которая сейчас медленно обволакивает всё внутри. Саске не думал, что всё закончится именно сейчас, он попросту не готов к этому. Как бы наивно не звучало, но он всегда считал, что до момента, когда им придётся признать, что идти дальше вместе бесполезно, и стоит разойтись, пройдёт ещё какое-то время. Он надеялся, что до этого момента чувства потускнеют, что можно будет смело сказать: «Это не любовь, а привязанность», - и тогда не будет так больно, тогда он сможет просто отпустить и продолжить жить. Но, видимо, не судьба. Кто-то там, наверху, в очередной раз посчитал, что Саске недостоин нормальной и спокойной жизни, решив добить его. Саске раскрыл глаза, запрокинув голову назад, и бесцельно уставившись в потолок. В ушах всё ещё слышался звук закрывающейся двери, шаги Кимимару. Вполне возможно, что если бы Саске сейчас побежал за ним, он бы успел остановить Кагую до того, как тот сядет в машину. Но… Не было сил бежать, поэтому Учиха продолжал сидеть на диване и, сжав кулаки, всматриваться в потолок немигающим взглядом, слыша своё неровное дыхание, громкий стук сердца и чувствуя, как от медленно стекающих по щекам слёз тянет кожу. Это самое мерзкое… плакать тихо, без крика и истерик, потому что понимаешь: истерить бесполезно, никто не услышит, ничего не изменится, легче не станет. А хотелось, хотелось биться в истерике… Саске болезненно нервно усмехнулся, закрывая глаза и тыльной стороной дрожащей ладони вытирая солёную влагу с лица. Немного безумная улыбка застыла на губах, Учиха глубоко вдохнул и медленно выдохнул, пытаясь успокоиться, но тихие всхлипы становились всё чаще и громче, вызывая какую-то мерзкую жалость к самому себе. Но это ничуть не расстраивало парня, плевать. - Ну, вот и всё, - сам себе тихо прошептал парень, вслушиваясь в звук мотора отъезжающей от дома машины. Кимимару уехал… Сердце болезненно сжалось, дыхание перехватило от неожиданно пришедшего осознания, которое ударило по вискам мыслью, что теперь он один. Действительно один. Во всех смыслах этого слова. Кимимару больше никогда к нему не придёт, никогда не станет просить прощения, никогда не скажет, что любит. Всё это осталось там, в прошлом, ушло вслед за уезжающей машиной Кагуи. Саске с протяжным всхлипом втянул в лёгкие воздух, запуская пальцы в волосы, крепко сжимая их, при этим царапая ногтями кожу головы. Он не мог дать точное определение чувству, собравшемуся в плотный комок у него в груди, возможно, это что-то похожее на отчаяние. Хотя и не особо важно, как называется это чувство, просто очень больно… Очередной всхлип. Учиха зажмурил глаза, стискивая зубы и даже задерживая дыхание, пытаясь успокоиться и начать мыслить более адекватно, но ничего не получалось, желание разрыдаться накатывало, абсолютно не слушая доводов разума. Это раздражало и злило. Саске до боли закусил губу, приказывая себе успокоиться. Он чувствовал, как медленно к нему подбирается паника. Что будет дальше? Теперь, когда Кимимару ушёл, он потерял то единственное, за что цеплялся в этой жизни. Нет, конечно, любовь осталась, она никуда не делась, именно из-за этого глупого чувства сердце ныло, а мозг совершенно отказывался соображать. Но кому какое до этого дело? Кагуя ушёл, он бросил его и уехал навсегда, теперь эта любовь никому не нужна, а самое главное – он, сам Саске, никому не нужен. И эта мысль убивает, буквально разрывает всё изнутри так, что хочется лезть на стены, как бы банально это не звучало. Учиха ещё сильнее сжал запутанные в угольных прядях пальцы, оттягивая волосы – быть может боль физическая заглушит душевную… Но нет, не помогло. Отчаяние – да, именно оно. Вперемешку с безразличием, болью и страхом, которые подталкивали к горлу уже готовые вырваться слезы. Саске вытянул перед собой дрожащие руки, внимательно их разглядывая пустым, потемневшим взглядом, затем крепко сжал кулаки, со всей силы ударяя по собственным коленям. Если нельзя головой об стену, то хоть так… И это стало словно спускным механизмом, перед глазами всё поплыло, горло словно пережало, пульс в висках, казалось, раскалывает череп. Учиха на несколько секунд задержал дыхание, а затем громко всхлипнул, жмуря глаза и роняя голову на ещё сильнее задрожавшие руки. - Ненавижу, ненавижу, - сквозь всхлипы шептал он, мотая головой из стороны в сторону. Эти слова были обращены скорее к самому себе. Ненавидел за слабость, за наивность, за то, что любит. Хотелось влепить себе пощёчину, такую, чтобы аж до звёздочек перед глазами, чтобы эта истерика прекратилась. Был бы рядом Итачи, он бы это непременно сделал, хотя был бы он рядом, этой истерики и не было бы вовсе, он всегда умел успокоить и подержать. А теперь… а теперь Саске не остаётся ничего кроме как сидеть на этом диване, захлёбываясь в слезах, судорожно втягивать в себя потяжелевший воздух, чтобы не задохнуться в этой боли. Помнится, как-то Суйгецу говорил, что когда плохо, нужно попинать стену, или раздербанить пару-тройку подушек, и сразу станет легче. Вот только не то чтобы не было сил что-то бить или рвать - не было абсолютно никакого желания это делать. Устал, устал бороться, Учиха уже не видел в этом смысла. Хотя где-то в глубине души всё ещё оставался Саске-оптимист, который пытался убедить его, что не бывает плохо всегда, что он не прожил ещё и половину своей жизни, когда-нибудь обязательно наступит то время, когда всё будет хорошо, и именно для того, чтобы это произошло, нужно бороться. Но Саске уже не верил этому наивному голосу, ему не хотелось пробовать сначала, чтобы потом вновь проклинать себя за глупость и наивность. Хотя где-то он слышал, что именно тогда, когда кажется, что уже конец, всё только начитается. Возможно, что в другое время парень бы и задумался над тем, что это действительно так, но сейчас он был абсолютно уверен, что это очередная глупость. Сейчас это действительно конец. Тупик. И выхода нет. А вокруг только темнота, такая непроглядная, что кажется, будто уже умер. Ну, тогда… что же мешает действительно сделать это? -Не думаю, что смерть хуже этого ада, - сжимая руки в кулаки, и сквозь очередной всхлип выдавил Саске, - определённо… Стало страшно. Страшно от собственных мыслей, от того, что сейчас он действительно готов это сделать, готов умереть, а точнее – убить самого себя. Это были не просто мысли истеричного школьника: «Меня никто не любит, поэтому спрыгну с крыши, вот тогда они и поймут, что потеряли». Нет, сейчас он абсолютно серьёзно подумал о том, что вполне может всё это закончить. Прямо сейчас… И это пугало. Он боялся смерти, которая сейчас стояла совсем рядом с ним, стоит только легко кивнуть в знак согласия, и можно будет ощутить её холодные костлявые пальцы у себя на шее. Саске закрыл лицо ладонями: - Нет, нет, не думать об этом! Не думать! – он вытер с лица слёзы, пытаясь дышать ровно, чтобы подавить непрекращающуюся истерику. Но когда понял, что ничего не выходит, просто зажал рот рукой, чтобы собственные всхлипы не так громко и гулко разносились по пустой комнате. Пусто… совсем пусто и одиноко. «Мне нужен кто-то, - мельтешила в голове навязчивая мысль, - хоть кто-нибудь. Не могу один». Саске кинулся к журнальному столику и схватил телефон. Не сразу попадая по кнопкам дрожащими пальцами, Учиха, всё время смахивая мешающие нормально видеть слёзы, зашёл в список контактов и, не задумываясь, выбрал «Наруто». Он не пытался понять, почему не Джуго, Карин, Суйгецу или отец, просто бездумно нажал на кнопку вызова, прижимая телефон к уху. Сейчас не важно, почему решил позвонить именно Узумаки, он не строил длинных логических цепочек, пытаясь понять, с кем лучше поговорить, да и не в состоянии он был логически рассуждать. Гудки бесконечно длинные и долгие, резали слух, но всё же немного успокаивали. Хоть слёзы и не перестали течь по лицу, а руки дрожать, всхлипы всё же реже вырывались из груди. «Возьми трубку, возьми», - как мантру мысленно твердил Саске. - Ну же! – воскликнул он, ударяя кулаком по столу. Ему нужно было, чтобы сейчас Наруто ответил, это было необходимо как воздух. Жизненно необходимо. В трубке что-то зашуршало, а затем послышался хриплый голос Узумаки: - Да? - Наруто, - выдохнул Учиха, прикрывая глаза. Почему-то ещё больше захотелось плакать, кричать, выплеснуть кому-то эти эмоции, накопившиеся внутри. – Я… - А, Саске… слушай, я сейчас не могу говорить, я немного занят, - быстро протараторил парень, попутно отвечая кому-то ещё. – Давай лучше завтра? Это же не срочно? Учиха на несколько секунд даже перестал дышать. «Не срочно, - прокрутил он в голове фразу, сказанную голосом «давай же, скажи, что это не срочно», - да… не срочно…». Саске кивнул головой, забывая о том, что Узумаки его не видит: - Ага, прости, что отвлёк, - тихо, почти шёпотом ответил Учиха, вслушиваясь в возню на другом конце провода. - Отлично, тогда пока,- телефон Учихи пиликнул, оповещая о том, что вызов закончен. Саске ещё сильнее сжал в руке мобильный, не отрывая его от уха и вслушиваясь в тишину, прерываемую лишь собственным громким дыханием и сердцебиением, отдающимся шумом в ушах. А вот теперь точно конец… -Не важно,- усмехнулся парень, медленно кладя телефон на столик, и разворачиваясь в сторону лестницы ведущей на второй этаж. – Это всё равно уже не важно. Медленно поднявшись по лестнице, Учиха толкнул дверь в кабинет отца, замерев на месте и разглядывая помещение перед ним. Всё было выполнено в тёмных тонах, как любил Фугаку, даже шторы здесь были тёмно-коричневого цвета, плотные, почти не пропускающие света. Не закрывая за собой двери, парень зашёл в кабинет, подходя к большому столу и, обойдя его, сел в огромное офисное кожаное кресло, откидываясь на его спинку и прикрывая глаза. Пару минут пробыв в таком положении, вслушиваясь в тишину кабинета отца, он подождал пока дыхание станет более ровным, а слёзы высохнут, судорожно вздохнул и, оттолкнувшись ногой от стола, отъехал на кресле к стоящему сзади стеллажу с книгами. Развернувшись, Учиха сразу же наткнулся взглядом на металлический ящик – сейф. Фугаку никогда не пытался его спрятать, он вообще считал, что особой нужды в сейфе нет, ценных бумаг или денег там никогда не хранилось. Только оружие. Саске точно знал, что в этом сейфе лежат три пистолета и один револьвер, это было известно ему ещё с самого детства, когда Фугаку играя с детьми, давал подержать ему и Итачи один из своих незаряженных пистолетов. Он всегда говорил, что они, как наследники его бизнеса, должны знать и ощущать оружие. Введя заученный наизусть лет с девяти код, Саске открыл сейф, скользнув взглядом по его содержимому: двадцати восьми сантиметровый АПМ; Colt M1911 – самый любимый отцом пистолет, именно его он показывал детям; Browning BDA 380, из которого, не смотря на то, что он был далеко не новым, не было выпущено ни одной пули; Наган – старенький револьвер, которым пользовались, чтобы пострелять по бутылкам, пару раз Саске лично опробовал его. Проведя кончиками пальцев по барабану револьвера, Учиха перевёл взгляд на Кольт, ухмыльнувшись уголком губ. - Какая ностальгия, сколько воспоминаний, - протянул он, ощущая, как на глазах вновь выступают слёзы. Взяв пистолет в руку, Саске откинулся на спинку кресла и провёл пальцами по стволу, надавил на курок, вслушиваясь в щелчок, и повернув его к себе дулом, понёс к лицу, внимательно разглядывая. – Думаю, вполне подойдёт, - хриплым от недавней истерики голосом произнёс Учиха, легко кивнув самому себе. Вытащив из сейфа коробочку с патронами, Саске взял один, разряжая пистолет, как когда-то его учил делать отец, и положил патроны обратно, прикрывая дверцу железного ящика. Крепко сжав в руке Кольт, он вновь прикрыл глаза, медленно вдыхая и выдыхая воздух. Сердцебиение в очередной раз участилось, Саске в который раз ощутил, как кровь пульсирует в висках. Было страшно… В его руке пистолет, одним нажатием на курок которого он может прервать свою жизнь. И он намерен это сделать… прямо сейчас. «Интересно, я увижу свет в конце туннеля? Или может фрагменты из жизни? - вяло подумал парень, поднимая руку, сжимающую пистолет, и разглядывая его одним приоткрытым глазом, - было бы забавно увидеть, будущее, которого я лишусь. Помнится, это показывали в одном фильме. А вдруг у меня могла бы быть дружная семья, работа, друзья?». Да, Саске об этом думал, но ни капли не жалел. Он не жалел того, что никогда не встретит человека, с которым будет счастлив, что у него никогда не будет кучи маленьких детишек, собаки, кошки, хомячка. Он не хотел смотреть на свою свадьбу, церемонию вручения диплома и подобную хрень. Он не жалел, что всего этого у него не будет, он этого просто не хотел. Единственное, чего он хотел сейчас – покончить со всем этим как можно быстрее. Да, сейчас он готов это сделать, даже не смотря на то, что руки всё ещё трясутся, а сердце до боли сжимается в груди. - Но ничего, сейчас всё закончится, - ещё крепче сжимая в руке пистолет, шепнул парень, смотря прямо перед собой. – Закончится… Резко закрыв глаза и поднеся оружие к виску, Саске вдохнул полной грудью и задержал воздух. Нет, всё же есть то, о чём он сейчас жалел… Итачи, он всё же не попрощался с ним… Он хотел бы сходить к нему в больницу и попросить прощения за то, что сделает, пусть даже его не услышат. А ещё было жаль, что если вдруг брат очнётся, его не будет рядом, его вообще больше не будет. Он не сможет, как мечтал, помочь ему восстановиться, поддержать, не увидит, как тот выйдет из больницы… Да, это единственное, о чём жалел Учиха. Саске коснулся указательным пальцем курка, медленно выпуская воздух из лёгких, сейчас он слышал только собственный пульс… - Нет, не здесь… - резко раскрывая глаза и опуская руку с пистолетом, выдохнул Учиха, тут же поднимаясь с кресла. Почему-то захотелось увидеть своё лицо, в последний раз посмотреть в свои глаза. Глупо. Но желание было сильным, и Саске решил ему не противиться, перед смертью-то можно. Губы вновь тронула кривая, будто через силу, усмешка. Парень вышел из кабинета, прикрывая за собой дверь, и не задумываясь пошёл в ванную комнату, находящуюся рядом со его спальней, там было большое зеркало, и именно в нём Учиха хотел увидеть своё отражение. Пульс всё ещё стучал по вискам, сердце билось невыносимо часто и громко, а вот дыхание замерло, ну или так казалось самому парню. Чувство, будто сознание обволакивает туман, оно медленно уплывает, подобное испытываешь перед тем, как потереть сознание, разница лишь в том, что перед потерей сознания нет слёз. Саске наощупь нашёл выключатель, хлопнув по нему рукой, и небольшая ванная тут же осветилась. Учиха бесцельно скользнул взглядом по душевой кабинке, маленькому синему коврику, задержал взгляд на умывальнике с небольшим количеством стоящих на нём душевых принадлежностей и медленно поднял глаза на зеркало - большое, в дизайнерской раме белого цвета, выполненной в стиле «прованс». Учиха подошёл ближе и оперся на края умывальника, закрывая глаза, не решаясь взглянуть на своё отражение, он знал: оно добьёт его окончательно. Саске не хотел видеть свой взгляд, наверняка, забитый и обречённый. Может, и к лучшему то, что он сейчас один, и никто не может его видеть, только он сам, и только своё отражение. Медленно открывая глаза, одной рукой вцепившись в край раковины, а другой сжимая рукоять Кольта, Саске, сам того не осознавая, задержал дыхание. На него смотрели чёрные пустые, не выражающие не единой эмоции глаза. - Мерзко, - сквозь зубы выплюнул он, касаясь пальцами свободной от пистолета руки отражения, обводя покусанные, из-за чего немного припухшие губы, бледные скулы и красные от слёз глаза. – И так будет выглядеть мой труп? Хотя… плевать, - косо улыбнувшись так, что самого передёрнуло от того насколько вымученной и болезненной вышла улыбка. Саске поднял руку с пистолетом, наводя дуло на своё отражение, прижимая его к поверхности зеркала там, где была грудь, точно посередине. Создавалось такое впечатление, будто кто-то другой с такой же внешностью направил на него пистолет. Сердце сжалось в необъяснимом страхе, сейчас Саске чувствовал себя жертвой, чьей-то добычей загнанной в клетку. «Я уезжаю навсегда. Без тебя». - Я знал, что ты ответишь именно это, - пару раз моргнув, чувствуя, как глаза вновь увлажняются, парень двинул пистолет немного вверх; слух резанул негромкий скрип стекла. Рука дрожала с каждой секундой всё сильнее, но Учиха, стиснув зубы, лишь плотнее прижимал дуло к своему отражению. «Ты должен понять, что так будет лучше». - Понимаю, - голос сорвался на дрожащий шёпот. Рука с пистолетом переместилась ещё на пару сантиметров вверх. «Прости, Саске…». - Прощаю, - резко перемещая дуло ко лбу и вновь заглядывая в лицо своего отражения. Теперь в глазах появился холодный металлический блеск, немного пугающий, но в то же время завораживающий. Саске проследил взглядом за скользнувшей по щеке слезой, которая немного задержалась на подбородке и упала вниз, на белую футболку парня. Вновь перевёл глаза на место, где его отражение и дуло пистолета соприкасались. Страх и адреналин разгоняли горячую кровь всё быстрее. «Ты встретишь того, с кем тебе будет действительно лучше, того, кто не причинит тебе боли». - Нет, - вновь криво улыбаясь, помотал головой Саске. – Не встречу… не хочу… - Слегка повернув руку, Учиха прислонил пистолет к виску парня в отражении. «Так лучше… поверь мне, Саске». - Да знаю я! Знаю! – прерывая крик всхлипом, ещё крепче сжимая Кольт в руке. – Я всё это знаю! «Я прошу тебя, без глупостей». - Чёрт! – рука с пистолетом резко дёрнулась, отрываясь от зеркала, Саске до боли вжал дуло себе в висок, второй рукой зажимая рот, чтобы не позволить вырваться очередному всхлипу. Сердце, казалось, сейчас либо остановится, либо выскочит из груди; воздуха не хватало; перед глазами плыло. Учиха чувствовал только холод метала пистолета, прижимающегося к его виску. И видел только собственные глаза в отражении… теперь в них были эмоции – боль… «Люблю. Люблю тебя». - Чёрт, чёрт, чёрт! – сквозь сжатые зубы, прерывисто втягивая воздух и позволяя слезам вновь и вновь капать на футболку. – Ненавижу, ненавижу! Палец коснулся курка пистолета, совсем немного на него надавливая. Кровь замерла и похолодела, мышцы до боли напряглись. Саске видел только свои глаза, чёрные, полные боли глаза… - Ну же! – Учиха с ненавистью посмотрел в своё отражение. – Стреляй! – громко и чётко, словно пытаясь убедить самого себя. Палец всё сильнее давит на курок. – Давай… - шёпотом, выпуская воздух из лёгких. Ещё чуть-чуть… совсем немного… Глаза крепко зажмурены, зубы сжаты, дыхание замирает. Гулкий стук сердца эхом отдаётся в сознании. Ещё сильнее надавить на курок. Вдох. Ещё секунда… Резкий выдох… Выстрел…