Солнце нещадно палило

Ринна никогда не мерещилась ему в незнакомках, не являлась во снах, не угрожала смутными туманными образами. Он помнил о ней. Иногда щемило в груди. Но никогда не было проклятых наваждений. И не было в его Страже ничего от боевой и задорной эльфийки. Не было в Суране плавности ее движений, не было в его глазах ее смешинок, в его длинных пальцах не пели кинжалы, на тонких запястьях не звенели браслеты. Он был угловат и дик, предан и смущен, боязлив и тих. Они отличались друг от друга кардинально. Не было в них общих черт. Но тихий ее голосок вырывался из пыльных воспоминаний всякий раз, когда он смотрел на Сурану с замиравшим сердцем, с подрагивающими пальцами, с мыслями о спрятанном в голени сапога кинжале… Всякий раз врывался в разум тихий вопрос из далекого прошлого. Будто не умирала, будто стоит сзади и шепчет на ухо: «Querido, что с тобой?» *** - Кхм, Зев? Тень ложится на Ворона. Он чувствует взгляд, но не спешит повернуться. Он вертит в руках ядовитый корень, рассматривая жухлые листики. - Да, мой Страж? Сурана не отвечает. Стоит недолго над ним, но все же присаживается рядом. У ног вьется мабари, засовывая любопытный нос в зевранову сумку. - Не советую тебе трогать мои вещи, отравишься, а Страж потом меня обругает. Пес, склонив голову, жалобно взглянул на убийцу. Зевран с коротким смешком отложил растение и, стянув перчатки, потрепал мабари по холке. - Что-то случилось, мой друг? Зевран с улыбкой поворачивается к магу. Сурана смотрит напряженно, в черных непроницаемых глазах тяжело читать эмоции. Всегда Страж выглядит как несчастный щенок. Сурана качает головой, устало смотрит на пса и тот, словно услышав безмолвный клич, подошел, положив голову на колени хозяина. - Никогда не слышал, чтобы ты звал его по имени. - Вольный. - Чего? – Зевран вопросительно смотрит на Стража. - Его имя. Вольный. Пес радостно виляет куцым хвостом, поскуливая от восторга, трется своей огромной мохнатой головой о колени, облизывая бледные ладони. - Вот как. Я честно признаться, думал, что ты не удосужился как-то назвать его. Эльф молчит. Его пальцы подрагивают от холода. С гор дует холодный ветер. - Ты в последнее время… - он молчит, обдумывая слова, они всегда даются тяжело, - загнанный. Зевран хлопает глазами. - Может быть. Он неопределенно пожимает плечами, вертит перчатки, увитые серебряной вышивкой, в руках. - Что-то случилось? Убийца качает головой. Зевран не знает, что сказать. Он заразился от своего Стража: ему сложно говорить. Мысли мечутся, не желая складываться в опустевшей голове. Зевран не думал, что Сурана обратит внимание. Настолько незначительными казались эти паузы в словах. Холодная рука перехватывает его за запястье. Сурана склоняет голову, смотрит преданно, улыбаясь кончиками губ, почти смело, так доверительно. Вольный тычет мокрым носом в коленку, виляет хвостом. Они так похожи. - Просто немного волнуюсь. Вороны должны нагрянуть рано или поздно. Сурана молчит. Его тонкий силуэт утонул в мехах. На фоне снежных вершин он казался как никогда органичным. Его глаза сверкали от восторга словно снег. Кончики ушей, щеки и нос краснели от мороза, раскрашивали монохромного эльфа в новый цвет. С губ срывались облака пара, и в каждом вдохе слышалось «живой, живой». - Я ничего не требую. Но я… я всегда на твоей стороне. Ладно? Зевран кивнул. Прижался лбом к чужому ледяному. - Вороны не ручные. - Грифоны тоже. - Грифоны вымерли. - … я почти. Да. Рано или поздно. Сегодня ли. Через десять ли лет. Будет ли таким уж преступлением облегчить его участь? Зевран стиснул Стража в объятиях, даже через плащ и мантию, чувствуя тонкий стан. С губ, ледяных и синих, срывался пар, очерчивая каждый вздох. *** Как будто какой-то маг замедлил время, секунды тянулись подобно минутам, медленно, мёдом стекая по стенками. И в замерших мгновениях Алистер видел, как стрела рассекает воздух. Её чернильно-черное оперение зловеще маячило в небесной синеве. "Не успел". Острие с противным хрустом въелось в плечо эльфа. Тонкая ткань мгновенно окрасилась багровым. С бледных губ сорвался крик. "Так все и должно было быть". Алистер подхватывает эльфа, не давая тому завалиться на бок. Он тащит его к воротам, пока Лелиана стреляет наотмашь. Врата переулка с грохотом хлопают за их спинами, но они не останавливаются. Алистер продолжает вести их маленький отряд до тех пор, пока на горизонте не мелькают доспехи городских стражников. Он ничуть не удивлён. Он знал, что так будет. Знал, что убийца вновь совершит попытку. Знал и ждал тогда, когда Ворон отослал их вперёд, якобы пытаясь отвлечь на себя немалый отряд убийц. "Я отвлеку их, мой Страж. Они меня послушают". Он говорил уверенно, акцент коверкал слова больше обычного, будто мысленно Аранай уже был там, со своими сородичами. Но Сурана верил. Странно и нелепо. Эльф кивнул, дотронулся до смуглого запястья и проронил что-то совсем тихо, неслышно. А теперь... Сурана казался белее простынь, на которых лежал. Круги под глазами стали темнее и больше, кожу словно натянули на кости, мучительные хрипы вырывались с рваным дыханием. Яд. - Не страшно, - словно услышав чужие мысли, эльф криво улыбнулся. Лелиана хрипло вздохнула, шмыгнув носом. Она нежно держала в ладонях ледяные пальцы, поглаживая, успокаивая. Она осталась с Сураной, когда все остальные ушли. Алистер то и дело ходил мимо закрытых дверей. Ловил взглядом всполохи свечи, вырывавшиеся тенями из-под двери, слушал бардские былины и старинные песни о любви и героях. Если о них сложат легенду, то она явно будет трагичной.