Солнце нещадно палило

Утро наступило рано. Молниеносно и неожиданно над линией горизонта налился кроваво-красный багрянец, слепивший глаза. Воздух был холодный, режущий лёгкие каждым вздохом. Это было тяжёлое, изматывающее утро. В ушах звенела давящая тишина, а пальцы тряслись мелкой дрожью. Болезненное возбуждение и страх стальным обручем стягивали голову. Алистера он увидел только после вдохновляющей королевской речи. Сурану, правда, она нисколько не вдохновила, но солдаты будто бы приободрились. Вблизи было заметно, что Алистер, как и сам эльф, не сомкнул ночью глаз. Тёмные тени, лёгкая щетина, небрежно спадающие пряди. Но, кажется, будущий король смотрел на предстоящую битву более оптимистично: сдержанно улыбался, кивал, что-то обсуждал с генералами,а встретившись глазами с магом ободряюще улыбнулся, махнув рукой. Сурана только и смог выдавить в ответ какую-то гримасу, но воин похоже принял его кривую улыбку благосклонно. Сурану мутило. Перед глазами стояла белесая пелена, будто он снова был отравлен. Он тяжело дышал, опершись о свой новый посох. Он нежно водил кончиками пальцев по шершавому белому дереву, любовно сжимая его в руке в попытке успокоиться. Одно дело подвергаться ежедневной опасности и жить со смертельным ядом внутри, и совершенно другое знать, что вот-вот, ещё пара часов и твоё тело ляжет холодным бесчувственным грузом. Алистер - король. Ему нельзя умирать. А на Риордана почему-то вовсе не было надежды. Сурана прикрыл глаза, судорожно вдыхая ледяной воздух. Жизнь имела свойство становиться чересчур заманчивой и прекрасной за секунду до смерти. В холодном, влажном воздухе появилось солнце, рассеяв сиянием набежавшие тучи. Его лучи едва грели, но в ярком синем небе оно блистало ярко, переливаясь медовыми красками. - Так красиво. Лелиана встала рядом, плечом к плечу, такая же прекрасная и сияющая. - Да. Это добрый знак. Эльф кивает, заглядывает в девичьи глаза и улыбается. Уже по-настоящему, без гримас и внутренних тросов, удерживающих душу. Лелиана придвигается, гладит нежно плечо, улыбаясь в ответ. - У тебя хорошее настроение? Молодец, это правильный настрой. Сурана отводит взгляд. Глядит на солнце, щурясь, прикрывая рукой глаза. Теперь оно горит слишком ярко, уже не разглядеть медовых переливов. Он смотрит до тех пор, пока глаза не начинают слезиться. Девушка выдыхает удивленно, дергает за рукав мантии, но замерев неловко, тут же выпускает мягкую ткань из пальцев. Страж почти ощутимо, кожей, чувствует ее тревогу. Он переводит на нее взгляд. В черных глазах все так же трудно читать эмоции, девушке никогда это не удавалось, но эльф улыбается, проводит нежно ледяными пальцами по щеке. - У меня сегодня день рождения. Лелиана удивленно хлопает глазами, пытаясь понять, не шутит ли эльф, ни помутился ли умом от грызущих страха и тревоги. Пытается, но встречает лишь ласковые движения, мягкий взгляд. Она обнимает его за талию, прижимается к груди и чувствует слабые, неуверенные объятия в ответ. - Все будет хорошо, Эйнар. Я обещаю. *** Пламя и ливень, две стихии сплелись воедино. Вцепились друг в друга, как два диких зверя, и с шипением, рыком и визгом кусались, взмывая ввысь. Тяжёлый смог забивался в легкие, мешая дышать, сковывая грудь чёрной чугунной цепью. Глаза слезились от дыма и гари, а порождения тьмы сбивали с толку, волной налетая непонятно откуда. Крики и взрывы так же мешали, пугали. Сурана вертел головой, прикрывая нос и рот мокрым рукавом мантии. Перед глазами плыло и плясало. По бледным запястьям струилась кровь, причудливо переплетая алые ветви в ладонях, скользя по кончикам пальцев. Заклинания сами собой срывались с губ, руки складывались в жесты, посох плясал в умелых ладонях. Огрен маленьким бесом врывался во вражьи ряды, сминая их, подкашивая, что кучку глиняных статуэток. Стрелы Лелианы свистели невдалеке во все стороны, словно лучница одновременно была везде. Спиной Страж чуял присутствие Морриган, ощущал зудящую чужую магию, чувствовал лечебные заклятия пульсирующие толчками, отдававшиеся в голове колючками, будто кто-то бил по голове, на секунды прогоняя разноцветную рябь из взора. Вся неуверенность и страх пропали, стоило только вступить в бой. Один и тот же сценарий их жизни, просто несколько масштабней, молниеносней. Один и тот же бой, все те же противники, лишь иная арена. И дышать тяжелее. Едва-едва. И не мерцают лезвия за правым плечом привычно. Страж дышит отчаянно, ртом втягивая ядовитый воздух, утирает рукавом мокрое лицо, оставляя на ткани влажные следы и алые пятна. Денерим кажется жутко огромным. До такой степени, что себя он чувствует ничтожно жалким. К горлу поступает тошнота напополам с гулким осознанием безнадежности происходящего. В конце концов, кто они такие. Кто он: жалкий и наивный маг. Все это лишь воля случая, не более. Если бы он не был отчаянно глуп в детстве, то никогда не угодил бы в дурацкий Круг. Если бы не был так наивен, не велся, как бродячая шавка на любой кусок, не развешивал уши на добрые слова, никогда бы не попал в лапы "спасителя" Дункана. Если бы за плечом сверкали лезвия... Маг делает над собой усилие и шагает дальше. По узким улочкам, минуя завалы, игнорируя крики и стоны, прорывая вражьи силы, стремительно и жёстко. До тех пор пока путь не преграждает очередной легион. Страж пятится, прячась за обрушенные стены зданий, вздыхает глубоко, ощущая, как тяжелеет воздух вокруг от магической энергии. Он выдыхает морозный воздух, перекатывает в пальцах леденящую сферу, полыхающую синими язычками. Заклинание срывается стремительно. Порождения тьмы замирают в сантиметрах от Огрена и в ту же секунду разлетаются сверкающими осколками. Огромное лезвие секиры играючи пронзает ряды, разбивая снежные изваяния. Страж выглядывает лишь на мгновение, взглядом провожая полет гномьей дробилки, и снова скрывается за самодельной баррикадой. Прикрыв глаза, шепчет тихо привычные слова, будто отпечатанные с обратной стороны век. Посох в руке неуверенно пляшет, словно сомневается: перевернуть ли древко примотанным вручную лезвием к ладони. Колебания длятся мгновения. Уже привычно хватает бледной ладонью сталь. Алые струи заново очерчивают подсохший ветвистый узор. Багровая пелена, пульсируя, вырвалась хищным зверем, с противным хрустом разгрызая хребты. Сурана облизал пересохшие губы. Пить хотелось неимоверно, а перед взором рябило. Не прерывая чтения, маг прижался лбом к холодному камню. По голове снова тяжело ударило. С хриплым кашлем вырвались последние магические формулы. Рябь утихла. Эльф опустил глаза на ладони. Раны опять затянулись. Он огляделся резво, но не увидел ведьмы. Радовало, что она за ними приглядывает. Над головой раздался пронзительный рев. Прямо над ними пронесся обезображенный дракон. У Стража перехватило дыхание, как завороженный он следил за полетом твари, похолодевшими ладонями судорожно сжимая посох. "Нам конец" - в голове пронеслась лишь одна мысль. Из ступора Сурану вывел женский крик. Он, не думая ни секунды, вырвался вперёд, перескакивая завалы. Тонкие подошвы сапог скользили по подмерзшим от магии камням. Выставив перед собой руки, эльф выбрался на площадь. У Сураны сжалось сердце. Грозно рыча, размахивая огромными лапищами, на Лелиану надвигался огр. Девушка, прижимая окровавленную ладонь к боку, забилась в узенький переулок, заваленный мусором. В голове Стража в бешеном темпе заметались мысли. Бегом преодолевая препятствия, маг пытался оглядеть поле боя. Морриган нигде не было видно. У Сураны засосало под ложечкой. Его лекарские навыки никуда не годились. Подбежав к твари достаточно близко, Страж выпустил заряд электричества. Однако толстокожее чудище не обратило на это никакого внимания, продолжив с удивительным упорством двигаться на девушку. Сурана испуганно вскрикнул, едва увернувшись от стрел, возникшего ниоткуда генлока. Пригнувшись, эльф добежал до очередной горы хлама, за которой благополучно спрятался. Он опасливо выглянул, ища Лелиану взглядом. Но за спиной огра уже ничего нельзя было разглядеть. Прищурившись, Сурана внимательно пригляделся к массивной шкуре твари. Из толстой шеи торчали красноперые стрелы. "Она жутко разозлила его... " Не думая больше, Страж выскочил из укрытия, одарив генлока каменным кулаком. Он не глядя пронесся мимо, прикрываясь рукавом от каменной крошки и поднявшейся пыли. Краем глаза он заметил огромного паука, ужасными жвалами раздирающего порождений. " Морриган... " Но ведьма могла справиться и сама. Не задерживаясь, Страж проскочил мимо. Воздуха не хватало, ослабшие ладони судорожной хваткой вцепились в белоснежное древко. На ум не приходило ни одного заклятия. Да и не хватило бы сил. Приложив неимоверные усилия, эльф перехватил посох скрюченными пальцами. С наскока, оттолкнувшись от громадного валуна со всей оставшейся силой, маг вонзил острие посоха в бедро гиганта. С хлюпаньем и чавканьем лезвие целиком вошло в плоть. Отвратительная чёрная кровь хлынула потоком, оскверняя безупречную белизну магического древа. Чудовище отчаянно взревело, припав на колени. От жуткого гневного рыка полного боли, закладывало уши. Сурана зажмурился, пытаясь удержать посох. Но узкие ладони скользили по кровавой жиже. Не удержавшись, эльф упал навзничь, больно приложившись спиной о камни. Лелиана тем временем выскользнула из-под лап огра и, скорчившись в закоулке, дрожащими руками достала склянку с припаркой. Сурана облегченно выдохнул. Перекатившись, отполз подальше, привалившись плечом к стене дома. Огр встал на ноги. Посох, выскользнув, со стуком упал на землю. Обреченно Страж проводил его взглядом, тут же переключая внимание на порождение. Сурана неловко попятился, во все глаза глядя на приближавшегося титана. В голове царила абсолютная пустота. Рефлекторно он пригнулся, готовый рвануть прочь. Маг не сразу понял, что произошло. Огр с криком остановился, вскинув уродливую морду. Из плеча монстра торчали сверкающие сильверитовые лезвия. Сердце Эйнара пропустило удар. Убийца усиленно кромсал плоть. С лёгкостью Ворон увернулся от надвигающейся лапы и, соскочив, мягко приземлился сзади существа, полоснув пару раз по голеням. Зверь завертелся волчком, пытаясь схватить эльфа. Но в ту же секунду в голову одна за другой прилетели стрелы. С хриплым бурчанием залитый чернильной кровью огр завалился на спину. Быстро протерев кинжалы, убийца спрятал оружие в ножны. Нагнувшись, он аккуратно взял в ладони посох, так же обтерев древко от кровавой жижи. Выпрямившись, Ворон с улыбкой кинул оружие Суране, который едва не уронил его. - Я подумал, что помощь вам пригодится. - Это точно, ты как никогда вовремя, - Лелиана приветственно кивнула, попутно собирая стрелы. Сурана неуверенно повторил жест, глядя то на тусклые и мокрые кончики золотистых волос, то на рукояти кинжалов за спиной. - Зевран... - Нам надо идти дальше. Лелиана мягко положила ладонь на плечо, вглядываясь в переулок, куда успела переместиться битва. Отчётливо слышался лязг стали и гномья брань. Сурана поднял взгляд, наконец-то столкнувшись взором с золотистыми глазами. Солнечный тягучий мед. Нисколько не изменившийся. Сердце облегченно затрепетало. - Иди, я буду тут. Не архидемон, конечно, но тут тоже есть чем заняться. Зевран подмигнул. Маг кивнул. Отвернулся, направляясь к проулку. Лелиана побежала вперёд, перехватывая лук в руке. - Эйнар, - Зевран негромко окликнул его. Маг обернулся, кротко заглядывая в лучистые глаза. - Я буду ждать. Сердце будто сжали стальной хваткой, стянули прутьями до боли. Он бегом кинулся прочь, остервенело кидаясь бой. Как он мог появиться в такой момент. Как смел смотреть так солнечно и нежно. Как смел вплетать в голос такую непоколебимую уверенность. Он думал, что приободрит, поддержит, а вместо этого пошатнул всю накопленную веру и отвагу. Внутри эльфа бушевало пламя. Даже вечно бледные щеки, обескровленные, загорелись горячим румянцем. Хотелось умереть на зло. Чтобы рыдал над ним. Чтобы молил о прощении. Но Суране было бы уже все равно. Так по-детски глупо. И он никогда бы не смог так жестоко. Гнев схлынул так же быстро, как и обуял. Эйнар не врал сам себе никогда. Эльф любит жизнь и знает это. Он не отличался храбростью или глупостью. Он не был самоотверженным героем. Он был просто эльфом из затхлого эльфинажа. Даже отдаленно не напоминавшим о былом величии народа. Вороватым эльфом, падким на искушения, жалким в своих желаниях. Настолько ненавидимый и презираемый самим собой, что само существование казалось ему одной большой ошибкой. Но сейчас Сурана мог совершить нечто действительно значимое. Что-то достойное. Он не мог лишь вернуться.