Солнце нещадно палило

Сурана смутно помнил, как пришла Лелиана. Она просто возникла из ниоткуда. Утешающая, с горячими ладонями и поцелуями в лоб. Он смутно помнил что случилось, пусть оно и было секунды назад. Он шёл, кутаясь в плед, который Лелиана заботливо накинула ему на плечи. Она была бледна, под глазами залегли тени, неприятно заострив лицо, а под церковной рясой явно были скрыты многочисленные раны. Она ощутимо прихрамывала, но в целом была здорова. Сейчас Лелиана была вылитой сестрой церкви. Понимающая. Помогающая. Люди кругом обращали на неё добрый взгляд, из уст лилась благодарность. И она всем отвечала, для каждого находила слова. Лишь для него она проронила всего три слова: "Мне так жаль". И Сурана был рад. Ему не нужны пустые слова и сказки о счастливом будущем, и, конечно, о том, что Вольный попадёт в собачий рай и будет целыми днями дремать у ног собачьего бога. Хотя бы потому, что Вольный не мог спать целыми днями. Сурана не знал, куда его ведёт Лелиана. Она пообещала, что Стэн позаботится о мабари и, утерев слезы с его щек, взяла за руки, уводя прочь. Они шли неспешным шагом, долго, до тех пор, пока обломков и разрушений не стало меньше, а перед взором не замаячили сероглавые пики палаточного городка. Пока они шли, она успела рассказать, как закончилась битва, каковы жертвы, как поживают их спутники и народ в целом. Он молча слушал, наслаждаясь возможностью ничего не спрашивать и ничего не отвечать. Девушка повела его по окраине военного городка. Здесь было мало людей, царила тишина, а главное: никто не обращал на него внимания. Лелиана молча вошла в одну из палаток. Страж настороженно помялся у входа. Одернув полог, он вошёл. Глаза быстро привыкли к полутьме. На сердце мгновенно стало легче. На походной койке лежал Зевран. Бледный и измученный, но живой. С улыбкой он разговаривал с Алистером, сидевшим возле кровати на табуретке. Воин оставался хмурым, однако прежней враждебности не было. Зевран перевёл на него свои сияющие глаза, но улыбка тут же слетела с губ. - Querido, что случилось? - Ворон с усилием приподнялся на кровати. Алистер встал, встревоженно глядя на эльфа. Но Сурана прошёл мимо, сев на краешек койки. Мягко положив ладонь на грудь, он заставил Зеврана опуститься обратно на ложе. - Выглядишь не очень. Собственный голос оказался хриплым и тихим. Сурана закашлялся, прочищая горло. Долго смотреть в глаза убийцы не вышло, маг отвел взгляд, принявшись рассматривать узор на покрывале. - Я бы поспорил. Ворон аккуратно провел ладонью по скуле, едва-едва задевая края рубца. - Царапина. Убийца покачал головой. - У тебя щеки мокрые. И глаза, - пальцами нежно провел по векам, - красные. Сурана удивленно провел ладонью по лицу. И правда, мокрые. Он открыл рот. Хотел объяснить, что все хорошо, он рад, что все живы. Рад, что сам остался цел. И теперь можно было бы жить спокойной жизнью. И путешествие было таким замечательным. И теперь он почти не злится на Дункана и Йована. Но вырвался только тихий хрип. Потому что не было ничего хорошего. Зевран молча притянул Сурану к груди. - Не забывай, про свои ребра и рану, Зев. Убийца тихо шикнул, утыкаясь в чёрную макушку, пальцами массируя голову, перебирая путаные локоны. - Querido... Звучные удары сердца гремели над ухом. И стук этот будто бы наполнял какой-то странной отвагой, почти такой же как и примитивные удары военных барабанов. Дышать стало легче. Сурана поднял голову. Алистер и Лелиана будто растворились. - Они тактично удалились, - Зевран легонько сжал его ладонь. Сурана прикусил губу. Паршиво. Как паршиво. Эльф внезапно дернулся, вспомнил, что он маг. Откинул одеяло, провел ладонью по перебинтованной груди. Лечебный огонёк тоскливо засиял, дергано и неровно. Он то гас, то загорался в бледных пальцах. - Мой Страж, боюсь, у тебя нет таланта к лекарству, - убийца перехватил руку, сжимая в ладони, прижал к губам, усмехаясь. Сурана расслабил руку, позволяя колдовству рассеяться. Бесполезный. - Только не делай такое лицо. Зевран опустил руку, прикусив губу, тихо вздохнул. Прикрыв глаза, поманил рукой. Маг молча улегся на краешек, прижавшись к теплому боку. - Расскажешь? Эльф промолчал. Подтянул одеяло, накрыв обоих. - Хорошо. Тогда, надеюсь, ты выслушаешь меня? Хорошо, молчи. Так даже лучше. Иначе, если честно, не знаю, как бы я смог говорить. У тебя красивый голос. Ты весь. Похоже, от тебя я заразился малословием. При былом красноречии я осыпал бы тебя комплиментами более достойными. Или просто мне сложно говорить их тебе. Не поверишь, должно быть, но я каждый раз волнуюсь, как впервые. Скажу честно: я хотел убить тебя, это правда. Я варил яды с одной мыслью, кинжалы точил, даже подкармливал твоих ручных псов. Да-да, я и про Алистера. Хотя он, конечно, не сразу стал есть с моих рук. Не смотри на меня таким взглядом. Опусти взгляд, дай я обниму тебя. Как я люблю твой запах, твои волосы. Я хотел. Но никогда не смог бы. Понимаешь? А я не понимал. Не понимал. Прижмись ко мне, не бойся, я не сломаюсь. Я цел. Каждый раз у меня сердце замирало, когда ты раненый возвращался, когда мимо стрелы проносились. Как оно заходилось, когда представлял, как я сам... Нет. Молчи. Молчи, пожалуйста. Я лгал сам себе. Лгал, когда думал, будто бы смогу тебя убить. Я понял это тогда. Там, в переулке, окруженном убийцами. Я не смог, не смог. Понимаешь? Я ненавижу Тальесена. Ненавижу. Жаль, я не смог придушить его лично. В тот момент я так ненавидел себя. Только хотелось, чтобы ты пришёл. Пришёл и перерезал мне горло. Нет, не дергайся. Я же прошу, молчи. Молчи, молчи, молчи. Будь прокляты эти огры и порождения. Представляешь, как мне сложно удерживать тебя? Не шевелись, пожалуйста. Хочешь, чтобы мои раны открылись? Мой Страж, ты плохой лекарь, помнишь? Вот. Лежи, пожалуйста. Не хочу, чтобы Винн снова тут меня пыталась лечить, да и тебя она точно выгонит. У тебя такие ледяные руки, дай согрею. Слушай: я так хотел умереть. Я так боялся тебя. Так боялся твоего взгляда. У меня сердце чуть не остановилось, когда ты ушёл. Хотелось кинуться следом. И твой вид, боже. До сих пор перед глазами твоё осунувшееся лицо. Сейчас ты выглядишь лучше. Подумать только, из-за меня ты страдал больше чем от битвы с архидемоном. Эмоции красят тебя, mi alma. Мне больно видеть тебя таким, но ты так красив. Путаные чернильные волосы, румянец... Нет уж, не отворачивайся от меня, mi corazón. ...Эйнар, кажется, я по уши влюбился.