Неожиданное путешествие: версия 2046

Саурон спрыгнул со своего коня и подал мне руку. В один миг я, подхваченная незнамо какой силой, очутилась в седле. Земля с высоты моего нового коня оказалась страшно далекой, совсем не то, что невысокий Бинго, на котором, можно сказать, и верхом-то не сидишь. - Ваши приказания, моя королева? - осведомился Саурон. - Возвращаемся в Мордор, - сказала я. Саурон очень внимательно поглядел на меня — еще одно обжигающее прикосновение. - В Мордор? Я кивнула. - Уверены? Я снова кивнула (безо всякой уверенности). - Ну, хорошо. Саурон быстренько взглянул на Смауга, который обменивался с Лаплапом дружелюбным ворачанием, и поднял руку: - Возвращаемся! Запели трубы, снова раздались лязг оружия, повелительные вопли командиров, топот, сопение. Войско повернуло на юг. Саурон взял под уздцы моего коня и повел его за собой. За моей спиной, там, где остались друзья, все было тихо. Никто не произносил ни слова. Ряды гоблинов расступались перед Сауроном. Понемногу мы продвигались к передовым рядам войска. Саурон принялся рассказывать о себе. Как он вовсе Средиземью и не враг, только не выносит беспорядка и хочет устроить жизнь по принципу целесообразности, если уж Эру Илуватор не удосужился это сделать. - Эру, сотворив Арду, утратил к ней интерес, - излагал он свое видение ситуации, - а Валар слишком бездеятельны и привержены к личным удобствам, чтоб разумно править этим миром и ее обитателями. Знаете, и Мелькор, в сущности, был ничем не лучше всех прочих Валар. Сущность у них у всех одна. Они только и норовят засесть где-нибудь, где все устроено по их вкусу, и отгородиться от мира. Я же совсем иное существо, я ближе к Гэндальфу. Мы со стариной Митрандиром трудяги. Мы там, где опаснее всего, где больше всего работы. И он, и я не удостаиваемся ни малейшей благодарности. Саурон помолчал. - Пожалуй, правильно, что мы не стали ввязываться в войну прямо сейчас, - проговорил он. – Я, знаете, не кровожаден. Я всегда предпочитал личное общение, диалог, обмен мнениями, и мои оппоненты часто соглашались с правильностью моей позиции. Как считаете, мне будет легко вступить в личное общение с наместником Эктелионом при наличие вот этой славной вещицы? Он самодовольно полюбовался Кольцом на своем пальце. - Это уж от вас зависит. - Вы неглупая женщина! – с восторгом воскликнул Саурон. Боюсь, только, его восторг относился скорее к его собственной особе, чем ко мне лично. Саурон замолчал, видимо, обдумывая свои ближайшие планы. В самом деле, если взглянуть на Толкиновского Саурона повнимательней, бросается в глаза, что он никак не диктатор-завоеватель. Просто диктатор. Воюет только с теми, кого не в состоянии перетянуть на свою сторону посулами. Самых впечатляющих своих побед он добился отнюдь не войной, а сугубо дипломатически. Добыл у Келебримбора секрет колец Власти, втерся в доверие к Ар-Паразиту, пардон, Ар-Фаразону, обзавелся назгулами, да и союз с Востоком и Югом ему дался без борьбы. Так что Кольцо для Саурона оказывалось большим козырем в переговорах, правда, и тактикой он не пренебрегал. Когда мы проезжали мимо Лихолесья, я заметила, что целые отряды гоблинов потихоньку ныряют под сень деревьев. Оставлять Эребор совершенно без внимания Саурон не собирался. Что ж, правильно. Я сделала вид, что ничего не замечаю. Утром вся оставшаяся армия гоблинов укрылась в лесу, спасаясь от солнечного света. Я заснула прямо на траве, и, пока спала, ничего не произошло. Смеркалось. Небо на западе было полно пугающего огня. Окрашенные в багровый цвет обрывки облаков походили на растерзанную плоть. Мы двигались вдоль восточной опушки Лихолесья, пересекли по льду реку Бегучую. Саурон заморозил ее воды, и мы прошли по мосту из толстого голубоватого льда, под которым летели речные струи. Перед нами лежали Бурые пустоши и Дагорлад - поле великой битвы Последнего союза. Саурон не позволял мне отдохнуть от своего общества и надоел несказанно. Говорить он мог только о себе. Каждая вторая фраза у него начиналась со слова «я». Причем, распространяясь о своих способностях и свершениях, он все время пытливо на меня поглядывал, оценивал, какое впечатление на меня это производит. Я про себя злилась. Только самые недалекие мужчины пытаются покорить женщину, разглагольствуя о своих достоинствах. Умные делают комплименты самой женщине. Саурон не дурак, но даже самый умный человек имеет слабости и в некоторых случаях ведет себя, как редкий дуралей. Над бурыми равнинами нависал непроницаемый покров туч. Над ними бушевали грозы. Сумрачные тучи озарялись вспышками огня, почти непрерывно гремел гром. Это грозы, сотрясающие небо, как и лед в сентябре были делом рук Саурона. Когда какая-нибудь молния пробивала тучи насквозь и била в землю, вздымая фонтаны песка, он самодовольно улыбался. На третий день пути вдали на востоке показались фигурки верховых. Они не умчались прочь, а начали быстро приближаться. - Восточане, мои давние союзники, - сказал мне Саурон. Восточане были одеты в кафтаны из синего сукна, запахнутые на левое плечо и туго подпоясанные, сапоги с загнутыми носами и черные меховые шапки. Лошадки у них были все как одна, приземистые, мохнатые и рыжие. Один из восточан соскочил с седла и, подбежав к Саурону, преклонил колени. - Вот, кому кланяйся, - приказал Саурон, показывая на меня. - Это наша королева. Восточанин подошел ко мне и низко поклонился. - Приветствую, хатун! - проговорил он, взглянув на меня горячими черными глазами. - Великий хан, мой повелитель, прислал меня спросить, не будет ли тебе угодно встретиться с ним. Он ожидает в часе пути отсюда и немедленно выступит, чтоб быть здесь. В последний раз меня так называли в Улан-Баторе, в супермаркете. До них тоже докатился капитализм, и торговля вовсю лебезит перед покупателями. Я согласилась. Восточанин, еще раз поклонившись, вскочил в седло, и весь его маленький отряд умчался на восток, а, спустя некоторое время там заклубилась пыль под ногами множества лошадей. Приближался Великий хан. Перед его отрядом летели дозорные с красными флажками на концах длинных тонких копией, над ним реяли знамена и, выше других, синее с золотым соколом. Восточане здорово походили на монголов, я почувствовала, что под ногами вместо сплошной трясины неопределенности снова появилась твердая почва. Великий хан был тучен и рыжебород. Он был облачен в такой же, как у всех синий кафтан, и сидел на таком же невзрачном рыжем коньке, как и его подданные. Только сбруя его коня сияла драгоценными камнями, а на пальце хан носил перстень с крупным изумрудом. Хан подъехал ко мне. Лицо его было выдублено солнцем и ветром и испещрено морщинами, из-под шапки на плечи выбивались волосы, заплетенные во множество косичек. И волосы, и борода были сильно тронуты сединой. Хан смотрел властно, в глазах его читался проницательный ум. - Не желает ли благородная хатун побеседовать в моем шатре? - спросил он. Я с радостью согласилась. Мне очень нужно было обсудить один важный вопрос. Торин, по своему обыкновению, тему переговоров не одобрит, но другого выхода просто нет. И вот мы уже в шатре великого хана, сидим на расстеленных коврах. Меня усадили на почетное место лицом к двери, на сидение из положенных одна на другую собольих одеял, и подали золотую пиалу с черным чаем, обильно сдобренным кобыльим молоком. Кроме Хана в шатре присутствовало четверо его сыновей и ближайшие сановники. - Мы хорошо знаем про короля Даина из Железных холмов, - сказал Хан. - У нас давние дела с ними. Мы берем у него железо, а взамен даем мясо и шкуры, и все прочее. Я сам жил у короля Даина три года, когда был еще моложе, чем самый младший из моих сыновей, учился там кузнечному делу. Сбруя на моем коне — подарок горного короля. Для меня ничего удивительного в этом не было. Толкин страдал хроническим европоцентризмом. Даже родная Африка оказалась не способна исцелить его от этого недуга. У него за пределами Средиземья сплошной мрак: юг и восток пребывают под властью тьмы и никакого проблеска сознания там нет. Но мы-то знаем, что это сильное преувеличение. И Средиземье тоже в курсе. Взгляните на карту Средиземья. Что делать тому же Даину Железностопу в своих Железных холмах, если ближайший населенный пункт — небогатый Озерный Город? Конечно, потихоньку от Толкина торговать с восточанами. - Мне бы хотелось, чтоб вы отправили гонца в Эребор. - сказала я. - Король Даин сейчас там. Предложите свою помощь. Дракон разгромил Озерный город, его жители нашли прибежище в Эреборе, им сейчас понадобится продовольствие. Вам заплатят золотом и драгоценными камнями. - Я сделаю все, как вы говорите. Степные кони обгоняют ветер. Завтра же мой гонец будет стоять у ворот царства Даина, - заверил меня Хан. Восточане вернулись в свои степи. Вот и еще один вопрос я с успехом порешала, как выражается мой дядюшка-коммерсант. Торин, правда, озлится, если узнает, что должен будет кормить жителей Озерного города за свой счет, но там Гэндальф, Даин, Бард, в конце концов, убедят они самодержца, что не следует осложнять отношений с соседями. Восстановит враждебный Торину Бард свой город Дэйл и будет для Торина хуже, чем дракон. А мы тем временем добрались до Мордора. Солнце не проглядывало сквозь пелену мрачных туч, и я уже забыла, когда последний раз видела зелень. На пятый день пути армия начала вливаться в ущелье Каррах Ангрен, за которой находился Удун, «Преисподняя», гостеприимная прихожая Мордора. Вечером я легла спать в своем шатре. Его подарил мне Хан. Вот, что значит, заботливый человек. Саурон заливался соловьем о своей особе и даже не заметил, что мне негде спать. Дрема уже сковала мои мысли, когда я почувствовала, как кто-то тихонько окликает меня по имени. Я открыла глаза и прямо подскочила в постели от неожиданности. Передо мной стоял Эстель собственной персоной. У моего изголовья горел язычок масляной плошки. В его свете было видно, что мальчик улыбается. - Эстель! - я схватила его за руку, обрадованная как будто он явился вызволить меня из плена. - Как ты здесь очутился? - Мы шли за войском, - сказал он. - Ах, Эстель, как же я рада тебя видеть? Что в Эреборе? - Неплохо. Король Торин согласился дать приют жителям Озерного города. Вот только припасов у нас совсем мало. - Ничего, с этим мы справимся, - заявила я, гордая собой. - Рита, - сказал Эстель, - я пришел предложить тебе бежать. Мне очень хотелось сказать «Да!», но я задумалась. - Нет, Эстель, сейчас не самый подходящий момент. Я думаю увести всю эту компанию подальше в Мордор, занять их чем-нибудь полезным, а уж потом. - Лаплап все время спрашивает, где ты, - сказал Эстель. Это был сильный ход, по Лаплапу я ужасно соскучилась. - И, знаешь что, - сказал Эстель, поблескивая глазами. - Давай заберем кольцо у Саурона. - Как это? - Очень просто, - Эстель улыбнулся, - ты ведь автор, тебе достаточно просто пожелать, и Кольцо окажется у тебя, а Саурон лишится большей части своих сил. Я задумалась. - Нет, Эстель, так не годится. Сюжет так не строится, это явная натяжка, авторский произвол. - А ты скажи, что это я тебя попросил, и ты не смогла мне отказать. - Ну а как мы отсюда выберемся, Саурон отправит за нами погоню! - Увидишь, нас никто не догонит. - Но ведь Саурон снова поведет армию к Эребору? - Да, но войны нам в любом случае не избежать. Я поглядела на Эстеля с изумлением. Если он в своих десять лет такой умный, то в девяносто от него просто спасу не будет. - Я так не могу! Во что ты меня впутываешь? - стонала я, а про себя думала, что можно будет прямо сейчас сбежать из надоевшего Мордора и вернуться к своим. Лаплап, Фили, Кили, Белег... аметисты, я так люблю аметисты, а в перстне огромный аметист, я такие видела только в Оружейной палате, да и то однажды. В ладонь правой руки ударило что-то маленькое и тяжелое. Я невольно сжала руку в кулак, а когда раскрыла ладонь, увидела на ней огромный перстень с сияющим драгоценным камнем. - Бежим! - скомандовал Эстель. Мы выскочили из шатра и бросились прямо к скалам, окружающим Удун. Эстель перескакивал через камни и все время торопил меня «Скорей!» «Скорей» Тревога поднялась в лагере, когда мы были уже высоко над ним. Вспыхнули огни, завыли трубы. Саурон опять потерял колечко, и опять по вине нуменорцев. - Ну и что дальше? - спросила я. - Они сейчас пустятся по следу. Орки найдут нас по запаху. - Найдут только запах. - Эстель выпрямился и крикнул, - Смауг! Из-за скал, сияющий, точно золотой дирижабль, несомый бесшумными взмахами крыльев, выплыл дракон. Он снизился и вытянул переднюю лапу. - Хватайся! - крикнул Эстель. Я подпрыгнула и ухватилась за шершавый палец. Дракон сжал лапу и начал набирать высоту. В другой его лапе сидел Лаплап. - Эстель, Рита! - восторженно вопил он. - Мы летим! Я лечу! - Смауг, скорее в Эребор! - крикнул Эстель. Дракон повернулся к северу и понесся вперед. Вот это скорость! Никакой орел не угнался бы за ним. Хорошо, что мы сидели в его лапах, точно в решетчатой, некомфортной, зато надежной гондоле воздушного шара. При такой скорости нам нипочем не удержаться бы на драконьей спине. Лаплап высунул голову между пальцами на драконьей лапе, прижал уши и вытянул шею, воображал, должно быть, что он сам летит на могучих крыльях. Путь до Эребора занял всего несколько часов. Смауг опустился в стороне от главных ворот. Оставив дракона и бракона присматривать друг за другом, мы с Эстелем отправились являться пред суровые очи положительных героев.