Неожиданное путешествие: версия 2046

Чье угодно сердце преисполнилось бы радостью при виде Золотых лесов, только не сердце Торина Оукеншильда. Келед Зарам, к сожалению, его исцелил. Он ворчал непрерывно, все больше на языке гномов, но, если хотел, чтоб угрозы и оскорбления поняли все, переходил на всеобщий. Гэндальф был сама невозмутимость. Когда Торин особенно разошелся, волшебник обернулся к нему и так грозно рявкнул: «Не бубнить!», что гном затих. И вот мы среди лесов Лориэна. Только что вокруг были обширные луга в утренней тени Мглистых гор, и как-то вдруг нас обступили прямые древесные стволы. Одетые светлой корой, деревья словно мерцают в зеленоватом лесном сумраке. Мягкая почва устлана ярко-зеленым мхом, над головой листва шепчется в ясном солнечном свете. Целые века ничто здесь не нарушало мир и покой, и все это время копился солнечный свет, молчание и волшебство. Эстель сорвал кустик земляники с алыми, точно огоньки, ягодами и пристроил за ухо. Он сам был точно эльфийский мальчик, шагающий на заре времен по сказочному лесу. Улыбка не покидала его лица, а гномы озирались по сторонам и настороженно переговаривались. - Да, - сказал Гэндальф, вдруг останавливаясь и поворачиваясь, так что Балин, шедший за ним следом, едва успел притормозить. – Бросьте-ка оружие. Нечего вам тащить в Лориэн орочьи мечи. Гномы сбились в кучу, готовые спорить не на жизнь, а на смерть. - Правильно, - поддержал волшебника Белег, - бросьте их. Здесь они вам не понадобятся. - Ладно, ребята, - сказал Торин. – попались, так попались. В самом деле, противно в руках держать эту дрянь. Уж если дойдет дело до драки, лучше отберем оружие у эльфов. Это предложение было встречено бурным восторгом. Торин первым бросил на землю кривой меч и тщательно обтер ладони о мох. Гномы последовали его примеру. Мы пошли дальше. Шедшие впереди Фили и Кили вдруг замолчали, и я увидела эльфов Лориэна. Они появились из-за деревьев. Их было двое, высокие, светловолосые в светло-серой и зеленой одежде. Казалось, фигуры эльфов мерцают так же, как и древесные стволы: - Следуйте за нами. - сказал один из них, после чего эльфы повернулись и двинулись впереди нас. Тропинка привела нас на полянку, окруженную деревьями с серебристой листвой. Это были не величавые мэллорны владык Лориэна, а какие-то другие здешние деревца. На траве для нас был приготовлен обед. Эльфы пригласили нас садиться. - Я ничего есть не буду, пока ко мне не явятся владыки Лориэна и не скажут, чего им от меня надо! – нагло заявил Торин. - Вы увидите владык Лориэна в самое ближайшее время, - пообещал один из сопровождающих нас эльфов. – Вы избежали большой опасности, проделали долгий путь и нуждаетесь в отдыхе и подкреплении сил. Во всяком случае, ваши спутники нуждаются. Гномы смотрели на Торина голодными несчастными глазами. Приступить к еде без санкции начальства они не решались. - Ешьте! – неохотно позволил король, и гномы с радостным гомоном посыпались на травку. Фили сунул дяде в руку кусок лепешки, и Торин очень неохотно принялся его жевать. Я села рядом с Эстелем. Лаплап приставал к нему, требуя, чтоб мальчик кормил его с рук, «как хорошего бракона». - Здесь больше хочется петь, чем есть, - сказал он мне. - «Вам фугу, сонату или чего покрепче»? – процитировала я, и Эстель расхохотался. В свое время мы с ним подробно обсудили отличия эльфов от людей и сошлись на том, что в ряде случае колбаса предпочтительней звездного света, но эльфийским родственникам Эстеля это знать не за чем. Так что мы с ним отложили пение и воздали должное лепешкам, сыру, маслу и молоку. Лаплап тоже исправно получал свою долю. Гномы вокруг ели без огонька и фокусов, видно, притомились. Умотала я их все-таки, а впереди еще полпути. - Если вы достаточно отдохнули, время предстать перед владыками Лориэна, - сказал эльф, когда на столах не осталось ничего, кроме посуды. Гномы, кряхтя, поднялись и потянулись на судилище. Белег к моему удивлению был знаком с эльфами Лориэна. Он обменялся с ним учтивыми поклонами и приветствиями. - Белег однажды побывал в Лориэне. - сказал Эстель, когда я поделилась с ним своим изумлением. - А я думала, он здесь впервые. - Нет. Владыка Элронд прошлой весной отправлял в Лориен своих посланцев, и Белег был в их числе. После долгого и приятного пути, мы оказались у подножия Карас-Галадон. Гэндальф был там. Чудная все-таки страна Лориэн, подъем на вершину огромного дерева показался мне легким, как во сне. На талане нас ожидали Владыки Лориэна. На этот раз беседу вел Келеборн. А я-то думала, муж у Галадриэли совсем дурак. Этот Келеборн мне понравился. Высокий, статный, одетый в белое, у него было красивое лицо и умные серые глаза. - Ну что, Торин? – спросил он вместо реверансов. – Не надоело? Наконец-то нашелся эльф, способный переговорить с Торином в его стиле, без церемоний. - Не смей разговаривать со мной, как с ребенком! – взорвался гном. – Или вы нас отсюда выпустите или мы тут все разнесем, только щепки полетят от ваших мэллорнов. Галадриэль взглянула на Торина, и тот споткнулся на полуслове. - Выпустим. - согласился Келеборн. - Думаете, приятно иметь в доме таких гостей? Это Гэндальф настоял, чтоб вы присутствовали на Совете. - О чем Совет? По поводу нас? – буркнул Торин. - Нет. Я тебя сильно удивлю: мы обсудим более важный предмет, чем ты. Гэндальф вышел вперед. - Ну, что ж, - сказал он, - оно нашлось. Я сразу поняла, о чем он говорит, а Торин спросил: - Что? - Кольцо. – просто сказал Гэндальф. Я с особенным интересом оглядела его. Кольцо было где-то у него в кармане, но никакой дополнительной значительности в фигуре волшебника не замечалось. - Какое кольцо? - спросил Торин. Гэндальф вкратце поведал, что, обнаружив отсутствие Бильбо, понял, что должен лезть под землю лично. Ведь основной смысл «Хоббита» в обнаружении Кольца. Гэндальф — лицо ответственное, взял этот пункт на себя и преуспел. - Нет уж, с Кольцом вы как-нибудь сами разбирайтесь, - заявил Торин, - это на месяц растянется, а мне нужны припасы, оружие - и до свиданья. - Придется потерпеть, - сказал Келеборн, - присаживайтесь. Нам принесли легкие деревянные кресла. Меня усадили по правую руку от хозяина Лориэна. - Будем считать, что Светлый совет открыт. - сказал Гэндальф. - Эльфы присутствуют, гномы тоже, (Торин, это большая честь. Еще одна неприличная гримаса, и я тебя лично сброшу на землю) люди, я, и даже автор. - А что же Элронд, без него будем совещаться? – спросила я. - Ничего-ничего, он не обидится. Ведь в прошлый раз нас не было. – успокоил меня Келеборн. - Опять будете решать, что делать с Кольцом? - Да, - отрезал Гэндальф. - Ладно, спасу. Вам же надо, чтоб события пошли своим чередом, как в книжке? Отнесите его в Шир и отдайте Фродо. - Милая девушка, Фродо еще не родился. Кстати, если уж мы с вами разговариваем, мне было хотелось задать вам один вопрос: где Бильбо? - Не знаю. Да и зачем он вам? Кольцо должно попасть к Фродо. В этом весь смысл. - Тогда отдайте его родителям Фродо. Они-то уже родились. – не выдержал Торин. - Я не собираюсь раздавать в Шире кольца направо и налево. – сверкнул глазами Гэндальф. – Я доверяю Бильбо, доверяю Фродо, но не всем хоббитам подряд. - В Лориэне Кольцо оставлять нельзя, - покачал головой Келеборн. - Тогда такое будет предложение, - сказала я, - отправьте Кольцо на Запад на эльфийском корабле. - Там его не примут. - На то и расчет. Там его не примут, но пока будут заседать и что-то решать, как раз пройдет лет тридцать. Там и Фродо успеет родиться. Келеборн посмотрел на меня и закусил губу. Видно было, что он борется со смехом. - Какой веселый у нас автор, господа Светлый совет. - хмуро сказал Гэндальф. Гномы идей не предлагали. Их сытно покормили, уютно устроили, солнышко пригревало, они начали дремать. Кили пробежался взглядом по присутствующим, женщин, кроме меня и Галадриэли, не обнаружил, строить глазки владычице не осмеливался и из предосторожности уснул первым. Кроме Торина бодрствовали только Фили и Балин. - Меня беспокоит то, что мы ничего не знаем о Сауроне, - сказал Келеборн. – а ведь он, наверняка, о многом успел догадаться, пока гномы раз за разом повторяют свое путешествие. - Так давайте посмотрим в Зеркало Галадриэль и узнаем, чем он занимается, - вырвалось у меня. - Опасно наблюдать за владыкой страны Мрака. - Галадриэль впервые подала голос. – Я не стану этого делать. Торин заворочался в своем кресле: - Я не понимаю, что я здесь делаю? Дайте мне оружие, пони, припасы, и я ухожу. - Торин, дракон и Черный властелин, – Келеборн для наглядности поднял руку с двумя вытянутыми пальцами и свел их вместе, - взаимосвязаны. Сиди и слушай, если не можешь сказать ничего толкового. Торин оскорбленно засопел. В копилке его неприязни к эльфам звякнули еще две копейки. - Скажем Саурону, что Кольцо у нас. Пусть забирает нафиг своего дракона, - предложила я. У меня было сказочно хорошее настроение, разговаривать серьезно не хотелось. - Чего бы тебе тоже не поспать? – хмуро спросил Гэндальф, кивая на гномов. - Я сплю! И вижу всех вас во сне. Кстати! Кольцо можно уничтожить в пламени дракона. Вы же сами говорили… - Эй-эй! Мы должны освободить Эребор, а не плавить какие-то кольца! – возопил Торин. Гномы, заслышав голос вождя, начали просыпаться и угрожающе зашевелились. - Успокойся, сейчас пойдешь освобождать Эребор. - буркнул Гэндальф. – А мне, я чувствую, безмолвно предлагается носить Кольцо в кармане сорок лет. - А вы уйдите в запой. Гэндальф только вздохнул. - Ну, давайте попробуем расплавить его в пламени Смауга. Хотите, я сама попробую? - Нет уж, - пробормотал Гэндальф, - людей с меня хватит. Подумаешь нежности, Исилдур со своим шлемом, саженцем и амбициями был тысячу лет назад, и все это время люди Гэндальфу не докучали. - Итак? - подвел итог Келеборн. - Для начала мы отправляемся в Эребор. - хмуро сказал Гэндальф. - Как бы то ни было, а с драконом нужно покончить. Хотя в этой истории мне чудится подвох. - Какой именно? - поинтересовался Келеборн. - Хотя бы то, что мне удалось отобрать кольцо у Горлума. - поразмыслив, проговорил Гэндальф. - Что же тут удивительного? - развел руками владыка Лориэна. - Митрандир, ты и у меня сумел бы отобрать Кольцо, не то что у какого-то несчастного Горлума. - Предположим… - проговорил волшебник, но в голосе его звучало сомнение. - Нам придется довериться нашему автору, - сказала Галадриэль и с улыбкой посмотрела на меня. Я до сих пор вижу этот взгляд, привет друга, пришедший из прекрасного, воистину прекрасного далека. - Погостите у нас несколько дней, отдохните, и вы сможете продолжить путь, - сказал Келеборн. На этом Совет закончился. Гномы, обрадованно гомоня, вернулись на нашу полянку. У всех поднялось настроение. Перспектива отправиться в поход вместе с Гэндальфом, хотя бы даже сварливым и раздраженным, зато вооруженным магией, ободряла. Гномы наперебой толковали, что может сделать с драконом волшебник. Самого Гэндальфа не было, он остался с владыками Лориэна. И было еще кое что, о чем никто не говорил вслух. Галадриэль одобрила наш поход, и в этом ее безмолвном одобрении было какое-то обещание удачи, какая-то надежность. Даже Торин остался доволен. Разгладилась безотрадная складка между бровями, которая засела там с самого знакомства с Мэгги. К полному восторгу своего отряда он улегся на спину, один за другим стащил с ног сапоги и швырнул их в ствол ближайшего дерева. Явились эльфы и принесли целые горы еды. Были среди них и девушки. Кили вскочил на ноги и обозревал прекрасных эльфийских дев орлиным взором, точно маршал Жуков поле битвы под Прохоровкой. На заигрывающие взгляды девы не обращали внимание. Я подошла к негодяю Кильке и дернула его за полу. - Прекрати немедленно! Я все расскажу Тауриэль. - Тебе какая больше нравится? - замирающим голосом поинтересовался Кили, мою грозную увертюру он просто не услышал. - Вон та, с голубенькими цветочками, а? Я поглядела на девушку с цветами в волосах. Она наливала вина в кубок Ори и выглядела такой скромной и нежной, что мне захотелось дать Кильке пинка. Впрочем, лучше это сделает Торин, у него получится весомей. - Отдохнем, ребята! - воскликнул король и первым упал на траву. Опять он лежал в позе римского императора и, хотя свои замечательные меха утратил в странствиях, и одежда его была покрыта пылью и порвана, выглядел величественно как настоящий король. - По поводу твоих развлечений. – сказал он, поворачивая голову к племяннику. - Если я тебя хоть раз на полянке не досчитаюсь, ты мне больше не родственник и в отряде я тебя не потерплю. Кили смотрел на меня глазами расстроенной газели. - Правильно! – одобрила я и не удержалась. – И еще. Ноги короля - ноги целителя. Пните его, Элессар. - Что-что? – спросил Эстель. Лаплап играл с эльфийскими девушками, которые успели повязать ему на шею золотую ленточку. К вечеру гномы развели костер, и пламя его в этом волшебном краю вспыхнуло золотом и пустилось в пляс. Деревья с серебристыми листьями, уснувшие с наступлением ночи, пробудились и весело зашептались, удивляясь нашей суете. Я чувствовала их пробуждение и радость и почти слышала, как листья шепчут один другому: «Смотрите!» «Смотрите!» «Как светло! Как весело!». Высоко-высоко над нами темное небо украсили звезды. По просьбе Балина эльфы принесли лютни и арфы, и вскоре полянка наполнилась звуками песен. Кили был в ударе. Неутоленные желания лились из него потоком сладчайших песнопений, а уж сны его в эту ночь, наверняка, доставили бы Зигмунду Фрейду величайшее удовольствие. Следующие несколько дней прошли безмятежно. Мои гномики отъедались, валялись на траве и боялись сказать Торину, что им в Лориэне нравится. Досаду у них вызывало только отсутствие оружия, к которому они приросли, как дамы минувших веков к своим корсетам. От нечего делать развлекались борьбой. Трава на полянке была истоптана, а земля взрыта гномьими сапожищами. Эльфы в самом деле дивный народ. Любой другой за такое бы убил. В схватках побеждал неизменно Торин. По моим оценкам поддавался ему только Двалин. После схваток с молодыми гномами Торин всякий раз мотал головой и с огромным удовольствием уверял, что это его последняя победа: - Кажется еще вчера я с ними двоими одной рукой справлялся, а теперь такие балбесы вымахали, попробуй их не то что повалить, а хоть с места сдвинуть. Балбесы самодовольно ухмылялись и покачивали плечами, хотя по-моему, до дяди им было еще далеко. Очень скрасила гномью жизнь маленькая речка, которая протекала по соседству с нашей полянкой. Два дня она протекала впустую, только по утру в ней умывались самые чистоплотные соратники короля-под-Горой. Купаться надумал Кили. Видно, решил основательно остудить кипучие страсти. Гномам, даже Торину, эта идея неожиданно пришлась по душе. Торин с утра попытался по своему обыкновению расчесаться руками, застрял обеими пятернями в шевелюре и картинно завалился на спину под бодрый смех честной компании. - А вы не перетонете? – спросила я Балина. Балин вместо ответа на вопрос занялся рассказом о мраморных купальнях в Эреборе с бассейнами разной температуры и даже настоящей теплой рекой, которая протекала вдоль всех зал. Если верить словам Балина, создателям римских терм во времена Каракаллы оставалось лишь рыдать от бессильной зависти перед этим чудом севера. - Как же вы там мылись, если видеть друг друга без одежды не можете? – поинтересовалась я. Балин ответил в том смысле, что все имело вполне благопристойный и даже величавый. Разумеется, женские и мужские отделения были изолированы, и только в купальни королевы, отделанные самыми дорогими сортами мрамора, с лазуритовыми полами и серебряными ваннами, имел доступ только король. По-моему, он меня в простоте душевной оделял своими эротическими фантазиями, а на поверху мытье под Горой осуществляется посредством лохани и ковшика. Сам Балин в воду не полез. Он сидел на берегу с цветочком в руках, лирический старый гном, а в стороне за прибрежными кустами вопили и хохотали молодые гномы. Река бурлила, над кустами взмывали чьи-то голые пятки. Речные воды текли дальше в Лориэн основательно взбаламученные. Лаплап, поскуливая, метался у края воды. Ему ужасно хотелось поиграть с гномами, но лезть в воду было боязно. Фили, облепленный до пояса мокрыми волосами, выполз на мелководье и протянул руку к браконенку. Тот с воплем восторга взмыл в воздух всеми четырьмя лапами и припал к земле в ожидании развития игры. Хвост его так и метался из стороны в сторону. Лиловый шип на его конце со свистом рассекал воздух. - Мыться, купаться, шубу полоскать? - деловым голосом предложил Фили. - Ой, не, не, не! - завел Лаплап и в упоении принялся кататься по земле. Фили сделал бросок и все-таки изловчился поймать его. - Не хочу, не хочу, не хочу! Укушу! Рита! - заорал браконенок. Я бросилась спасать своего приятеля. - Все нормально! - заверил меня Фили, бережно прижимая к груди трепещущего Лаплапа. - Я его плавать научу. - Не хочу! - завывал Лаплап, делая вид, что сейчас одновременно укусит, оцарапает гнома, да еще и хвостом огреет. - Как это? – строго спросил Фили. - Каждый уважающий себя бракон обязан уметь плавать. Вдруг между браконом и врагами река? Тогда бракон бросится в воду, переплывет реку, нападет на врагов и всех перебьет. Вон ты какой здоровый стал, еле держу тебя, а плавать не умеешь. Этот аргумент Лаплапа убедил. Фили в самом деле научил его плавать. Поначалу браконенок без толку сражался со стихией, но наконец с середины реки донесся его торжествующий голосок: - Рита, смотри, я плаваю! Дунаданы участвовали в общем веселии. Эстеля подбрасывали над водой совсем так же, как это делается у нас. Могучие гномьи руки работали как катапульта. Мальчик взлетал чуть не к вершинам деревьев и, красиво извернувшись в воздухе, уходил под воду. В отличие от гномов, которые плавать не умели, только Фили и Ори кое-как подгребали по-собачьи, он-то плавал как рыба. Я, строго соблюдая закон Ясы, которая запрещает купание в летнее время в открытых источниках, сидела на берегу. Такое купание является зловредным магическим действием, вызывающим грозу. Вот они сейчас плещутся, а потом как рванет гроза. Дух Чингиза все видит - а я не при чем. Еще нельзя писать в пепел, плеваться и оставлять куски на тарелке — все это тоже злая магия. Старички среди читателей есть? «Общество чистых тарелок» помните? Чингиз бы одобрил. Шутка, конечно, хотя это все правда. Да и не люблю я плавать. Ну ее эту мокрую воду. Сполоснусь где-нибудь под кустиком. Покончив с купаньем, гномы разбрелись по полянке. Фили и Кили почтительно просушивали особу самодержца на песочке. Кили расчесывал ему волосы, а Торин, как и положено великому воителю и герою, шипел и грозился вырвать Кили руки, если он будет так драть волосы. Чрезвычайно довольный Лаплап в распушившейся после купания шубке сидел в стороне и, вылизывался. Высохли гномы как раз к обеду, который пришлось подавать дважды, потому что аппетит они себе накупали какой-то сказочный. После обеда заговорили о том, о сем, но тема неуклонно скатывалась к женщинам. Торин попытался тему закрыть и вызвал в сердцах подданных пламенные революционные настроения. Двалин выразил осуждение произволом «пока еще не короля». - Мы кажется скатываемся в деспотию? - спросила я, надеясь, что мой голос звучит язвительно, как у Шико. Торин остервенело сплюнул и вдруг накинулся на Эстеля. - А ты еще что тут расселся?! Рано тебе еще взрослые разговоры слушать. Марш отсюда! - Не смей орать! - заорала я. - Ничего, Рита, я уйду. - примирительно отозвался Эстель. Золотой ребенок. Вот что значит, правильное воспитание. Величайший из королей без возражений ушел в лес, сопровождаемый недовольным браконенком. Лаплап считал, что после такого обеда двигаться преступление. - Ты тоже катись! – накинулся на меня Торин. - У нас тут мужские разговоры. - Мне что, идти к Галадриэли, заводить женские? Вы просто не знаете, что мы про вас друг другу рассказываем. - Воображаю… - буркнул король. – Ничего умного. - А чего про вас умного скажешь? Я лучше послушаю. Мне страшно интересно, что вы о нас думаете. Мальчики, я за вас. Двалин крякнул. - Наш человек. Ори сел рядом и взял меня под руку. - Рита хорошая. Белег уселся с другой стороны. - Я тоже тут посижу. Мне можно, я совершеннолетний. - Мы будем воплощать онемевшую от возмущения общественность. Порочные разговоры хорошо вести в присутствии возмущенной общественности, - оживилась я. А началось все с Глоина. Он, поглядывая на обвешанный волосами коллектив, вдруг заметил, что длинные волосы сильно мешают в постели. Это так. Только начинающие герои матраса представляют себе эротизм в виде потока распущенных волос. На самом деле волосы лезут в рот, падают на лицо того, кто снизу и мешают тому, кто сверху, целоваться. К тому же, их можно по неосторожности придавить рукой и тогда внезапный рывок оставляет крайне неприятные впечатления. О таком эпизоде и поведал собранию честный Глоин. Жена в самый упоительный момент нечаянно выдрала ему целый пук волос. - Ну и что? - спросил потрясенный Двалин. - Ну и ничего. - проворчал Глоин. - Все, конец истории. Я ей говорю: «Дура. Сама виновата, не будет теперь ничего. Неделю». Нет, потом все прошло, конечно. Полились новые рассказы, сводящиеся к мужскому превосходству над слабым полом. Мужики все шовинисты, я считаю, в этом их прелесть. - Баба, - подытожил Двалин. - все равно с мужиком равняться не может. Они это прекрасно знают. Она все равно, хоть орет, хоть выступает, а ждет, чтоб ей покомандовали. Торин оживал на глазах. Это был тот самый терапевтический разговор, необходимый в его ситуации. - Ну, еще такие бывают злющие бабы. - протянул Ойн. - Какие злющие? Тролли, что ли? Я бы и с троллем совладал, - авторитетно заявил Двалин и пакостно захихикал. - Потом бы еще просила. В синих глазах Торина вспыхнул прежний огонь. Он выпрямился и откашлялся. От его психической травмы и следа не осталось. А вот на ком же его теперь женить?