Теневая сторона королевского двора

      Опасливо ступая по мягкому ворсу излишне дорогого ковра в доме какого-то мелкого дворянчика, судя по безвкусной роскоши вокруг, Гаррет не уставал благодарить Сагота за дарованную удачу, позволившую мастеру-вору без происшествий «довести» неизвестного похитителя до особняка, в котором тот поспешно скрылся. А ещё фаворит Бога Хитрости и Плутовства не переставал задавать себе два вопроса. Действительно ли это клинки Дикого? Если нет, то стоит ли игра свеч?       Кучка беседующих мужчин, сидящая полукругом у камина в креслах с высокими бордовыми спинками, не заметила мелькнувшую в дверном проёме тень. Мысленно усмехнувшись, Гаррет скользнул в смежную комнату. Едва прикрыв за собой дверь, вор услышал приглушённый, уверенно приближающийся топот кого-то из стражников, патрулирующих этаж.       «Пронесло. Похоже, напротив этого кабинета находится зал, связывающий центральные помещения с восточным крылом», — отметил мастер.       Осмотревшись, Гаррет намётанным взглядом определил несколько мест, потенциально способных уместить в себе парные мечи. Проведя в напряжённом поиске около пятнадцати минут, Танцующий не обнаружил искомого. Его это порядком раздосадовало, ведь он был уверен в местонахождении родовых клинков Угря, вернее, уже Анри, ведь похититель достаточно долго топтался в данной комнате с лампой в руках, хорошо различимый в окнах дома из сада, окружающего здание.       «Значит, «брат» и «сестра»... там?»       Выждав, когда страж в очередной раз пройдёт мимо, Гаррет снова оказался в коридоре и чрезвычайно осторожно заглянул в помещение с камином.       Дворяне продолжали что-то неторопливо обсуждать, склонившись к низкому столику между ними. Полуразмотанный куль с мечами лежал в опасной близости от беседующих — на тумбе, слегка отодвинутой от кресел. Едва дыша, мастер-вор очень медленно направился в сторону вожделенного оружия. Каждый раз замирая при повышении интонации голосов или неосторожном, резком движении аристократов, Гаррет кое-как, на пределе нервов, добрался до заветного предмета мебели.       Они! Клинки рода ван Арглад Дас! Танцующий узнал бы их из тысячи благодаря собственноручно сплетённой нити, переливающейся чёрно-бело-серыми цветами знака Гильдии воров Авендума. Мастер умышленно разрезал её на две неравные части и обмотал низ рукояти «брата» более длинной, а «сестры» — короткой, дабы хоть в Валиостре на мечи не зарились не ладящие с законом личности.       Вновь взглянув на поглощённых разговором дворян, Гаррет слегка потянул за край свёртка. «Сестра», лежащая поверх второго клинка, с тихим шелестом соскользнула с него и стукнулась гардой о крышку тумбы. Закусив губу, мастер-вор отпрянул назад, прячась за спинкой рядом стоящего кресла. На звуки обратил внимание только ближайший к «добыче» дворянин. Но, никого не обнаружив в поле зрения, участник беседы быстро вернулся к обсуждению какой-то животрепещущей темы.       Гаррет учёл свою ошибку, поэтому разбил следующую попытку на несколько заходов. Аккуратно забрав по мечу и зацепив тряпку, незваный гость тем же способом выбрался за дверь и был таков.

***

      — Явился, — фыркнул хлопочущий на кухне Фор, увидев ввалившегося рано утром через чёрный ход ученика. Заметив, что тот при полном воровском параде, вытаращился во все глаза: — Чем вообще думаешь, осёл?! Да ты сейчас должен лежать в такой яме, чтобы даже ушей не было видно, и не отсвечивать!       В ответ на подобное замечание Гаррет молча положил на покрытый скатертью стол клинки, с которыми вошёл в дом жреца Сагота в первый день своего приезда в Хозга.       — Ты же их отдал, — спустя пару секунд приподнял бровь Фор.       — Так и было, — откликнулся младший мастер-вор, сбрасывая снаряжение и куртку, и сел на короткую лавку у стены. — Не спрашивай. Я без понятия, каким образом «брат» и «сестра» оказались в чужих руках.       Пересказав события прошедшей ночи, Гаррет уткнулся в любезно поданную тарелку.       — На дело, получается? — в своей манере переспросил Защитник Рук. — Без карт?!       Негодование Фора было мастерски проигнорировано.       Досадливо отмахнувшись, старый жрец задумчиво пожевал сочную грушу и пристально посмотрел на единственного ученика, умеющего искать приключения, как никто другой, и произнёс:       — Ты знаешь моё отношение ко всей этой ситуации, малыш. Происходит нечто, во что тебе влезать категорически не следует. В конце-то концов, вспоминай почаще ту авантюру с Храд Спайном, может, мозги на место встанут, — вздохнул. — Но я так понимаю, ты уже всё решил. Опять мне молиться за твою несчастную шею?       Гаррет согласно кивнул.

***

      Анри любил свою мать. Придя в себя в лазарете, в первую очередь он подумал именно о ней.       В детстве большую часть времени юный герцог проводил на занятиях с преподавателями, а его остатки тратил на игры и различные шалости с остальными детьми. Иногда Анри даже ни разу не видел её за день. Но она обязательно приходила поцеловать своих сыновей на ночь. А когда не была слишком уставшей — отсылала умученных нянек и сама читала братьям какую-нибудь занимательную историю.       Младший ван Арглад Дас запомнил матушку именно такой: лидером, если не сказать бойцом, не знающим устали в вопросе достижения своих целей; Второй Леди после королевы, сдерживающей весь этот зазнавшийся выводок придворных фиф, делая из них настоящих дам, за руку каждой из которых боролся не один кавалер; верной женой, поддерживающей мужа и тонко, практически незаметно направляющей его, когда тот сбивался с пути; строгой, но любящей матерью, никогда не забывающей приласкать своих непосед, с такой неохотой овладевающих этикетом.       Серьёзная, начитанная и умная женщина, обладающая колоссальным шармом. Такой она была, такой же и осталась спустя десять лет. Но ранее неиссякаемый, огромный запас деятельной энергии давно измельчал, превратившись в едва журчащий ручеёк. В ней больше не было того ненавязчивого упорства, которым так восхищались все дворяне.       Смерть старшего сына надломила её.       Анри мотнул головой, отгоняя ставшие гнетущими мысли, и притронулся к раненому боку. Лекарь выполнил свою работу на совесть, плотно перевязав торс племянника короля так, что тому не удалось на ощупь определить масштаб «проблемы». Впрочем, некоторая слабость и количество бинтов говорили сами за себя, и молодой человек решил повременить с подъёмом.       Неожиданно в памяти всплыло одно воспоминание.       Анри стоял в полутора ярдах позади от своей матери, сидящей на низком изящном табурете, поставленном специально для неё в родовом склепе, практически «вплавленном» в землю в глубине королевского сада и облицованного белым мрамором под стать всем скульптурам и фонтанам в этом месте.       Молодой герцог чуть поморщился и, не сдержавшись, почтительно поклонился, после чего вышел наружу, поднявшись на поверхность по десятку белых ступеней. Он, безусловно, чтил своих предков, но не мог долго находиться под взорами строгих серебряных ликов усопших с массивных крышек их надгробий.       Памятники располагались в два ряда по всей длине склепа: выше — мужи рода, чуть ниже и левее, «под сердцем» — их жёны. Прямо напротив входа на искусном постаменте возвышались пять особо крупных золотых бюстов: этим людям в прошлом было присвоено звание «зуба Дракона».       В углу помещения особняком стояло ещё одно надгробье. На нём не было высечено ни лица почившего, ни какой-нибудь торжественной или прощальной надписи, лишь имя.       — «Улис ван Арглад Дас», — в который раз повторила леди Оттавия.       Самоубийца. Человек, опозоривший свой род и восстановивший его попранную честь в тот же день. Анри жалел, что подобный «титул» заклеймил имя брата. Всегда, когда герцог начинал думать об этом, к горлу подкатывала горечь, которую затем сменял гнев. На себя — не помешал, не оказался в нужное время в нужном месте. На Улиса — тот сначала действовал, а потом думал, к тому же не попросил помощи, в которой, по всей видимости, нуждался.       Послышался стук каблучков, и будущий «зуб Дракона» обернулся. Оттавия ван Арглад Дас остановилась у входа в родовой склеп, прикрыла створку и поправила тёмно-синее платье, элегантно облегающее все контуры фигуры и плавно переходящее в пышный подол. Поравнявшись с сыном, она взяла его под руку.       Идя по дорожке в сторону дворца и глядя на печально склонённую голову матери, Анри размышлял о том, насколько тяжело Второй Леди далась утрата своего первенца. А почувствовав, как на мгновение судорожно сжались женские пальцы на его предплечье, понял — она просто не переживёт, если и он исчезнет из её жизни.       «Я найду тех лучников и их заказчика ради матушки, — пообещал себе младший сын «зуба Дракона» и постарался аккуратно приподняться на узкой кровати. — Любым способом!»