Clown

      – То есть ты утверждаешь, что существует два мира? Что за херня, подруга. Фантастики перечитала? – Девушка раздраженно хмыкнула, втягивая уголок губы в рот и прикусывая ее клыком. Розовое платье местами успело измяться, и она нервно теребила накрахмаленные рюши на подоле, не зная, чем еще занять пальцы.       Сегодня в школьном театре состоялась постановка скучной, по мнению Джейн, пьесы. Всему виной сценарий, который учитель, скорее всего, написал под воздействием экстази. Алиса в свою очередь, с лишенным мимики лицом слушая одноклассницу все десять минут повторяющихся матов, через которые иногда просачивались нотки реально обоснованного негодования, думала о «Телепузиках». Раньше она любила смотреть их, даже специально вставала рано утром для этого, когда на небе еще едва колыхалось зарево рассвета. Все изменилось, когда мать отчего-то запретила «Телепузиков» в доме. Повзрослев, Алиса в конце концов узнала, что держались ее любимые герои не на пузи-блинчиках, а на наркотических веществах. Причем явно тяжелых.       Джейн достала откуда-то шоколадный батончик, долго шурша оберткой в попытке убрать бумажку. Она закинула ногу на ногу и воззрилась на Алису, прессуя недовольным взглядом и надкусывая шоколад. Та шумно и резко выдохнула через ноздри, сдержав смех: фея-Джейн-в-розовом-платьишке походила на измученную жизнью домохозяйку, которую заставили порхать по сцене с пластмассовой палочкой. А она бы лучше покорпела над жирными пятнами и разводами на окнах.       Джейн выпрямилась – свет упал на ее лицо так, что щеки заблестели, словно лоснящиеся. Наверное, тональный крем стоило смыть еще раньше. На это намекали и растаявшие чернильные пятна вокруг глаз.       – Вообще-то ты, сама того не подозревая, и живешь в этих двух мирах. – Алиса глубоко вздохнула, и они уже обе знали, что это говорило о долгой и, вероятно, нудной беседе. – Хотя нет, немного не так. Есть реальность – она вокруг тебя, ты одна из ее составляющих. Есть там и побочные вещи типа всяких законов и бесящих нерушимых правил, так что, по сути, реальность – полная скукотень и нелепость. – Алиса сделала паузу для куцей усмешки, ерзая на слишком низкой скамье и одновременно обдумывая следующие слова. – Но есть и другой мир, латентный типа. У него нет четкого названия и значения, и это вроде как схоже с тем, что у каждого человека свое индивидуальное имя и жизненное предназначение. Знаешь, почему так? Да потому что, вопреки всяким законам реальности, этот мир существует в твоей голове. Понимаешь, такая тесная связь, которую уже оправдать нереально. Но и это оттого, что в таком мире нет законов и раздражающих нитей зависимости. Вообще, там все хаотично. Типа беспорядочно. Мысли заранее имеют форму и парят в гравитации, но в то же время встречаться друг с другом не должны. Если бы произошло обратное, то человек наверняка начал видеть будущее. Или воспринимал бы будущее как прошлое. Последнее – это то самое дежавю. Видишь, будешь отрицать еще, что второго мира не существует?       – Бьюсь об заклад, ты думала об этом всю пьесу, – безынтересно, словно пропустив мимо ушей все сказанное, произнесла Джейн. – Я понимаю. У меня-то вместо заученного текста в голове высыпали мурашки. Импровизировала до жути. Господи, никогда так не напрягала мозг, мне его будто пресс-папье придавили. Больше никаких фей и длинных монологов, – мученически проговорила она, заедая страдания шоколадным батончиком.       – …есть одно общее правило, пусть это и покажется противоречивым: два мира не могут встретиться. Первый мир, реальность, – мир снаружи. Второй мир, мысли и сны, – мир в голове, – едва не фанатично продолжила Алиса. – Получается, краниум выступает своеобразной границей между ними. Но иногда правила нарушаются – их нарушают. Вот представь, если бы два мира слились. Реальность и, получается, автономная нереальность. – Джейн даже оторвалась от своего занятия, видимо, переваривая услышанные слова. – Я скажу, что бы было. Именно большой взрыв! Как когда смешивают два вещества. Полученная реакция стерла б важную границу! – Алиса говорила уже без прежней напыщенности и заторможенности – слова лились из ее горла по течению, легко, словно она – давний проповедник какой-то веры. Алиса нейтральна к религии. – И вот два мира уже сливаются воедино, проникнув друг в друга через дыру в твоем сознании. Законы и правила извращены, реальность стала нереальностью и наоборот. Как думаешь, какой выйдет итог? А я знаю. Вероятно, человек просто не выдержит появившихся факторов и сойдет с ума.       – О боже. Боже, боже, боже… – зашлась Джейн. Постепенно ее слова становились тише и неразборчивее, и Алиса продолжила:       – У меня имеются такие пробоины, – превентировала она вероятный вопрос. – Как озоновые дыры в атмосфере пропускают прямые солнечные лучи, так и дырки в сознании позволяют моей внутренней нереальности просачиваться в реальность. Создаются если не взрывы, то короткие замыкания. Боже, да я нарушаю правила Вселенной! – почти воскликнула она, захлебываясь рвущимся наружу хохотом. – Бабочки, смекаешь? Выели… эти дыры. Откуда они взялись?.. Вообще-то они типа инородные тела в моем сознании – занеслись извне. Вот невероятный парадокс: выходит, они появились в зависимой от правил и законов реальности. Черт, но ведь это уже настоящее безумие. – Джейн почти не слушала – пятно на платье оказалось интересней. Постепенно разговор перетекал в монолог, но Алиса, казалось, этого и добивалась. – Я не знаю, стоит ли говорить тебе… но… это… Смеющийся-Джек-из-коробки, наверное, не… у него, вероятно… не было… Вот же отстой, – раздраженно плюнула. – Я тогда понимаю, как ему удалось это и как удается многое другое. Мир Грез. Мир Мыслей. Мир, воплощающий Желания в реальность. Вопреки законам Вселенной, однажды нереальное созидало реальное, которое в свою очередь по-прежнему остается нереальным, существуя в реальности. Обходит правила. Вселенский заговор какой-то, мать твою.       – А? – нашлась Джейн. – Прости, просто голова сейчас расколется. Мне бы в холод…       – Я говорю, неудивительно, что это нереальное реальное, нарушая все правила, занесло в мой подсознательный мир букашек. Бабочки – нити, по которым, как ток по проводам, нереальность проникает в реальность, и это не гребаная метафора. Считаешь, всевышний покарает меня за многочисленное нарушение правил всякого рода и за то, что я тебе это сейчас треплю? Ладно, в ад я все равно не верю. Для меня Адом после смерти станет нереальность, пока сдерживаемая в голове. Потому что я знаю, что она там есть. Эй. А ты тоже теперь это знаешь. И теперь тебя заметят. Не благодари, ха-ха.       – Ну ты и сучка, Гудвин. Мой мозг и без того спекся, как будто головой меня уже макнули в адский котел. Спасибо, я не верю во всю эту хрень, – насмешливо произнесла Джейн, поднимаясь на ноги. Ее шатало как тонкий стебель на ветру, и она пару раз ударила пол подошвой туфель, стряхивая покалывание с ног.

***

      Алиса плюхнулась на кровать, недолго ерзая, чтобы придать телу более удобное положение. Закончив, она блаженно вздохнула и расслабила плечи, моментально чувствуя, как что-то подбрасывает ее над кроватью и как она теперь виснет в гравитации. Раскрыв глаза, вздрогнув, Алиса поняла, что это было лишь видение, просочившееся из нереальности в реальность.       Она не помнит точно, как появился этот мост между мирами. Он просто возник в один момент, и казалось, что он существовал всегда. Как Вселенная (хотя подобные нигилистические утверждения всячески отвергаются). И вероятно, даже та самая Вселенная не появилась из ничего, ведь Мария Дэви Христос не зря провозглашает себя «Матерью-Мира-Матерью-Вселенной». Алиса в курсе, что ее «Братство» – секта. Соответственно, ни о каком братстве и речи не шло, не считая, конечно, искаженного понимания этого слова сектантами. Кощунством она это не считает ни разу, да и не особенно-то спешит во всю эту ахинею вникать: секта или религия – неважно. Все сводится к Богу. Ну или к тому, кто от имени Бога говорит. Некий зрячий среди грязных червей, единственный, кто познал истину.       – Джек, а вот как ты все-таки появился? – она говорит в пустоту, не отрывая взгляда от крутящихся вокруг пылинок. На секунду она подумала о себе как о фигурке внутри снежного шара. – Вернее, откуда появилась та коробочка, если хочешь.       Алиса коснулась руками щек, сильно потирая их и будто бы пытаясь дотянуться до еще большего тепла внутри себя. Как только под кожей на ее лице налилась кровь, она подскочила на кровати и уперлась локтями в постель. Привычная обстановка: книжный шкаф у стены, комод рядом и низкий столик со всяким барахлом; слева – окно, жадно втягивающее в себя занавески цвета сырого асфальта, и полки, также содержащие лишь ненужный хлам; справа расположилась дверь из темного дерева. По сути, кровать Алисы находилась на середине комнаты, но прилегая спинкой к стене.       – Это совсем неинтересная история о рождественской ночи, – клоунский голос повис в воздухе, и ей понадобилось некоторое время, чтобы понять, что самого Джека и близко не было.       – Не припомню, чтобы что-то связанное с Рождеством казалось мне неинтересным. – Она наконец села на кровати, подобрав под себя ноги. – Ах, постой-ка. Ты же ведь уже упоминал о том мальчике и о… м-м… типа «Создай Себе Друга Сам». Хм, прикольный вышел результат.       – Разве это так весело? Мисс Бестактная Алиса Гудвин, Вам это кажется настолько веселым? – Черно-белые очертания проявились в комнате почти после окончания речи клоуна, и, только завидев его, Алиса вдруг почувствовала, как ее органы внутри сжимаются и прилипают куда-то к спине. Сердце. Ей почему-то показалось, что она про него забыла, но сейчас вновь вспомнила – когда оно бешено забилось под ребрами.       Его «мисс» и обращение на «Вы» ее смутили. Это было ничем не объяснимое смущение, что если и могло бы появиться, то только в самом последнем варианте развития событий. Она чувствовала себя невероятно глупо из-за этого. Такой момент, когда действительно хочется просочиться куда-нибудь вниз.       – Я знаю много веселых вещей, я же клоун, – неожиданно продолжил он, сгибая длинные пальцы к груди. Кровь в венах у Алисы загустела и превратилась в патоку. – Например, я знаю один трюк. И называется он «Вырви-наглой-девчонке-язык-изо-рта». – Джек расплылся в жуткой – вообще-то для себя нормальной – улыбке.       Когда он почти нависает над ней, Алиса с чуть ли не кошачьей грацией выскальзывает из его душащей тени и выпрямляет в напряжении спину. Ноги, кажется, сейчас станут пружинками. Примерно теми, на которых скачет «Джек».* И вот, колышась и плетясь к окну, она цепляется руками за занавески, словно бы куски тряпки и в самом деле могут ее спасти. С таким же успехом можно было бы хвататься за травинки, повиснув на крутом обрыве.       К несчастью для себя, большая, с переливающимся изумрудным цветом брюшком муха с монотонным жужжанием приземляется на подоконник. Любопытно ползает по поверхности и все пробует хоботком, время от времени останавливаясь потереть лапки. Мухи вообще-то очень чистоплотные насекомые. Алиса опешила. Взгляд прикован к букашке, что сверкает драгоценным камешком. Рефлексы щелкают.       Джек усмехается в собственной доле удовлетворения – хлопок раздался резко, взорвал спокойствие звуков. Под ладонью у Алисы появилась темная клякса. Сама она в некотором отвращении морщится.       – Ахимса. Знаешь? – раздался его грубый и хриплый голос. – Все живые существа равны между собой, и вред ни одному наносить нельзя…       – Себе противоречишь, Джек. – Алиса даже усмехнулась. И правда, не очень-то он, кажется, прибегает к этому принципу за все двести с лишним лет. – К тому же я нерелигиозный человек.       – А я никаким образом не связан с вашими понятиями морали и этики, – уверенно парировал клоун, довольно прикрывая глаза. На его лице образовалось два совершенно черных, будто уходящих далеко в глазницы, провала. Алису передернуло: теперь он выглядел еще страшнее, особенно вкупе с кудлатыми смоляными волосами, то и дело залезающими на белое лицо.       – Это типа значит, что ты не из этой реальности? – Она отшатнулась от окна, забыв про муху и уставившись вопрошающим взглядом на монохромного клоуна, неожиданно сделавшегося таким чванливым.       – Типа значит, – передразнил он ее, склонившись, – что не все вещи подвластны этому затхлому мирку. Разве ты еще не заметила? Вот тупица.       Алиса хотела воскликнуть в возмущении, но вовремя осеклась, уловив глазами достаточно многообещающий взгляд Джека. Последнее слово все же осталось за ним – бьет по самолюбию апперкотом. Огонек энтузиазма в ней потух, окутывая серым дымом. Почти невидимая, она села на краешек кровати и безынициативно провела руками по бедрам взад-вперед – кожей ладоней Алиса почувствовала мелкие мягкие волоски и холод собственного тела. Ноги у нее на самом деле оледенели. От горячего страха она того сразу не поняла.       – Джек, – покаянно пробубнила она, свернувшись калачиком на постели. – Расскажи о мокше.       – Не терпится в мир иной? – Он прыснул, разглядывая когти-лезвия. В полумраке комнаты они ловили свет от лампы, и желтоватые блики скользили по ним тонкими полосами. – Тогда поясню и о реинкарнации. Так что не надейся свалить на тот свет так рано, ушлая девица. – Алиса выругалась. Мысленно, конечно. Чертов клоун.       «Иной мир… А, так это типа существует аж три мира? – подумала она и сменила положение, перевернувшись на другой бок. Лицо Джека парило совсем рядом, но отчего-то лишь постоянная оскаленная улыбка зацикливала на себе все внимание. – Чеширский кот». – Уголки губ у Алисы непроизвольно дернулись.