Лишь один из вас взойдет на трон

Фандрал был знаком с сыновьями Одина с раннего детства. Вместе с взрослеющим Тором участливый мальчишка с наигранно-высокопарными манерами прошел через все приключения. Он удивительно хорошо вписался в компанию воителей, столь же разную, сколь и преданную друг другу, являя собой яркий контраст с темпераментной Сиф, хладнокровным Огуном и простодушным Вольштаггом. В отличие от товарищей, отличавшихся горячим нравом, Фандрал по возможности избегал конфликтов и порой не присоединялся ни к одной из враждующих сторон, сохраняя нейтралитет. Подобная тактика помогала избегать многих неприятных последствий, связанных с их походами. Искушенный в любовных делах, более тонких и хрупких, чем дружба с Тором, асгардец знал, когда лучше промолчать и заменить гневную тираду на мягкую улыбку. Но даже он не в силах был сдержаться и воскликнул: - Право, я думал, что Тор из вас обоих безумен по части приключений. Никогда я так не ошибался. - А чего сразу я? – набычился наследник, который присоединился к воителям, стоило им вернуться в Золотой чертог. Ничего не понимая, он тем не менее попытался забрать у Локи безжизненное девичье тело, но трикстер так на него рыкнул, что даже бесстрашный громовержец отшатнулся. Фандрал с трудом убедил его, что агрессия вызвана на самом деле беспокойством мага о здоровье брата, но даже слепому было ясно: за Тора царевич никогда так не переживал, как за бедняжку, которую едва удалось отыскать в занесенном снегом лесу. От одного воспоминания о морозе, который встретил спасателей в Етунхейме, кожа превращалась в сочетание крупных и средних мурашек. Мелких среди них не наблюдалось. А ведь эта девочка пролежала в яме так долго, пока Локи с Фандралом и Огуном рыскали по Железному лесу в ее поисках! Хеймдалль, который и прислал магу тревожную весть с гонцом, указал, где искать фрейлину, но попробуй найди неглубокую канаву в незнакомой чаще. Служанке очень повезло в том, что она не успела замерзнуть насмерть. Теперь ее жизнь зависела от опыта целителей. От Локи же не зависело ничего, но он метался по коридору у дверей как бешеный, будто считал, что это как-то поможет лекарям. И Фандрал искренне надеялся, что это действительно так. - Для правителя Асгарда вторгаться в чужой мир опаснее, чем для его сына, - пояснил негромко Огун. Тор задумался. Видимо, он полагал, что царь Верховного мира волен гулять где ему вздумается, и сейчас был немало удивлен. - Да-да, мне тоже казалось, что такого рода поездки осуществляются иначе, - поддержал друга Фандрал. – Что верховенствующие особы сначала обсуждают все детали, а после съезжаются, улыбочками выражая обоюдную неприязнь. - Здесь была другая ситуация, - сквозь зубы ответил трикстер. Он то и дело косился на закрытые двери, всем сердцем желая оказаться по ту сторону. - Согласен, но врываться на полном скаку в Етунхейм было несколько... рискованно. Особенно при текущих отношениях с Лафеем, - Фандрал воровато огляделся и, понизив голос, продолжил: - Разве он не требовал твоего возвращения в обмен на мир и покой? - Да-да, это обговаривали на Совете! – поддакнул Тор и тут же сник, поймав тяжелый взгляд мага, приказывающий немедленно замолкнуть. Увы, слова были уже произнесены, подозрения подтверждены. Локи прищурился. - В данной ситуации я желал немедленно попасть в Етунхейм, что и сделал. Какими бы ни были последствия, они были проанализированы и приняты во внимание. Но не волнуйся: когда мне придется скакать на помощь тебе, Фандрал, все регламентированные процедуры будут соблюдены с надлежащей строгостью и даже твои громкие стенания не заставят меня нарушить их. - Спасибо, не сомневался в твоем великодушии! – расплылся в немного нервной улыбке воин, которого чуть встревожило уточнение «когда». – И все-таки это было славное приключение! Лафей с ума сойдет от ярости! - То-то ты так тихо вел себя в лесу, - заметил Огун. – Не хотел испортить ему сюрприза? - Осторожность никогда не помешает, друг мой! – наставительно произнес Фандрал. Тор, тем временем пристально наблюдавший за младшим братом, подошел к нему и успокаивающе положил ему на плечо ладонь, которую тут же сбросили. - Не знал, что эта дева столь дорога тебе, - прогудел он с сочувствием. – Надеюсь, с ней все будет в порядке. - Разумеется, это ведь все, что ты можешь, - надеяться! – зашипел трикстер и, отвернувшись, со злостью добавил: - Как и я, впрочем. - Я не мастер долгих и нудных речей, но вместе вы справитесь. И ты можешь положиться на меня, брат. - Зато ты мастер добавлять в конец то, что совершенно не вписывается в ситуацию! – рявкнул Локи. – Не видишь, мне не до тебя сейчас?! - Извини, - кивнул Тор и отошел, услышав вслед риторическое: «Сколько раз еще прикажешь это выслушивать?». Дальнейшее ожидание протекало в томительной тишине. Фандрал дышал на замерзшие пальцы, Огун просто сидел и молчал, а громовержец более не рисковал приближаться к магу, чья нервозность возрастала с каждой минутой неизвестности. И как только двери приоткрылись, как трикстер будто испарился – так быстро метнулся внутрь. - Мне кажется, или эта служанка ему небезразлична? – задумчиво протянул Тор. Фандрал закатил глаза. - Ты делаешь успехи, друг мой. *** Первым, что ощутила Сигюн, была головная боль. Виски словно сжали железными обручами и нещадно давили, так сильно, что кость трещала. По крайней мере, девушке почудилась столь изощренная пытка. Она с трудом открыла глаза, чтобы взглянуть на своих палачей, и на ресницах тут же заблестели слезы. Щеки испещрили прозрачные влажные дорожки – так сильно щипало глаза. За что ей такая мука? - ... Жизнь вне опасности, но она все еще очень слаба, - старческий сиплый голос доносился будто издалека. – Долгое пребывание на снегу никому не идет на пользу. Вы поспели вовремя, мой царь. - Значит, угроза миновала? – при звуке столь родного, мягкого, вкрадчивого тона, в котором слышалось невероятное облегчение, слезы потекли еще сильней, но уже от радости. Она в Асгарде, во дворце! Живая... Сигюн поняла, что плачет уже не от боли, а от счастья. Страх, терзавший ее душу, наконец отпустил свою жертву. Сколько фрейлина успела выдумать: и пленение етунами, которые как раз и мучили ее, и заточение в Хельхейме, обители умерших, что полна вечных страданий! Хвала небесам, что все страшные теории оказались ложными. Илдер и она в безопасности, в Золотом чертоге – благодаря тому, в чьем участии смела сомневаться. - Да. Хель не придет за ней, но... Букет симптомов простуды будет полным. Девочке лучше не покидать лазарет до полного выздоровления. - Полагаюсь на Вашу искусность. Эта девушка очень дорога мне. Заботьтесь о ней, как о члене королевской семьи! – вполне серьезно велел трикстер. Сигюн зажмурилась, тая от согревающей сердце нежности и одновременно изнывая от снедающего чувства вины. Как могла она даже помышлять о том, что Локи на нее наплевать, стоило служанке потерять свою практическую ценность? Маг, несомненно, спас ее. Сможет ли она отплатить ему за столь щедрый дар – дар жизни? Терзаемая возвышенными мыслями, девушка сама не заметила, как засвербило в носу, и заливисто чихнула. Не менее громкий шмыг носом убедил присутствующих в том, что больная действительно проснулась. - Сигюн! – не успела фрейлина и глазом моргнуть, как трикстер оказался рядом с ней. В зеленых глазах горела такая тревога, что ей даже стало совестно: попала в такую дурацкую передрягу... Только такая везучая путешественница, как она, могла случайно забрести в Етунхейм и наткнуться там на волка. – Ты очнулась! Как ты? - Все в порядке, мой царевич, - голосом бессмертного курильщика просипела Сигюн и в подтверждение своих слов закашлялась. Да, ее талант обманывать нисколько не улучшился за время отъезда. - Мудрее было бы просто промолчать, - вздохнул Локи. – Так звучало бы убедительнее... Но ты жива, и это главное. - Благодаря вам... - Не стоит. Разве мог я поступить иначе?.. – грустно начал было царевич, но был бесцеремонно прерван лекарем, который проворчал: - Еще как стоит. Царь Асгарда влетает в Етунхейм с мечом наголо, готовый рвать, метать и убивать ради спасения своей подданной. Такого даже за Одином не припомню... – старик покряхтел и под пристальным взглядом трикстера зашаркал в дальний конец лазарета. - Правда? – фрейлина испуганно распахнула глаза. Вот уж чего-чего, а становиться причиной политического скандала она не хотела. Локи усмехнулся в своей излюбленной манере и пожал плечами, выказывая свое презрение к таким мелочам жизни. - Я делаю, что хочу, и никто не встанет у меня на пути... Разве что ты, - когда девушка непонимающе посмотрела на него, царевич продолжил: - Я почти потерял надежду на твое возвращение, но был готов смириться с твоим выбором, даже если бы он противоречил моей воле. - Но я... Я ждала от вас вести, чтобы приехать назад... - Превосходно, - Локи демонстративно закатил глаза. – Мы оба ждали, кто же сделает решающий шаг. И дождались. Правда, мы друг друга стоим... Сигюн хрипло засмеялась. Издавать громкие звуки было больно: в горле словно кошки скребли, но сдержать хихиканье было выше ее сил. Трикстер улыбнулся в ответ так, как делал это крайне редко – открыто, светло, но тут же посерьезнел. - Однако я писал тебе письмо. Или оно обладало недостаточной силой убежденья, чтобы уверить тебя в правильном выборе? - Не было никакого письма, - растерянно покачала головой фрейлина. Маг прищурился, на миг о чем-то задумавшись, но когда Сигюн спросила о причинах, лишь пожал плечами. - Значит, не дошло, - проронил он. – Но не это следует немедленно обсудить. Как ты попала в Етунхейм? Насколько полно девушка смогла восстановить в памяти произошедшее, настолько подробно поведала она Локи о своих похождениях, стараясь не упустить ни малейшей детали. Слишком очевидным было то, насколько важным являлось это событие. Царевич лишь хмурился, но ни разу не перебил рассказчицу. Когда Сигюн упомянула о лазейке в старом дубе, его брови взметнулись вверх, но как-то наигранно: то ли новость не была для него новой, то ли он не придал ей должного значения. Но фрейлина знала: Локи ничего не упускает из виду и, если не показывает своих эмоций, значит, так надо. - Ясно. Ты дешево отделалась, Сигюн. Можешь гордиться – мало кому удавалось вернуться из Етунхейма живым... – протянул маг, когда повествование закончилось нападением волка и полетом в яму. – Но что привело тебя к тому дубу? - Илдер стащил у травницы, в доме которой я остановилась, какую-то безделушку и удрал в лес. Я побежала за ним. Вот она, кстати, - девушка вытащила из кармана чертов медальон и со скрытой ненавистью вручила его Локи, который покрутил его в руках и вдруг прищурился. - Какая необычная вещица для бедной травницы... – пробормотал он, мрачнея на глазах. Вокруг царевича словно сгущалось грозовое облако, готовое извергнуть смертоносную молнию. – Даже у меня такой нет... - А что это? – встревожилась фрейлина. В воздухе запахло чем-то угрожающим. Маг провел пальцем по рунам, выцарапанным на поверхности камня, и усмехнулся. Понизив голос до тихого шепота, он пояснил: - Это не асгардское украшение. И даже не альвхеймское. Сигюн, это руны Етунхейма. Девушка негромко вскрикнула, тут же закрыв рот ладонью. На ее счастье, целитель ничего не услышал, а кроме него чужих в зале не было. Локи тем временем продолжил, медленно прокручивая медальон в пальцах: - Ледяные великаны издавна пользуются рунами для своего колдовства. Только их миру свойственна такая манера магии, но в наши времена столь сильные артефакты нечасто встретишь, да и не используют их более. Это очень, очень древняя вещь... - Почему? Разве это не сильное оружие? – возразила робко Сигюн. Трикстер пожал плечами. - Магия – это палка о двух концах. Энергию для заклинаний надо откуда-то заимствовать, а у Етунхейма и так ее не осталось... Такие ценные предметы на дороге не валяются. Медальон не мог быть в Асгарде – его давно бы приметили, значит, он пришел оттуда, где и был создан. - Из Етунхейма. - Верно. Прямо в руки своей владелицы. Ты ведь догадываешься, - улыбка Локи стала совсем уж коварной, - за какие заслуги ей мог перепасть такой подарок? Сигюн растерянно уставилась на царевича, который едва ли не светился от удовольствия. Неужели он имеет в виду?.. Нет. Инга не могла быть сообщницей етунов! Это невозможно: такая милая и добродушная женщина не способна предать свой мир и своего правителя. Судорожно девушка пыталась найти объяснения тем подозрительным мелочам, которые приходили на ум и теперь обретали смысл: дорогие украшения травницы, недавно еще бедной; практичный подход к жизни; мужские сапоги в доме, давно лишившимся хозяина. И единственным, что она смогла придумать, был вопрос: - Но какую выгоду ей тогда несет этот медальон? – беспомощно спросила фрейлина. – Ведь на такую измену не идут просто так... - Руны, Сигюн! – расплылся в улыбке трикстер. – Ты не спросила, что значат эти руны, какой тайный смысл они в себе несут. Локи склонился к самому лицу девушки и шепнул на ухо голосом, в котором явственно слышался смех торжества: - Эти руны исцеления. Они излечат любую болезнь, какой бы тяжелой она ни была. С помощью этого украшения легко можно прослыть гениальным целителем и обеспечить себе достойную старость. И, что странно, магия не берет за это платы – в этом главное преимущество медальона. А теперь ответь мне, Сигюн, кто та женщина, которая владела столь ценным сокровищем? Как бы Сигюн не хотелось верить в это, сомнений у фрейлины не оставалось. Мозаика действительно сходилась, отдельные кусочки чудесным образом складывались в единую картину. И образовавшиеся поначалу пробелы тут же заполнились, стоило девушке упомянуть о родственной связи травницы и одной служанки во дворце. Локи, как только услышал единственное имя, выпрямился. В зеленых глазах сверкнуло торжество. Одно слово объяснило ему все. Хильда. Фрейлина, отличающаяся чрезвычайной ловкостью и хитростью, владеющая незаурядным умом и во всем почитающая свою мать. Кому, как не ей, харизматичной, привлекательной, были открыты все двери в Золотом чертоге?.. Повар на кухне просил приходить почаще – значит, Хильда уже наведывалась туда! Кто поручится, что не она подбросила яд в обед, который понес царственным особам ничего не подозревающий слуга? И с эйнхериями она была связана: стражник был ее ухажером, которому вполне можно нашептать что нужно. Слова упадут на подготовленную почву: слухи о етуне в правящей семье возмущали сердца асгардцев, и этот не был исключением. От него шли ростки к его товарищу, а от них наверняка пошли и к Сиф! Леди-воин, вечно вращающаяся в кругах бойцов, легко могла найти среди них единомышленников, которым рыжеволосая предательница могла подсказать план более изощренный, чем просто избить врага в коридоре до полусмерти. Как, как можно было упустить все это из виду?! Первым порывом было немедленно оповестить стражу и схватить предателей. Схватить и тут же, прямо на месте, казнить... Да, так желало сердце, вдоволь истерзанное мыслями о таинственном враге в Золотом чертоге, но не холодный рассудок. Прямолинейность – удел Тора. Локи же сумеет распорядиться полученной информацией иначе и достичь большего числа целей одним махом. - Никому не говори того, о чем поведала мне, - велел царевич Сигюн. Та в волнении облизала губы. - Ты что-то придумал? - О да, - улыбка трикстера не предвещала ничего хорошего. *** Тор был крайне воодушевлен тем, что младший брат пригласил его на заседание Совета. Неужели лед на его сердце наконец тронулся и начал таять? Ради желанного прощения и мира, который был так неосмотрительно нарушен, громовержец отважно выдержал и гадкие лекарства, которыми его напичкал целитель, и его долгую нудную лекцию о том, какие тревожные признаки в самочувствии нельзя игнорировать. Старик с самого начала был против, но побороть упрямство наследника, который вознамерился во что бы то ни стало восстановить сожженные мосты, так и не сумел, вынужденный смириться. Так что Тор летел, как птица, в зал для заседаний, окрыленный надеждой на хороший исход. Локи нигде не было видно; наследник вообще не пересекался с магом после возвращения последнего из Етунхейма. Царевич поначалу крутился рядом с больной фрейлиной – и когда успел обзавестись подругой? – а после как в воду канул. Вот и сейчас Тору пришлось его дожидаться и дивиться, что же могло заставить брата опоздать на столь важное мероприятие. Уже и все члены Совета вошли в зал, почтительно склонив головы перед наследником, а правитель пока не объявился. Пунктуальность Локи впервые за всю жизнь громовержца дала трещину, и Тор уже начал беспокоиться, когда увидел трикстера в дальнем конце коридора. Одежда его немного отсвечивала золотым, словно возвращала свой первозданный вид после применения магии. - Все в порядке? – взволнованно спросил старший сын Одина. Маг, вид у которого был собранный как никогда ранее, кивнул. Взгляд его, хоть и был суров, уже не был таким ледяным, как раньше, и Тора это невероятно обнадеживало. Последовавшая речь только усилила эффект. - Брат, я понимаю, что не все между нами в последнее время гладко. В этом есть и доля моей вины, - в голосе Локи было столько искренности, что впору было усомниться в правдивости его слов. Увы, громовержец вечно забывал, кем является его младший брат и что с богом лжи надо всегда держаться настороже. – Но и твоей немало. Право, я полагал до этого дня, что твое отношение ко мне запачкано некоторыми... обстоятельствами моего рождения, но, - жестом он заставил Тора помолчать, - ты так рвался помочь мне в Етунхейме, что все мои сомнения пусты. - Ты что! Мы же братья, а произошедшее – лишь досадное недоразумение! – воскликнул Тор, не заметив, как взметнулись брови Локи при этих словах. Все, что увидел простодушный воин: легкий кивок и слабую улыбку на губах. – И что бы ни произошло, я всегда поддержу тебя! - Не зарекайся, Тор, - трикстер опустил голову. – Возможно, именно сейчас ты пойдешь против меня. - Почему? – изумился громовержец, которому в данный момент в голову не могла прийти ни одна причина для этого. Царевич вздохнул и объяснил: - Потому что сейчас я, возможно, рискну чем-то значимым ради не менее значимой цели. И многие меня за это осудят. В том числе и ханжи, что собрались по ту сторону дверей. - Ты гораздо умнее меня, Локи, - искренне ответил Тор, ни капли не кривя душой. – Ты вытаскивал меня из стольких ловушек, что и не счесть. Разве ты бы пошел на риск, не стой оно того? - Нет, но... - Можешь рассчитывать на мою поддержку, - уверенно выдал громовержец, не дав трикстеру договорить, и вошел в зал заседаний, не обратив внимания на искры торжества, блеснувшие в зеленых глазах брата. Честный и открытый, он и не догадывался, что некоторые из мыслей, которые он считал своими, были вложены туда чьим-то ловким языком. Сев на свое место, Тор стал внимательно слушать выступление мага. Локи не стал растрачивать время попусту и начал с главного: с Альвхейма. Даже наследник, последние дни находившийся в изоляции от новостей, знал, какой назревает скандал. Асгард не может выполнить предписанные договором условия – союз со светлыми альвами трещал по швам. Громовержец ума не мог приложить, откуда взять требующиеся войска. Как известно, и Локи не был настолько всесилен, чтобы создать их из воздуха и сохранить хорошие отношения с Альвхеймом. Зато младший брат был хитер и придумал решение возникшей проблемы, насколько действенное, настолько и провокационное. Тор понял, почему трикстер сомневался в своей затее. - Нельзя допустить расторжения союза с Альвхеймом, - заявил маг. – Он слишком ценен для нас, и мы обязаны выполнить взятые на себя обязательства любой ценой. - Но эйнхериев, которых можно было отправить туда, больше нет. Они заняты, - отметил Эйлейв, который отличался удивительной мрачностью в этот раз. Раньше Глава, как помнил Тор, был полон большего энтузиазма. - У нас есть оружие, что заменит тысячу эйнхериев, - возразил Локи и громко заявил: - Я принял решение отозвать Разрушителя из Хранилища и возложить миссию в Альвхейме на его плечи. По залу пробежал взволнованный шепот. Советники тихо переговаривались между собой, не решаясь вслух высказать возражений. Даже Тор, в чьей голове гулял ветер приключений, понимал, насколько опасна такая идея. В Хранилище были спрятаны артефакты, способные разнести за пару мгновений целый мир, и это относилось не только к Каскету. Вечное Пламя Разрушения, Око Колдуна – притрагиваться к ним не рисковал даже Локи, испытывающий тягу к прекрасному и мощному. - Как бы ни было глубоко мое уважение к Вам и Вашей прозорливости, - медленно и осторожно начал Эйлейв, - я вынужден не согласиться с Вами. Простите мою дерзость, мой царь, но разумно ли оставлять столько артефактов без охраны, когда проход между Асгардом и Етунхеймом до сих пор не обнаружен? Все мы помним – в прошлый раз великанов остановил лишь Разрушитель. Не будь его, Каскет был бы захвачен – кто знает, к чему бы это привело? - Я понимаю Ваши опасения, Глава, - подчеркнуто вежливо ответил Локи. – И обрадую Вас: по счастливой случайности лазейка в Етунхейм была найдена, так же, как и тот, кто помогал етунам. Более того, их лазутчик уже доставлен во дворец, и Вы в ближайшее время сможете допросить его... Ее. Вольштагг очень кстати оказался неподалеку. Сказать, что Эйлейв был удивлен, – ничего не сказать. Он смолк, переваривая услышанное, а трикстер добавил, чуть усмехнувшись: - Конечно, поимка злодея была поручена Вам, но раз Вы не справились, я решил помочь. С дальнейшим-то, надеюсь, проблем не возникнет. И да, охрана у лазейки уже выставлена. Не стоит благодарности, - улыбка Локи могла выбесить самого хладнокровного и опытного чиновника. Эйлейв с трудом сдержался и лишь сверлил мага взглядом исподлобья. – Итак, раз вопрос с Етунхеймом исчерпал себя, кратковременная потеря Разрушителя не принесет Асгарду неприятностей. С ним можно отправить капитана эйнхериев, достойного доверия воина. Глава, защита Хранилища – на всякий случай – поручается Вам. Эйнхерии, караул – все как положено. С этим-то Вы справитесь? - Не сомневайтесь, - отозвался асгардец тоном, от которого мурашки по коже бежали. Видимо, старику совсем не нравилось, какую диктатуру установил молодой правитель, ломая сложившиеся за века порядки, но восставать он то ли не хотел, то ли не решался. Какой-то из советников все же смог себя пересилить и что-то проблеять, но его тут же заткнули соседи и Тор, которому надоело сидеть без дела и вертеть головой. Раскатистый бас наследника надежно вбил присутствующим в головы, что инициатива Локи – самая верная и что только так удастся удовлетворить и запросы Альвхейма, и нужды самого Асгарда. За это время трикстер и Эйлейв о чем-то коротко переговорили, после чего асгардец медленно кивнул. Благодарный взгляд, который бросил брату маг и который вполне мог принадлежать искусному манипулятору, Тору неведомому, стоил всех затраченных усилий. На том заседание и закончилось. На прощание Локи, который тут же куда-то заторопился, стоило ему расстаться с Главой, пожал громовержцу руку и сказал проникновенно: - Спасибо, что поддержал. Не смею просить о большем, ты и так мне помог сверх меры. - О чем ты? Давай выкладывай! – потребовал Тор. Трикстер лукаво улыбнулся и начал... *** Сигюн осознавала, что Локи готовит нечто знаменательное. Слишком уж серьезным и деловым он ушел, да и не зря ведь попросил об одолжении. Именно попросил, а не приказал – это грело девушке душу и дарило надежду на то, что она стала для царевича кем-то большим, чем простой служанкой. Несмотря на слабость от болезни, фрейлина решила ни в коем случае не подвести его и сделать все в лучшем виде. И, стоило трикстеру уйти, тут же попросила привести Хильду. Подруга явилась незамедлительно, по первому же зову, и сразу засыпала Сигюн вопросами о ее самочувствии. Та лишь пожала плечами и ответила, что умудрилась простудиться по пути в Золотой чертог – кому как не ей могло так повезти в теплую погоду? Про Етунхейм не было сказано ни словечка, как и советовал Локи. Девушка, глядя на щебечущую Хильду, никак не могла свыкнуться с мыслью, что та предала Асгард, выполняя поручения Лафея. Факты говорили сами за себя, но Сигюн все же надеялась, что Хильда не знала, кому служит, слушая только свою мать. Однако незнание правды не освобождает от ответственности, и время рыжеволосой пройдохи было сочтено. Только вот трикстер плел паутину, узор которой Сигюн самостоятельно не могла постичь, и ее вклад в его работу был прост, но существенен: не отпускать от себя Хильду до самого вечера, что фрейлина и выполнила, болтая о девичьих секретах и мелочах до наступления темноты. Нельзя, чтобы та узнала о прибытии Инги во дворец в качестве арестованной изменницы. Нельзя, чтобы та бродила по Золотому чертогу. Сигюн невольно думала о том, что поступает по отношению к Хильде неправильно и подло, позволяя Локи готовить западни, но и не забывала о том, почему он это делает. Предатели заслуживают наказания. Лишь когда в двери лазарета проскользнула изящная фигура в кожаных доспехах, девушка попросила ловкую подругу заменить ее на службе у Фригги этой ночью, на что та без сомнений согласилась, добавив Сигюн угрызений совести. - Как все прошло? – охрипшим от разговоров голосом спросила девушка. Маг улыбнулся предвкушающе. - Все прошло отлично. Этой ночью все решится... Что, даже не спросишь, в чем дело? – Сигюн потупилась. Локи властно посмотрел на нее и велел: - Забудь про правило «никаких лишних вопросов». Отныне ты вольна спрашивать меня обо всем, что тебя интересует. - И ты мне все расскажешь? Прямо все-все? - Возможно, но не факт, - увильнул от прямого ответа царевич, во взгляде которого плясали чертенята. Фрейлина тихо засмеялась, чувствуя, как щеки заливает румянец, и робко спросила: - Так что же ты задумал? - Инга во дворце. Эйлейв уже наверняка допросил ее, но ничего не добился. Пока всеведущий Глава Совета не знает, кто же действовал непосредственно в Золотом чертоге. - Она ничего не сказала про Хильду? Но почему? – какой бы семьей ни казалась рыжеволосая родня, самоотверженностью она явно не страдала. И Сигюн очень сомневалась в том, что причиной столь героического молчания была любовь травницы к дочери. - Может, потому что дочурка обещала вытащить мать из петли, уничтожив доказательства ее вины? – усмехнулся Локи. Фрейлина нахмурилась. - Подожди, но Хильда ведь ни разу не отлучалась отсюда... Или... - Мне пришлось ее заменить, - ухмылка мага стала еще шире. – Раз уж Хильда сама не смогла, надо же кому-то обеспечить ей свободу на последний вечер. Правда, я чуть не опоздал из-за этого на совет – слишком увлекся, каюсь. - Но зачем? Почему бы сразу не схватить их? – такие сложности были Сигюн непонятны. - Потому что этой ночью головы лишатся не только предатели, но и Эйлейв. Фигурально, не бледней. А кто входит в число изменников? Хильда, ее мать и... Ухажер Хильды. Ты забыла про эйнхерия, а я нет. И все они угодят в мою ловушку. Сигюн распахнула глаза, внимая каждому слову, а Локи с явным удовольствием принялся объяснять: - Разрушителя в Хранилище нет – я отослал его в Альвхейм. Ответственность за безопасность Хранилища возложена на Эйлейва, и последствия оплошности будут для него ужасными. Слишком много ошибок он уже допустил за последнее время, и та, что свершится этой ночью, станет роковой. - А она свершится? - Обязательно, - расплылся в ослепительной улыбке маг. – Сегодня ночью будет осуществлено проникновение в Хранилище и совершена попытка похищения артефакта одним из эйнхериев, которым было дозволено его защищать. - Возлюбленный Хильды? – ужаснулась Сигюн. – Но как он осмелится на подобное?! - Под тяжестью своей любви к этой вертихвостке он пойдет на все. А совсем недавно эта рыжая обольстительница рыдала у него на груди, умоляя спасти их от гнева Локи Одинсона, урожденного етуна, который решил сорвать свою злость на невиновных асгардцах. Она убеждала, что от исчезновения артефакта поднимется такой шум и в его пропаже обвинят етунов, которые уже пытались выкрасть Каскет, и Локи, который невольно – или специально? – тому поспособствовал. - Но великанам не нужно ничего, кроме Ларца. Асгардец не может его взять – он тут же погибнет. - Разве уйдут етуны восвояси, коли не обнаружат Каскета на месте? – яркая вспышка, и царевич уже держал в руках куб, в сердцевине которого бушевала буря. – Они наверняка возьмут что-нибудь не менее мощное. Например, Око Колдуна соизмеримо по силе с Каскетом. Как бы то ни было, потеря любого из сокровищ станет для Локи концом – так Хильда убеждала своего помощника час назад. - А вместо нее опять говорил ты. В ее обличье, - прошептала фрейлина, шокированная рассказом. Трикстер ухмыльнулся. - Талант вкладывать в чужие головы нужные мне мысли у меня в крови. Хильда уже сподвигла воина на измену, на сговор с Сиф – и в деле с Даутсоном был замешан друг ее жениха, которого уже казнили. Стоит напасть на одного – и все связи тут же выходят наружу. - Но разве Эйлейв не знает, что этот эйнхерий уже подозревался в противодействии тебе? - Об этом знали только я и капитан эйнхериев, который уехал вместе с Разрушителем. Глава Совета знает только то, что ему дозволено, и, сам того не ведая, поставил предателя охранять величайшие из сокровищ Одина. О, как долго он будет расплачиваться за свою слепоту... - Ты все продумал. Значит, эйнхерий скоро покусится на редкий артефакт, чем подставит и себя, и Эйлейва, и Хильду, и Ингу, - протянула задумчиво Сигюн. – Но если у него получится своровать артефакт – как помешать ему вынести его за пределы Хранилища? Иначе вся пирамида рухнет. - В этом и состоит вся гениальность моего плана, - хмыкнул Локи и на миг замолчал. За дверями поднимался какой-то шум, набирающий громкости. – Когда я об этом попрошу, мимо Тора ни одна мышь не проскользнет. И под занесенным Мъелниром наш вор обо всем расскажет.