Лишь один из вас взойдет на трон

Стоило Локи ступить на скользкий пол купола Бифреста, как мысли тут же лихорадочно заметались в сознании, сменяя одну другой. Тор не замечал подозрительной задумчивости и отстраненности брата, подступаясь к Разрушителю с разных сторон и прикидывая, как можно одолеть совершенную машину для убийств. Трикстер же не замечал громовержца и даже падение оного с моста вряд ли бы зафиксировал, настолько был погружен в себя. Внутри него перевернулось нечто, что определяло смысл его жизни до этого момента. С самого детства его готовили к важной миссии: поддерживать Тора, который унаследует престол от Всеотца, быть его правой рукой. Правда, позже маг понял, что одной конечностью дело не ограничится и придется заменять брату еще и мозги, но сути это не меняло. Теперь же все было иначе: своей ролью Локи не был удовлетворен. Выйдя в свет, возвращаться в тень он не собирался. Однако как это сделать? Царевич не был глупцом и понимал, что в Асгарде своей цели не достичь. На пути к ней стоят Один и Тор, и если с последним можно разобраться без шума и пыли, то Всеотец не позволит сыну Лафея унаследовать титул. Пока он жив, власти Локи не видать... Даже если допустить, что громовержец навсегда потеряет доверие Одина, влияние родителя будет неоспоримо. Его авторитет не даст развернуться, расправить крылья во весь размах. Интуиция подсказывала, что есть и другой способ реализовать свои амбиции. Есть в Игдрассиле мир, где его ждут и готовы принять, где есть весомые шансы достичь мечты – неоспоримого властвования. При доле сложной игры, в ходе которой ни одной из сторон не будет ясна их роль. Игры, с которой он обязательно справится. Локи не заслужил бы звания бога обмана, если бы не умел быстро адаптироваться к обстоятельствам. Интриги были его стихией, но и в импровизации трикстер был хорош. Едва наклюнувшаяся идея в его воображении тут же начала обрастать деталями, превращаясь в гениальный план, рискованный, но стоящий того. Его наличие придало магу решимости. Медлить с претворением его в жизнь Локи не стал – чем дольше он будет ждать, тем больше придется терпеть позицию второго, что отныне была ненавистна. И первым делом он направился к Одину, который не удивился визиту младшего сына. - Уже вернулись? – спросил царь, перебирая документы. Локи со скрытым удовольствием увидел на листах свой почерк и, поклонившись, спрятал усмешку. Новое свидетельство того, что он был бы правителем несравненно лучшим, чем Тор, который к бумажной работе испытывал презрение. - Да. Альвхейм очень благодарен Асгарду за своевременную поддержку. - Это твоя заслуга, - кивнул Один, не отрываясь от дела. – Где Тор? - Очевидно, святую обязанность отчитаться пред тобой он переложил на меня. Где он, не знаю, - Локи подумал и невинно добавил: - Хотя недавно Тор оценивал слабые места Разрушителя, что заставляет задуматься о поводах подобного интереса... - Надеюсь, ему хватит ума не вступать с ним в поединок, - обеспокоенно буркнул Один. Маг слегка повел плечом, выражая свое мнение насчет интеллектуальных способностей брата. – Ты еще что-то хотел? - Политическая ситуация близка к стабилизации, однако есть одна помеха этому. Что мы будем делать с Етунхеймом? Всеотец одарил его долгим, тяжелым взглядом, прежде чем ответил: - Худой мир лучше доброй войны, но столь явную попытку нарушить спокойствие в Асгарде нельзя спускать с рук. А зная мстительность Лафея, одной стычкой дело не ограничится. Будет война, хоть я и желал избежать ее. - Разумно ли это? – осторожно возразил Локи. – Етунхейм умирает. Вторую войну мир уже не выдержит. Гибель его чревата нарушением равновесия в Игдрассиле... - Ты помнишь, что я говорил вам с Тором в детстве? – спросил Один. Еще бы маг не помнил! Все его негодование было вызвано врезавшейся в память фразой, что несла в себе лишь ложь. – Мудрый царь не жаждет войны, но он должен быть к ней готов. Лафей сам вырыл себе яму. - Разве изменить направление политики в отношение Етунхейма – не достойная альтернатива войне, что принесет лишь зло? Почему бы не сделать из ледяных великанов, заклятых врагов Асгарда, союзников? - Интересно, как ты себе это представляешь, - Один сцепил руки в замок, серьезно глядя Локи в глаза. Тот ни капли не смутился. - Не мне тебе рассказывать, Всеотец, что время несет с собой перемены. То, что сегодня считается непреложной истиной, завтра уже подвергается сомнению. Сын Лафея управлял Асгардом и не стер его с лица земли во имя старой ненависти – не нонсенс ли? Вдруг и великаны из числа врагов в ряды друзей перейдут? Судьба готовит множество сюрпризов. Один медленно кивнул, молча проглатывая завуалированную усмешку. Направление, в котором неминуемо шел разговор, ему не нравилось, как не нравится пловцу незнакомое течение, на милость которого придется отдаться. Не зря трикстер завел этот разговор, ох, не зря. Ни в его голосе, ни в мимике и движениях не читалось и тени напряжения, однако глаза, непроницаемые для окружающих, но чуть более изученные Одином, все же выдавали его волнение. Такая реакция обычно хладнокровного в вопросах политики мага пугала не меньше, чем затронутая тема. Локи немного подождал, позволяя Всеотцу обдумать услышанное, и вкрадчиво продолжил: - Если бы Лафей высказал желание прекратить ненужную вражду, согласился бы ты на ведение диалога? - Допустим, - медленно ответил царь. - Но с чего Лафею менять линию поведения, которую он поддерживал столетия? - Етунхейму больше нечего терять. Либо этот мир со всеми обитателями окончательно погибнет, либо ситуацию придется менять в корне. Несмотря на вашу... неприязнь, Лафей это понимает, как осознает и то, что Асгард держит его владения в руках. И, вполне вероятно, переступить через многовековую вражду ради спасения народа ему поможет кое-кто, так удачно связанный с обоими расами и не обделенный умом, надо признаться. - И очень скромный, вестимо, - буркнул Один, который уже сообразил, к чему ведет младший царевич. В Етунхейм хочет уехать, очевидно. Видимо, его опасения оправдались, но и Фригга не ошиблась в своем воспитаннике: желание вернуть власть не дает покоя, но и прокладывать себе дорогу по трупам родных Локи не собирается. Право, такая изворотливость заслуживала восхищения, и порой Всеотец жалел, что зеленоглазый интриган не приходится родной кровью. - О, кое-кто очень польщен, - чуть улыбнулся Локи. Один задумчиво и оценивающе посмотрел на молодого, амбициозного воина, ведущего свою игру и искусно вжившегося в полагающуюся ему роль. Предложение, озвученное царевичем, было весьма кстати. Уже разрушив цивилизацию великанов и отобрав их главное сокровище, Всеотец не хотел бы добивать поверженных, иначе чем в крайнем случае. Трикстер прав: вторая война сровняет Етунхейм с землей, что может негативно сказаться на равновесии в Игдрассиле в целом. Его рассуждения были выстроены столь искусно, что и не придерешься... Если не станешь задумываться о деталях. - Тебя не станут слушать. Ты для Лафея – лишний повод досадить мне, вот и все. Родственная связь значит не так уж много, - возразил Один. Маг приподнял насмешливо брови. - Я и не рассчитываю на любовь Лафея и распростертые объятия. Ему нужен Каскет – я обеспечу ему Каскет. Мирным и культурным путем: не ждет же Лафей, что я артефакт прямиком из Хранилища выкраду. Взамен на почетный титул в обществе. - Полагаешь, возвращать Ларец тем, кто так недостойно воспользовался им в прошлом, - разумная мера? – Всеотец помрачнел. Мидгард уже поплатился за честолюбие Лафея. Какой мир станет следующим? - Когда я закончу, - улыбка Локи получилась зловещей, - етуны уже не будут теми, кто напал на мир людей. А отдавать Каскет или нет, все равно тебе решать... Не сомневаюсь, что и тогда твоя мудрость тебя не подведет. - Это рискованно. Твоя гипотеза про Ларец имеет право на существование, но она может быть и неверна... - Лафей мне сам признался в своих корыстных интересах, - парировал Локи. Это был первый раз, когда Один по-настоящему изумился. – Ну, когда я сбежал в Етунхейм, а вы меня с армией встречали. «Неужели он с того момента планировал свой отъезд?» - пронеслось у Всеотца в голове. Он опустил глаза, будто углубившись в бумаги, на самом деле обдумывая возможные варианты. Перспектива уладить проблемы с Етунхеймом раз и навсегда была столь манящей, что противиться ей было трудно. В первую очередь надо подумать об Асгарде. Допустим, Локи уедет. Тор тогда, унаследовав трон, останется в полном одиночестве – сам Всеотец не вечность сможет направлять отпрыска на путь истинный. Того, кого растили с целью поставить рядом с наследником для подсказок и страховки, не будет рядом. Последствия могут быть неисправимыми. Но если удерживать трикстера насильно, не отпустить сейчас и не дать сбежать – а он попробует, без сомнений, то результат может быть куда более катастрофичным. Советник хорош, когда он предан, а не пышет ненавистью и метит на трон своего владыки. Локи может подумать, что его счастьем жертвуют ради успеха Тора, то есть используют как вещь, хранимую до момента, пока не пригодится. Все обвинения, что он бросал в лицо Одина в день, когда вскрылась правда, подтвердятся... Но разве не поступит Всеотец так же, если отошлет сына в Етунхейм, как и планировал, забирая младенца из развалин храма?.. *** - И он... – подала голос Сигюн, не в силах сдерживать охватившую ее дрожь. Локи кивнул, и в зеленых глазах сверкнуло торжество. - Да. Один ответил согласием. Впрочем, я и не ожидал ничего иного. - Ты не боишься? Все-таки чужой мир, другие традиции... – девушка, сама того не осознавая, инстинктивно пыталась отговорить мага от его сумасшедшей затеи, как ради его собственного блага, так и их будущего, которое так недолго представлялось совместным. - Легко все достается только Тору. Остальным придется побороться, но когда это было в тягость? – Локи улыбнулся, но тут же помрачнел. – По крайней мере, это лучше, чем... чахнуть здесь, осознавая, что ты способен на нечто большее, но предназначен для прислуживания тугоумному братцу. - Вы разве не помирились? - С Тором? Нет, но он, разумеется, этого не понимает. Брат был мне нужен для завершения игры, однако прощения он никогда не заслужит. Сигюн замолчала, стараясь справиться с эмоциями. Следовало догадаться по задумчивому поведению мага, что его терзает, но фрейлина не могла даже представить, во что выльются нереализованные амбиции. Царевич – искатель, он никогда не будет сидеть на месте и смиренно ждать, терпеть, разве что ради достижения своей цели. В Асгарде осуществить свои мечты ему не удастся. Трон слишком тесен для двоих. Но Етунхейм... Это так далеко, так эфемерно... И страшно. - А Лафей? Что ты скажешь ему? – понимая, что сопротивление безнадежно, спросила Сигюн, тщетно скрывая выступившие на глазах слезы. Маг, отстраненно глядя куда-то в сторону, пожал плечами. - То, что он жаждет услышать, как я поступил и со Всеотцом. То не правда и не ложь, то лишь часть истины. Она слишком ценный товар, чтобы отмеривать ее полными порциями... Сигюн, ты?.. - Со мной все в порядке, - вытирая поспешно лицо, заверила царевича девушка. Конечно, обмануть бога лжи ей не удалось. Локи нахмурился, вглядываясь в ее глаза, блестящие от слез. - Ты плачешь. - Мне просто очень больно, - призналась она дрогнувшим голосом. – Больно расставаться с тобой снова, когда все наконец наладилось. Но я справлюсь, раз так для тебя лучше, и буду поддерживать тебя своей верой. Я буду сильной. - Сигюн, - трикстер смерил ее долгим взглядом и неожиданно притянул к себе, заключая в объятья. Фрейлина испуганно замерла: до сих пор она льнула к царевичу, довольно равнодушному к телесному контакту. Слова, опалившие ее слух, врезались в память на долгие годы: - Ты и есть моя сила. Моя мощь. Не забывай об этом. - Не забуду. *** В последний свой вечер в Асгарде с делами Локи старался закончить поскорее, словно хотел побыстрее разорвать путы, что связывали его с Золотым чертогом. Пора распрощаться с прошлым и шагнуть вперед, в неясное, но внушающее некую надежду будущее, где его успех зависит не от Всеотца, не от Тора и его приспешников, а от него самого. В Етунхейме маг сможет полагаться только на себя, но подобная перспектива не пугала, наоборот, радовала. Ведь только себе Локи мог полностью доверять. Вещей набралось совсем немного. Трикстер решил не обременять себя поклажей, взяв только лучшее свое оружие – метательные кинжалы давно покоились в крепежах, теплый плащ, накопительный амулет и одну из записок Сигюн, сам не зная, для чего конкретно. Чтобы была. Недолго, но мучительно тяжело прошло прощание с матерью. Фригга не лила слез, хотя ее взгляд выдавал всю боль, мучившую царицу. Она приняла выбор сына с покорностью, которую Локи пообещал себе вспоминать всю жизнь, и благословила его на подвиги, как полагалось в Асгарде. Правда, крепкие объятия в ритуал провожания не входил, но никто не обратил на это маленькое отступление внимания. С Тором пересекаться не хотелось. В лучшем случае следовало отбыть еще до того, как громовержец все узнает, а там пусть хоть взорвется – ничего уже не изменит. Интуиция подсказывала, что брат не отпустил его просто так, как сделал это Один. И Локи даже поверил, что больше не увидит заросшее бородой, но наивное, как у ребенка, лицо Тора, пока его обладатель не приземлился прямиком перед носом мага на Бифрест. Мост зазвенел от напряжения, но выдержал, вняв просьбам трикстера, который собирался отправиться в Етунхейм, а не на дно океана или межмировое пространство. Интуиция не обманула. Скандал получился знатный. За все время, пока Тор бушевал, Локи на всех знакомых языках проклял вездесущего Фандрала, который умудрился пронюхать об отъезде младшего царевича и донес весть до ушей наследника. И как сумел: секрет хранили за семью замками? Но то ли воин своевременно запасся защитными амулетами, то ли проклятья потеряли свою силу, и гроза, что должна была обрушиться на Фандрала, разразилась над самим заклинателем и была благополучна отправлена к Тору в ответ. От ссоры двух богов мост дрожал так, будто собирался осыпаться под их ногами, но в пылу ярости те не замечали опасности. Сохрани Локи спокойствие, он просто скинул бы брата в прохладную воду вниз, чтобы не мешался, но куда там: Тор пребывал в полной уверенности, что в Етунхейм маг отправился ему назло, так и не простив то нападение. Любое другое предположение было бы мирно проигнорировано трикстером, но это – единственное! – выбесило так, что воздух звенел в унисон с Бифрестом. Ну почему, почему этот увалень так уверен в том, что весь Игдрассиль вращается вокруг него, неповторимого? Что каждое событие и решение, имеющее место в любом из миров, завязано на нем?! Откуда этот эгоцентризм, черт возьми?! Все, что накопилось за долгие годы смирения и покорности, вылилось наружу. Даже сам Тор понизил тон, когда брат в сердцах вывалил на него всю злость, что воспылала в нем. Да как он вообще смеет останавливать его за шаг до заветной цели? Держал всю жизнь в тени и не вспоминал, а как помощник собрался упорхнуть, так сразу спохватился? Ну уж нет, не в этот раз! Не Тору вставать трикстеру поперек дороги и что-то там втирать про «ужасную ошибку». Ошибку он совершит, если останется в Асгарде, и точка, которой послужил всплеск воды под Бифрестом. Магу все-таки удалось сбросить помеху с моста в океан, который охладит его пыл. Или унесет и швырнет в космос, что будет еще лучше. *** - Вот он! Держи его! – голоса молодых азартных охотников разносились по всему лесу. Пребывая в запале гонки за быстроногим оленем, они и не замечали, как громки перекрикивались и как заливисто смеялись. Стучали копыта коней, пущенных в стремительный галоп, звенело оружие, извлеченное из ножен, - участники схватки дикой природы и ее победителей вовсю наслаждались своим развлечением. Единственный удар положил конец долгой погоне. Пущенный меткой рукой наследника, молот не оставил жертве ни единого шанса. Олень рухнул как подкошенный, под аплодисменты друзей громовержца. - Ты когда-нибудь промахиваешься? – воскликнул Фандрал, улыбаясь белоснежными зубами. Тор хмыкнул, подзывая Мъелнир обратно. - Не сегодня, друг мой. - Удар вышел отличный. Я помню время, когда от них страдали не противники, а рядом стоящие колонны... Но те времена давно уже прошли! – добродушно поддел друга Вольштагг. Огун воздержался от комментариев, занявшись добычей. Фандрал крутился вокруг, что-то восхищенно лепеча про роскошные рога, что венчали голову оленя. Сиф отрезала, что самому Фандралу ставили рога, не уступающие этим по раскидистости, чем вызвала приступ неконтролируемого хохота Вольштагга, слабую улыбку Огуна и искреннее возмущение красавца. Тор повел коня в сторону, тихо посмеиваясь. Все-таки не зря он позволил воительнице вернуться во дворец – компания без нее была не та, что уж и говорить. Ошибки допускает каждый, а вот раскаиваются в них единицы. Сиф заслужила второй шанс, явившись в Золотой чертог, когда там господствовал Локи, с важными вестями... Локи... Одно только имя младшего брата заставило громовержца помрачнеть. Вот уже два года, как маг не подавал о себе вестей. Два года, как сбежал в Етунхейм и словно в воду канул. Новости о нем приносил лишь Хеймдалль по специальному распоряжению Одина, докладывая каждую неделю о том, что у трикстера все хорошо. И даже спустя столь долгий срок у Тора сжимались кулаки, как только Хранитель появлялся в пределах дворца. У мага все хорошо, надо же! Он отлично вписался в общество етунов и живет себе припеваючи! Вот так номер! И что дома не сиделось? Сбежал, только и видели его! Наследник еще понимал, кабы его незнамо как травили в Асгарде, вынуждали вернуться на родину, но ведь все было под контролем. Громовержец был осведомлен, что случилось во время царствования Локи, но не видел в том большой трагедии. Виновные же были покараны со всей строгостью закона. Не было уважительных причин, по которым Тор мог бы простить магу скорый отъезд, но тех, что заключались в его коварном характере, было хоть отбавляй. И за каждое бог молний был готов подправить кое-какие черты в лице царевича. «Да как он посмел!» - мысленно рычал Тор, нещадно понукая коня. Делиться своими переживаниями с друзьями он не желал, слишком уж личные темы они затрагивали. Локи предал свою семью! Предпочел своим родным, тем, кто вырастил его и обогрел, Лафея, который не давал ему ничего, но, судя по политике повелителя Етунхейма, кое-что пообещал. Не делал бы он трикстера своим законным наследником, если бы тот не имел реальный шанс занять трон ледяного мира, и этот факт разом давал ответы на все мучившие Тора вопросы. Власть. Локи всегда был честолюбив и амбициозен, пусть и умел эти качества скрывать от посторонних. При его умении притворяться и играть на публику это было несложно. И в Етунхейме эту власть ему могли предоставить, когда как в Асгарде – никогда. Видимо, карьера советника после недолгого царствования перестала удовлетворять его запросам. Маг захотел большего – и отправился туда, где мог желаемое получить. В Етунхейм. Променял родную семью на обещанный трон! Все внутри громовержца трепетало от обиды и злости на младшего брата. Ладно бы сам Тор – то, что маг не удосужился попрощаться с наследником, уже говорило о его отношении, пусть и невероятно бесило. Еще и в океан сбросил, научился приводить вещественные арументы в споре! Один, несмотря на наличие семьи, всегда руководствовался государственной выгодой – а угроза войны с Етунхеймом была как раз тем аргументом, который трикстер использовал как железный. Знал, на что давить, сволочь. Но мать! Мать он за что так мучает? Фригга ничем не показывала, как тоскует по младшему сыну, но в тоне ее голоса, взгляде читались глубокая печаль и беспокойство. Ведь этот стервец даже не написал ни разу! За два года не подал ни вести, ни знака. Такого отношения к матери, которую почитал и глубоко уважал, Тор не мог простить, пусть и понимал: это натура Локи, без прикрас и иллюзий. Маг всегда был эгоистом и, преследуя свои цели, не считался с мнением других и легко жертвовал их покоем ради своей же выгоды. Поначалу громовержец рвался в Етунхейм, требовал у отца позволения вернуть царевича и выбить из него всю дурь, но Один был неумолим. Всеотец, видимо, осознавал, что маг действительно может как предотвратить войну, так и развязать ее, и руководствовался прежде всего государственными интересами. Коли так хочет – пусть отправляется хоть в Муспельхейм. Нарушать же приказ отца Тору не позволила гордость: не хватало еще бегать за Локи, как ручная собачка! Не нужны ему родные – пусть катится к чертям. Или к Лафею, что, по мнению бога молний, несильно отличалось от предыдущего направления. Так что в скором времени Хеймдалля встречал лишь Один. Громовержец, обиженный и оскорбленный, перестал встречать Стража и выслушивать его короткие доклады, но часть новостей все же до него доходила. Как ни уворачивайся от образования, все равно что-то налипнет. Етунхейм с момента отъезда трикстера начал меняться, пока незаметно для беглого взора, но неумолимо. Опять же, его непостоянный характер, подобный потоку ручья, влиял на все, что его окружало. Известие о том, что по прошествии года на территории морозного мира были найдены тайные тропы в еще два: Альвхейм и Ванахейм, немало встревожило как Всеотца, так и Всевидящего. Тор не верил в эти россказни. Со времен Великой Битвы етуны надежно забились в свои норы и не выходили на связь с другими мирами Игдрассиля, и Локи явно не мог повлиять на то, что устоялось за столетия. Начавшаяся добыча каких-то кристаллов также не испугала его: пускай копаются, все разумней поведение, чем воевать с Асгардом. Живей останутся. И потому Тор занимался тем, чем коротал время и прежние годы, - ездил на охоту с друзьями, веселился на пирах, устраивал короткие, но красочные турниры и иногда путешествовал Бифрестом, дабы поддержать порядок в девяти мирах. Потому и повеление Одина отправиться в Ванахейм, где с недавних пор творились беспорядки и мятежи, воспринял с удовольствием. Грядущие сражения во благо обители древних богов – чем не лишний повод проявить себя и вдоволь позабавиться? Особенно если бой будет достойный. С собой он взял верных друзей. Сиф вызвалась сопровождать его, присутствие Огуна подразумевалось само собой – его народ принимал живое участие в столкновениях. Вольштагг не хотел пройти мимо громкой битвы и пропустить последующий за ней пир, а Фандрал не собирался торчать в Золотом чертоге в одиночестве. Так что их команда была в сборе и направилась из рунного круга, образованного Радужным мостом, к поселению ванов, временно служащему военным лагерем. Тор не любил Ванахейм. Ему не по душе были сухие поля, покрытые коричневой пылью и трещащей на каждом шагу травой. Леса в этой местности были, но на самом горизонте – и маленький участок, у которого и стоял небольшой город, куда лежал их путь. Но палящее солнце и сухой ветер, из-за которого слезились глаза, вполне можно было потерпеть – стоило только вспомнить Етунхейм с его губительным холодом или огненный Муспельхейм, с реками раскаленной магмы и действующими вулканами. Конями ваны не пользовались – здесь обладали почетом лишь пешие воины, коих было в достатке. Неважно вооруженные, они, тем не менее, обладали достаточными навыками сражения – и были все похожи на Огуна, буквально одно лицо! И вышедший навстречу асгардцам ван тоже выглядел так, будто был родным отцом воина. - Какая неожиданность! Мы не ожидали, что Асгард снизойдет до нас... – склонил голову он, нервно оглядывая гостей. От Тора не укрылась его тревога, не красящая полководца. Но, возможно, это был лишь главный в поселении, а не командующий войсками. Тогда ему простителен бегающий взгляд и чуть дрожащий голос. - Один Всеотец заботится о спокойствии всех жителей Игдрассиля и не делит их на больших и малых, - изрек громовержец заготовленную фразу, в которых не был мастером. Подвешенным языком он никогда не отличался. - Нет и малейших сомнений в его милосердии и внимании к нам, - поспешно ответил ван. – Но конфликт был не так уж и значителен, чтобы вызвать его беспокойство... Всего лишь столкновение двух враждебных кланов. Обычное дело. - Тор... – негромко произнесла Сиф, смотрящая куда-то в сторону. Бог молний не обратил на нее внимания, целиком сосредоточенный на докладе вана, который становился все более сбивчивым и несуразным: - У них всего-то две сотни воинов... Мелочь, пусть и крупная, да что я говорю, в самом-то деле... И великан каменный. Раз плюнуть для наших ребят!.. - Тор! - Чего, Сиф? – громовержец недовольно нахмурился, оборачиваясь к подруге. – Я вообще-то слушаю. - Ты только глянь, - неприязненно сощурившись, ответила девушка. – Мне это чудится или... Тор присмотрелся и обомлел. За его спиной Фандрал тихо охнул, а Вольштагг с шумом втянул воздух. По лагерю ванов чеканили шаг никто иные, как етуны. Их было четверо, все высокие, в некоем подобии доспехов, закрывающих руки до локтей и грудь. Выполнена была броня из полупрозрачного голубого камня, словно светящегося изнутри, но не необычный материал так потряс асгардцев, а их предводитель. Впереди небольшого отряда вышагивал Локи, гордо подняв голову и расправив плечи. Заметив знакомых воинов, трикстер чуть приподнял брови, но с шага не сбился, продолжая маршировать ровно и четко, как и великаны за его спиной. Это зрелище завораживало с таким же успехом, с каким пугало. Встав рядом с троицей и Сиф, етуны замерли, даже не косясь в сторону давних врагов, а маг совершенно спокойно, будто и не сверлил его разъяренным взглядом Тор, сказал: - Та группа уничтожена, как ты и просил. Какие еще услуги может оказать Етунхейм до смены луны? - По гроб жизни... Благодарен, но... Не стоит... – пролепетал ван совсем уж умирающе, зажатый между двумя враждующими сторонами. На его счастье, мелкие сошки не интересовали громовержца, который буквально прорычал: - Локи! - Кого я вижу, - медленно развернулся к бывшим товарищам трикстер, наконец одарив их своим вниманием, и усмехнулся. – Асгард как всегда спешит туда, куда его не приглашали. - Что ты тут делаешь? – сжав кулаки, спросил наследник. Его шокировал как тот факт, что Етунхейм действительно получил доступ в другие миры, так и то, что брат, судя по его виду, вовсе не бедствовал на чужбине. Или чужбиной теперь для него являлся Асгард? Локи изменился. Нет, он не вырос, по росту остался таким же, но стал более спокойным. Взгляд утратил ту дерзость и пылкость, с какими прежний царевич издевался над оппонентом, и приобрел уверенность, свойственную тем, кто осознает свое могущество – и знает цену как ему, так и своим словам. Из него исчезла мягкость, с которой маг обычно смотрел на старшего брата, и весь его облик теперь говорил о том, что опасность бывает и не кричащей. - Оказываю посильную помощь соседям, - отозвался трикстер вкрадчиво. - Вот как? Етунхейм начал поиски новых друзей? – вступила в разговор Сиф. Локи неприязненно покосился в ее сторону, хотя никому из асгардцев, очевидно, не был рад. - Так же, как и ты – восстанавливает забытые за время изоляции контакты. - Неужто етуны начали выползать из своих нор? – громко осведомился Тор. В его тоне звучал откровенный вызов, который не понял бы разве что глухой. И ярость, сверкнувшая в зеленых глазах, лишь подтвердила, что своего громовержец добился. «Давай, злись, раз ничего больше не умеешь делать!» - подумал бог молний с обидой, так и не исчезнувшей за годы отсутствия брата. - Жизнь все расставляет по своим местам. Етунхейм возвращается к прежнему величию, а ты у Одина на побегушках. Впрочем, ничего, чему бы я удивился, - отрезал трикстер и повернулся к вану, который едва не растворился в воздухе, трещащем от напряжения. – Кажется, у вас были еще проблемы? - Да, еще враждебный клан... И великан... – пробормотал тот, бледнея, как мертвец. Локи и Тор одновременно кивнули и произнесли в один голос: - Мы берем это на себя. Пауза, последовавшая за этим импровизированным дуэтом, была весьма красноречива. Если бы маг мог испепелять взглядом, от Тора остался бы лишь Мъелнир, припорошенный пеплом. Увы, такого мастерства трикстер еще не достиг, и это было поводом для радости. А вот ядовитый тон, с которым тот начал наступление, не предвещал ничего хорошего: - Кажется, между нами произошло некоторое недоразумение... - Да. Кое-кто, - громовержец перехватил молот поудобнее, - лезет совершенно не в свое дело. - Верно. Так что этому «кое-кому» и его прихлебателям лучше бы отправиться домой, - с кривой усмешкой произнес Локи. – Потому что мы первыми прибыли в Ванахейм. - Это не дает вам права вмешиваться в дела других миров! – возразил Тор. – Никто не позволял тебе так поступать. - А мне нужно чье-то позволение? - За мной Всеотец, а за тобой кто? Лафей? - Всеотец не запрещал нам ничего, что было бы задействовано в этой операции. Етунхейм не нарушает заключенного с Асгардом соглашения, - развел с торжеством руками Локи. – А потому освободи площадку, не провоцируй конфликт, в котором сам будешь виноват. - Один этого не одобрит! – прорычал Тор. – Освобождать помещение придется тебе и твоим волкам! - Вот с Одином, когда придет срок, я и буду улаживать этот вопрос. Сейчас же я слышу лишь истошные вопли его отпрыска, который слишком много на себя берет! – звонкий голос младшего брата обрел неожиданную силу, которая не позволила быстро найти достойный ответ. Трикстер шагнул мимо, устремляя свой взор на расстеленную на столе карту, и Тор схватил его за локоть, желая остановить и продолжить перепалку, дав себе время подумать... Бог молний сам не понял, что именно произошло. Мгновение, и вот уже Локи стоит к нему лицом, а из его кисти, посиневшей, впивается прямо в кадык наследника ледяной клинок. Захрустели «кинжалы» етунов, которые тут же повернулись к обнажившим мечи асгардцам... - Не стоит усложнять ситуацию, - хладнокровно сказал трикстер и прищурился. – Кажется, отдельные явления незыблемы, и одно из них – твоя недогадливость, Тор, - давление усилилось, и острый край клинка вспорол кожу. По шее потекли теплые ручейки, пятная доспех. – Теперь я не тень, отброшенная лучами твоего величия, и с моим мнением нельзя не считаться. Раз я сказал, что разговор закончен, то так и будет. И безнаказанно хватать меня за руки не позволяется никому, в том числе и тебе. «Если я ударю, то вынесу его с первой же атаки... - подумал громовержец, но тут же закралась крамольная мысль. – А если нет? Если не получится? Я не хочу бить в полную силу, как бы его не ненавидел, но Локи не будет сдерживаться...». Понимание, что младший брат перестал быть таковым, пришло как гром среди ясного неба. Все-таки Тор верил в то, что маг однажды раскается и вернется – не зря же Один оставил ему путь для отступления, объявив, что царевич лишь отправился в Етунхейм с дипломатической миссией. Локи мог бы вернуться, но Тор понял – не вернется. - Этой миссией займется Етунхейм, - повторил трикстер и отступил назад. Ледяной клинок втянулся в его ладонь, вернувшую обычный цвет. Короткий взгляд на карту – и отряд етунов отбыл, столь же слаженный, как и немногословный. Сиф протянула громовержцу чистую тряпицу, так как кровь все еще не остановилась. Тор с раздражением отмахнулся от ее помощи, подманив друзей к себе и объявив: - Никто не помешает планам Асгарда. Мы займемся тем кланом лично. - Не хочешь уступать Локи? – невесело усмехнулся Фандрал. – Этот стервец, видимо, нашел себе собратьев по разуму и неплохо устроился в жизни. - Только не сейчас. Только не ему.