Лишь один из вас взойдет на трон

Порой страдания приносят утешение и мир в запутавшуюся душу. Но в случае с Локи Эйлейв, Глава Совета, явно переборщил, теперь это царевич понимал. Раньше его усталость никогда не доходила до того, чтобы он засыпал прямо за столом, разбирая документацию. Асгардец, судя по всему, заметил, что у трикстера появилась масса свободного времени, которое он бездарно тратит, и решил исправить это досадное упущение. Других причин для того, чтобы загрузить его бумажной работой, царевич не видел, но спорить не стал. Слишком он был молод, чтобы понять, что таким образом советник старается отвлечь его от тяжелых мыслей. Возня с отчетами, докладами, сводками невероятно выматывала, и Локи, заканчивая за полночь, просто валился с ног. Зато это помогало не думать о плохом, ведь прошел уже почти месяц с тех пор, как Тор отправился в Етунхейм с претензиями. И толком ничего не изменилось. Старший брат по-прежнему не стремился к общению, но после неожиданного для всех визита царевича к Лафею лед явно тронулся. Пусть он и не кидался на мага с объятьями и мольбами о прощении, отношение его стало напоминать прежние времена из далекого детства, когда они дулись друг на друга после очередной ссоры, но уже приближались к перемирию. Теперь картины беззаботной юности казались недосягаемыми, нереальными: жизнь будто поделилась на части «до» и «после». Текущий период, который тянулся невыносимо долго, не приносил радости. Испытывая острую нужду в общении – даже независимый характер трикстера не мог избавить его от естественной потребности разговаривать, Локи приобрел привычку бродить по дворцу в чужом обличье. С какого-то момента слуги стали сторониться его, избегать общества младшего сына Одина, а под видом простого стражника он мог вклиниться в компанию и послушать, о чем толкуют асгардцы. То, что было им услышано не раз и не два, вызывало тревогу. Его путешествие в Етунхейм не прошло незамеченным. Столица гудела, обсуждая новость, и это было нормально: сложно не отреагировать на стянутые к Бифресты отряды эйнхериев. Однако правда обрастала множеством слухов, среди которых звучали и те, от которых по коже пробегал холодок. Во дворце активно судачили, что же заставило мага скрытно уехать во враждебный мир? Чего только не придумывали: и охоту за великим артефактом, и тайную войну с етунами, и сватовство к дочери Лафея, которой сроду не существовало. Особой популярностью пользовалась сплетня о том, что он является ледяным великаном, засланным в самое сердце Асгарда. Из-за чего же еще между ним и наследником, прежде дружными, произошел такой разлад? И уехал трикстер к своей родне, но Один успел вернуть своенравного и коварного шпиона на место, отныне запретив и нос туда совать, ибо информации важной он знал слишком много, а от казни спасся, окутав разум правителя злыми чарами. Истина была искажена до неузнаваемости, но корень-то соответствовал действительности, и Локи сделал неутешительный для себя вывод. Тайна, которую следовало хранить с особым тщанием, просочилась в народ. Он понятия не имел, что с этим делать, как остановить болтовню о себе. Идти к Всеотцу? Но и раньше о нем, маге, чье колдовство было неуместным среди воителей, судачили, только волю дай. Идти с глупой жалобой на сплетниц было как-то... Неловко, что ли. Да и сам Один наверняка знал о них, не мог не знать. Поэтому Локи не стал ничего никому рассказывать. В отличие от того, что думал маг, царь интересовался происходящим во дворце. Следить за настроением людей он поручил Эйлейву, своей правой руке, но тот пока не приносил плохих новостей. Всеотец доверял ему, прослужившему монаршей семье всю жизнь, ибо тот отличался преданностью короне, как и его родитель, сложивший голову в Великой битве. Умный и опытный, старик не зря возглавлял Совет, разбираясь в своем деле. Ему пришлось все рассказать, но бог не разочаровался в своем слуге – тот клятвенно пообещал заботиться о благе младшего царевича, как о себе самом, а слова своего Эйлейв никогда не нарушал. Время сна Одина приближалось, и потому он спешил решить все существующие проблемы и предотвратить будущие. По этой причине он часто уезжал с официальными визитами в другие миры, оставляя Асгард на сыновей и Совет. Пребывание его в Ванахейме грозило затянуться, и потому Всеотец провел с наследником, его братом и Главой отдельный разговор. - Тор, это твой шанс проявить себя. Конечно, твоя деятельность будет тщательно контролироваться Эйлейвом, но если не оплошаешь, то Мъелнир вполне может вернуться к своему прежнему хозяину, - царь многозначительно посмотрел на просиявшего старшего сына и повернулся к невозмутимому младшему, скрыв вздох. Вроде бы Локи и справился с шокирующей новостью, и жизнь вернулась в прежнее русло, а что-то было все равно не так. Трикстер отменно врал и притворялся, но обмануть опытного политика, который с такими экземплярами и общался, было непросто, и сквозь маску равнодушия пробивалась горечь и тоска, которых раньше не было. – Локи. Приглядывай за братом, спуску не давай. Пока он правит, твои полномочия приравниваются к официальному статусу советника. Считайте, что это репетиция. До встречи. Сыновья почтительно поклонились и ушли. Ну хотя бы собачиться друг с другом перестали, хотя Всеотец предпочел бы, чтобы процесс их примирения шел активнее. Глава Совета кивнул, когда царь задумчиво сказал: - От Тора ни на шаг. Помни, ты вправе отменить любой его приказ, но не используй свои крайние полномочия, коли нет серьезного для того повода. Я доверяю тебе, Эйлейв. - Присматривать за царевичами – это честь для меня, - поклонился тот. Родной мир Один покинул с тяжелым сердцем. На первый взгляд, все было спокойно, но было ли так на самом деле? *** - Поздравляю, - протянул Локи, искоса посмотрев на лучащегося счастьем Тора. Еще бы, вот он, долгожданный шанс реабилитироваться перед отцом и заслужить прощение! За то, что по его вине едва не случилась война с Етунхеймом, громовержец раскаяния не испытывал, но очень хотел вернуть расположение Одина и его доверие. А еще мечтал получить обратно Мъелнир, по которому бог молний уже истосковался. - Спасибо! – вполне искренне ответил он. Младший брат кивнул, отвернувшись. На распоряжение Всеотца маг отреагировал спокойно, будто ожидал такого решения, не выказав ни возмущения, ни разочарования. Сколько раз Тор его видел, царевич был невозмутим и молчалив, только немного грустен. Но сегодня был такой праздник, что наследник был готов забыть старые обиды и простить новые. Голубые глаза весело сверкнули, и Локи нахмурился, когда брат похлопал его по плечу, совсем как раньше. Старший сын Одина, обладая широкой душой и простым характером, не умел скрывать своих чувств: что испытывал, то и излучал вокруг себя, будь то счастье или же гнев. И в светлые моменты он уподоблялся солнцу, дарящему тепло. За это его все и обожали, прощая огрехи и ошибки. – Ты тоже хорош! Советник! Задай этим стариканам жару! - С твоим именем на устах, - усмехнулся трикстер, но сарказм дался как-то вяло. Уставший от постоянного одиночества, медленно, но верно превращающийся в изгоя, он наслаждался кратким моментом мира между ними, ибо гордость его, не позволяющая простить Тора, не могла долго молчать. Пока ее удавалось заткнуть, но насколько его хватит? - Эх, заживем теперь... – громовержец потянулся, разминая затекшие мышцы. Страстно хотелось подвигаться, разогнать по телу застоявшуюся кровь. Ристалище прекрасно подходило для таких целей, вот туда Тор и собрался. Даже хотел, подхваченный энтузиазмом, позвать Локи с собой, но вспомнил, что на площадке его ждет Сиф, и решил не предлагать. Вдруг еще он согласится, и между ними вспыхнет новая ссора. Момент близости был упущен, сам трикстер уже сказал, что у него куча дел, и испарился. Вот и ладненько! Душа пела так, что избыток эмоций следовало выплеснуть, и лучшего способа, чем накостылять кому-нибудь по шее и получить самому, Тор не знал. *** Царевич, вернувшись к себе, задумчиво провел ладонью по столу. Постоял немного, потом очнулся, пригладил волосы и взялся за работу. Решение Одина его не удивило. Этого следовало ожидать, гонение наследника вечно длиться не могло. Рано или поздно ему бы дали шанс на исправление. Надеяться, что Всеотец назначит главным его, трикстера, было бы глупо и самонадеянно. Даже раньше, когда никто ни о чем не знал, сейчас же одна мысль об этом казалась полным абсурдом. Чтобы етун и встал во главе Асгарда? Смешная шутка. Юноша и сам того не хотел. Что-то подсказывало, что после такого слухи уже не будут столь безобидными и выльются во что-то более серьезное. Неожиданно его навестил Эйлейв. Вот уж кого Локи не думал встретить в числе своих гостей, так это советника, тактично постучавшего в дверь и заметившего: - Почему на ключ не запираетесь? - Мне есть кого опасаться? – ответил вопросом на вопрос трикстер, кивнув в знак приветствия, хотя они уже здоровались. Незапланированный визит не застал его врасплох, в покоях у царевича всегда был полный порядок, и не только благодаря проворной прислуге. Рабочее пространство у Локи было безупречно организовано, все предметы лежали на своих местах, документация рассортирована и разложена по отдельным ровным стопкам. На его стол можно было любоваться бесконечно. Полукровка был истинным аккуратистом, в отличие от старшего брата, для которого не существовало слово «система». - Пока нет, но осторожность никогда не помешает, - протянул асгардец, углубившись в исчерченный вдоль и поперек отчет за месяц придворного казначея. Маг три ночи убил на то, чтобы разобраться в запутанных манипуляциях этого прожженного хитреца, но отыскал-таки большую недосдачу, выполнив поручение Совета. Правда, после этого проспал весь день, зато понял, что коварство бывает разным и далеко не во всех его видах он преуспел. По крайней мере, в финансовых махинациях опыта было маловато. - О чем Вы? - Не теряйте бдительности, мой царевич, - ответил тот ровно, не отрывая взгляда от бумаги. – Затишье перед бурей не должно Вас расслабить, к тому же, она может быть очень мощной. - Вы... - Я все знаю и хочу предостеречь Вас. Предрассудки в Асгарде крайне сильны, случиться может всякое. Ненависть порой заводит людей очень далеко... – Эйлейв серьезно посмотрел на нахмурившегося, бледного мага и продолжил: - Я знаю Вас как очень умного, талантливого и преданного человека, потому Вы можете положиться на меня. Боюсь, отъезд Всеотца может подбросить дров в огонь, поэтому, что бы ни произошло, какой бы мелочью ни казалась новость, сообщайте мне обо всем. - Бежать к Вам по любому поводу? – усмехнулся недовольно Локи. То, что Глава Совета в курсе, не очень его напрягло. Странно, что до сих пор его не осведомили о том, о чем судачат на кухне и в подсобных помещениях. Перспектива докладывать о дуновениях ветерка его не прельщала. Пусть болтают, ему-то что? На большее ни храбрости, ни глупости не хватит. Однако Эйлейв придерживался иной точки зрения. - Именно, каким бы нелепым он вам ни казался, - твердо сказал он. – Любая деталь может послужить сигналом, по которому мы сможем предотвратить трагедию. - Какую трагедию? Вы о чем вообще? – воскликнул царевич в недоумении. – Полагаете, кто-то пожелает мне навредить? Никто не посмеет даже замыслить подобное против сына Одина! - Вы не сын Одина, мой царевич. В этом и есть суть проблемы, - перебил его советник, справедливо опасаясь, что его неправильно поймут. Трикстер побледнел. Какая дерзость! Заявлять ему об этом в лицо! Он сын Одина и никого более! Воспитанный Всеотцом, взращенный на идеалах Асгарда, царевич был предан своей семье, и никто не смел так оскорблять его. – Поймите, для простого люда Вы кажетесь чужаком, обманом забравшимся под милосердное крыло владыки, как бы абсурдно это ни звучало. Слишком много в столице и дворце тех, кого не обошла стороной Великая война, олицетворением жестокости которой Вы являетесь... Поэтому будьте крайне осторожны, умоляю Вас, и говорите обо всем, что Вас тревожит. - Вы не правы, - с трудом Локи справился с обуревавшими его чувствами. Он никогда не думал, что кто-то действительно может желать ему зла. Не просто смотреть косо и шептаться за спиной, а намеренно причинить вред, напасть на сына своего царя. Какой-то бред! Трикстер гордо выпрямился. – В этом мире нет никого, у кого хватило бы храбрости на подобное. - Очень надеюсь, что Вы никогда не встретите доказательств моей правоты, - вздохнул асгардец. Коротко указав на недочеты в исправлениях, он ушел. Маг долго держал бумаги в руках, уставившись в них бездумным взглядом, потом швырнул их на стол и закрыл лицо ладонями. Это безумие! Такого быть не может! Его могут не любить, могут бояться и обходить стороной, но нападать... Если нет уважения к нему, неужели слово и воля Одина ничего не значат? Разве угроза сурового наказания не страшит их, не сумеет усмирить? Так, главное, без паники, это все пустые разговоры. Бумажная волокита пришлась удивительно кстати, помогла отвлечься, но разговор упрямо не шел из головы. Впервые с момента, как Локи узнал о своей истинной природе, ему было страшно. И причиной тому послужили, что странно, вовсе не ледяные великаны. Мысли, зароненные Эйлейвом, породили постоянное напряжение. Долго размышляя на эту тему, царевич решил не испытывать судьбу и перестраховаться на всякий случай. Уж лучше он побудет параноиком, чем удостоится роскошной погребальной ладьи! Внешне это не было заметно, но трикстер пристально следил за движениями тех, кто к нему приближается, ни на миг не ослабляя бдительности. Это выматывало, но создавало хотя бы иллюзию собственной безопасности. Локи убедил себя, что никто не сможет обвести его вокруг пальца и нет в Асгарде человека, способного перещеголять его в коварстве. Под мудрым руководством Тор, решивший во что бы то ни стало оправдать доверие Одина и вернуть Меълнир, справлялся весьма неплохо. Львиная доля этой заслуги лежала на Совете, в котором заседал и царевич, отныне сравнявшись в полномочиях с другими его членами. К счастью, пока подозрения и страхи Локи оставались беспочвенными, никто не собирался на него нападать, не подкарауливал в коридорах, хотя это, возможно, благодаря принятым мерам. Во избежание несчастных случаев трикстер ходил исключительно по людным местам, где во всей красе пронаблюдал, как на него реагируют слуги и вельможи, живущие во дворце. Стоило ему появиться в поле зрения, как разговоры замолкали и устанавливалась давящая тишина, действующая на нервы не хуже томительного ожидания. Это было очень неприятно, маг чувствовал себя в такие моменты крайне паршиво, но виду не показывал. Наоборот, он выглядел еще высокомерней и неприступней, чем раньше. Тор окончательно оттаял. Почетная миссия, порученная ему Всеотцом, заставила позабыть обиды и распри. Локи некоторое время сомневался, но все же позволил старшему брату приблизиться и растопить лед, сковавший их отношения. Хоть отголоски ссоры, после которой ни один прощения не попросил, еще звучали, они неплохо ладили. В случае сомнений громовержец, страшащийся совершить ошибку, спрашивал у мага совета, и тот помогал по мере сил, не видя причин ему вредить. Вслед за Тором успокоились и его друзья, которые были похожи на зеркало его настроения, только Сиф не смирилась и продолжала с царевичем холодную войну. Но стоило приложить немного усилий и свести пересечения с ней на нет, и проблема решилась сама собой. Безвылазно сидеть в Золотом чертоге и заниматься делами государственными наследнику было не по душе. Его сердце требовало раздолья и простора. Фригга не смогла отказать примерному сыну в удовольствии съездить на охоту, а младший брат не захотел упускать заманчивое предложение, пусть с ними и ехала Сиф. Надо же давать себе отдохнуть, в конце концов! Лес, в котором обычно охотилась царская семья, был полон различного зверья. Пока Тор гонял своего коня, рискуя переломать бедному животному ноги, трикстер наслаждался свежим воздухом и легкой рысцой. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву, покрывали траву множеством мелких пятен света, пляшущих от приятного прохладного ветерка. Погода была превосходной для прогулки, и царевич впитывал в себя короткие мгновения, когда можно было забыть о проблемах, не печалиться ни о чем и просто наорать на брата, который неожиданно проскакал мимо, ломая кустарник и заливисто хохоча в ответ. Хотя бы коня своего пожалел, вон, пена с боков летит, измучился такую гору мышц на себе таскать! Бедолага, ну и хозяин ему достался. Конь самого Локи, которого никто не бил шпорами по бокам и не гонял без дела, с сочувствием поглядывал на неудачливого сородича и флегматично жевал сочную траву. Отдалившись от основной группы, маг спешился. Этот лес он знал куда лучше самых заядлых охотников по двум причинам: в его укромных уголках росло немало редких трав, полезных в алхимии, и также чаща скрывала секрет, которым царевич владел единственный во всем Асгарде. Высматривая светлые ягодки посреди веточек, листьев и травы, покрывавших землю, Локи сам не заметил, как набрел на древний дуб. Его могучий ствол обхватить смогли бы, наверное, человек десять, не меньше. Несколько лет назад, тоже на охоте, юноша обнаружил в его стволе дупло, которое оказалось лазейкой в Етунхейм. Тогда он и не думал, что находка может ему пригодиться, но чем Хель не шутит? Больше по привычке, нежели из надобности, трикстер обошел вокруг лесного гиганта, ровесника самого Асгарда. Вот и то самое дупло. Ему показалось или из него тянуло холодом? Кора у прохода была прохладной, не соответствовала местной погоде, в трещинках поблескивали кристаллики льда. Тот мир, далекий и негостеприимный, оказывал влияние на дуб... Недалеко послышался голос Тора, зовущий брата. Маг спрятал собранные травы и хотел было уже уйти, как заметил кое-что в траве. Нахмурившись, он присел на корточки и рассмотрел находку, не обращая внимания на приближающийся стук копыт. Громовержец дышал полной грудью. Давно он не выбирался из дворца, его свободолюбивая натура пела, была рождена для охоты и быстрой скачки. Голову пьянило выпитое на привале вино и дивный аромат, витающий в воздухе. Только вот Локи незнамо куда подевался, не откликался на зов, хотя только что был в поле зрения. Наследник отправился на его поиски, воспринимая процесс как выслеживание добычи и отыскивая следы. Вскоре он выехал на небольшую поляну, в центре которой высился могучий раскидистый дуб. - Эй, ты куда делся? Решил заделаться в лесные феи? – рассмеялся Тор, подъезжая к брату. Тот перебирал на ладони собранные разноцветные ягоды и саркастично улыбнулся в ответ. - Тогда я немного ошибся адресом. Феи водятся только в Альвхейме, это чуть южнее. - Ничего, до вечера доскачем! – гоготнул громовержец, кружа вокруг него и разглядывая добычу мага. Не чибисы, конечно, но каждому свое. Выглядели ягоды очень аппетитно, но Тор давно уяснил, что игрушками брата лучше не баловаться, если не хочешь чем-нибудь отравиться и провести целые сутки, не отдаляясь от ванной комнаты. У него уже имелся печальный опыт, гарантирующий осторожность в обращении с находками трикстера. – Поторопись, а то ничего не перепадет из добычи! - Уже спешу, вдруг объедите ненароком, - Локи легко вскочил на послушного коня, и братья поскакали обратно к лагерю. Бог молний, выбившийся вперед, не видел, как с лица царевича пропала улыбка и он стал оглядываться настороженно через плечо, будто чего-то опасался. На самом деле маг мечтал поскорее вернуться в Золотой чертог. След от ноги етуна, отпечатавшийся на земле у дупла, и почерневшие от холода травинки не предвещали ничего хорошего.