Лишь один из вас взойдет на трон

Как выяснилось, их затея могла с треском провалиться из-за совершенно противоположных характеров. Как Тору не нравилось сидеть с братом в покоях, корпеть над документами и протирать скамью в библиотеке, так и маг не приходил в восторг, подолгу ожидая громовержца на тренировочной площадке. Кажется, за два дня он наметал в центр мишени столько ножей, сколько обычно использовал за недели тренировок. Рука у него была набитая, глаз меткий, а подставлять шею под удар затупленного меча было не в его вкусе. Слишком уступал царевич дружкам Тора, которые поначалу пытались соблазнить его спаррингом, но потерпели сокрушительную неудачу. Позволять себя бить, когда над головой и так повис незримый клинок, он не собирался, поэтому ограничивался наблюдением и ехидными комментариями, за которые дружки братца были готовы его растерзать. Как хорошо, что делать это при громовержце они в силу природной стеснительности опасались, хотя Сиф, эта черноволосая бестия, одним только взглядом могла бы расплавить ледяного великана. Увы, старший брат не изменял своей манере. Насколько благим ни было намерение Тора, он классически позабыл осведомиться насчет мнения мага, которому идея гулять одному нравилась еще меньше, чем участь торчать на ристалище и созерцать успехи наследника. Трикстер по-тихому мстил, заставляя брата вечерами торчать у него допоздна и после пиная засыпающего «владыку» под столом, чтобы советники-ханжи ничего не заметили. Конечно, они замечали, но великодушно прощали первенцу Одина мелкие прегрешения… Вот и сейчас, прислонившись к колонне, Локи размышлял, как бы подпортить Тору очередной вечерок, не нарвавшись на неприятности и не лишившись его покровительства. «Заставлю его переписывать отчет казначея, который он вчера вином испортил. И буду нарочно быстро диктовать!» — решил царевич и приуныл. Гадость не тянула по уровню на прежние его шалости, куда более грандиозные и яркие. Да, бытность етуном сильно связывала руки и не давала развернуться фантазии. Можно было бы подпоить Тора, чтобы он забыл свой драгоценный Мъелнир, и уложить спать в совсем другом крыле. По велению проснувшегося хозяина молот внес бы кардинальные изменения в планировку дворца… Ах да, совсем забыл, у него же нет Мъелнира, отец отобрал. Локи криво усмехнулся. За то, что Тор без зазрения совести предается своим радостям и заставляет младшего брата торчать по несколько часов у ристалища, не грех напомнить о бесценном утраченном сокровище. Рассорить их такая мелочь не сумеет, но сбить с громовержца возвращающуюся спесь точно сможет. В этом был весь Тор: придумать сумасбродный план, служащий благородной цели, но совершенно наплевать на детали…  — Мой царевич, — мягко окликнули его. Трикстер обернулся, чуть нахмурившись. Голос был незнакомым, а неожиданности он в последнее время не жаловал. Но нет, тревога отменялась: обращалась к нему девушка, сам вид которой говорил об отсутствии опасности. Ну не могло столь невинное создание прятать в рукаве отравленный кинжал или удавку! Локи усмехнулся: какими же разными бывают асгардские девы. В отличие от Сиф, крепкой, в каждом движении которой читалась сила и уверенность в себе, эта фрейлина — только они носят столь простые платья, являла собой олицетворение хрупкости и нежности.  — Я слушаю, — кивнул маг. Его чуть удивило то, что кто-то из прислуги осмелился заговорить с ним без дрожи в голосе. Такого давно не бывало.  — Царица желала видеть Вас, — ответила девушка, почтительно склонив голову. Белокурые волосы рассыпались по ее худеньким плечам. Нет, по асгардским стандартам красоты ей было не суждено стать покорительницей мужских сердец. Тоненькая, с осиной талией, но совсем не выдающимися формами, завидной невестой ей не быть. Максимум, фрейлиной, очередной добычей для хищников типа Фандрала. Царевич отметил это совершенно спокойно, следуя своей привычке анализировать новых знакомых. Кстати, почему он видит ее впервые? Умение ранить словами основывается на знании самых страшных секретов, а это обеспечивается «случайно» услышанными разговорами слуг, которые всегда в курсе тайн своих хозяев. Приблизительно трикстер представлял, кому кланяется та или иная служанка, но эту девушку он никогда раньше не замечал в коридорах дворца, даже издали. То, что она объявилась тут одновременно с угрозой, наводило на определенные мысли.  — Ты служишь моей матери? Странно, не встречал, — Локи неопределенно пожал плечами. Невинность фрейлины вдруг предстала в совершенно ином свете: вдруг она пытается ослабить его бдительность? Вдруг подослана врагами? Наверное, он стал слишком дерганым и мнительным…  — Я совсем недавно приехала из провинции. Ее Величество взяли меня в услужение. Так что ей передать?  — Пока я занят, — да уж, стоит и смотрит, как старший брат кладет противников на песок одного за другим. Увлекательное занятие, но девушка ничего не сказала, только кивнула.  — Велите доложить, что зайдете позже? - Нет, подожди. Тор скоро освободится, и ты проводишь нас двоих, — велел трикстер. Не стоило упускать возможность получше узнать новую знакомую. Что, если она и подослала ту записку? Очень может быть…  — Как прикажете, мой царевич, — улыбка у фрейлины была очень красивой, это приходилось признать. Причем не возникало ощущения, что она пробует на маге женские чары и старается ему понравиться, как делали это другие, на балах и приемах.  — Как твое имя?  — Сигюн, мой царевич.  — Ты из знатного рода, Сигюн?  — Мой отец держит угодья на западе Асгарда, он не беден, но и не богат.  — И прислал тебя сюда, чтобы подыскать достойную партию? — чуть усмехнулся Локи. Это было обычным делом: на симпатичных служанок, особенно если те были целомудренны, могли обратить внимание воины, пусть не знатные, но способные обеспечить семью и жену. Классический расклад. Другая девушка бы смутилась, покрылась румянцем, но Сигюн, несмотря на производимое впечатление хрупкого и нежного существа, не потерялась. Она приподняла брови и ответила невозмутимо:  — Столица предоставляет массу шансов для карьерного роста, в провинции зачахнешь от тоски.  — Действительно, в столице возможностей не счесть, — согласился маг. Собеседники, которые умели дать ему отпор в рамках приличий, а не шмыгали носом или сразу повышали голос, мгновенно вырастали в его глазах. — А в Золотом чертоге тем более. - Да, царица очень мила со мной. Она чудесная женщина и правительница, дай небеса ей здоровья, — фрейлина улыбнулась, и ее улыбка показалась трикстеру притягательной именно потому, что не была натянутой или искусственной. Разговор с Сигюн шел плавно и ровно, не приходилось обдумывать каждое свое слово. Этого чувства Локи давно уже не испытывал. — Я хотела бы стать хоть немного похожей на нее…  — Не нужно уподобляться кому-то, ибо оригинал всегда будет лучше копии, даже удачной. Быть самим собой — вот что сделает тебя лучшим, — произнес царевич, глядя, как Тор кладет на лопатки Сиф. Взгляд зеленых глаз был тяжел и задумчив. Он всегда старался быть похожим на старшего брата, более того, превзойти его, чтобы заслужить внимание и одобрение отца. Хотел быть равным в том, к чему не имел дарований, по правилам, под которые изначально не подходил. Имели ли его попытки смысл? Наверное, того, что так легко прозвучало вслух, ему и недоставало: в Асгарде его никогда не примут таким, каким юноша был на самом деле, и исправить это не мог ни Один, ни кто-либо еще. Возможно, Лафей был прав и в Асгарде ему нечего больше ловить… Возвышенный момент испортила девушка, тихо ойкнувшая и отвернувшаяся. Ну вот, а такое философское было молчание, в которое совершенно не вписывалось активно двигающееся платье Сигюн, точнее, что-то очень юркое и стремительное ерзало под ним. Локи даже не сообразил, что так открыто пялиться ему не пристало, настолько удивился. Сигюн тихо охнула, и нечто длинное и пушистое, выскользнувшее из ее рукава, шлепнулось на пол и тут же помчалось прочь.  — Илдер, стой! — вскрикнула девушка, всплеснув руками. Ловкое «нечто» тем временем твердо решило удрать, но возникший из воздуха оскалившийся волк заставил его передумать. Мохнатая колбаска резко развернулась и взобралась по ноге мага ему на плечо. Хозяйка также не нашла ничего лучше, кроме как нырнуть трикстеру за спину, но против этого он совсем не возражал.  — Страшно? — усмехнулся Локи. Сигюн кивнула, не отводя глаз от громадного хищника, медленно надвигающегося на них. Надо признаться, слюна, капающая с его желтоватых клыков, и вздыбившаяся на загривке шерсть выглядели впечатляюще. У самого уха что-то тихо засвистело, и царевич с изумлением обнаружил, что это шипит виновник переполоха. Обнажив мелкие острые зубки, он гневно уставился на волка, встопорщив темную шерстку на длинной гибкой спинке и вцепившись коготками в колет мага. В черных глазках его так и плескалась угроза напополам с тревогой, но отступать дальше он не собирался. Трикстер только рот открыл, чтобы спросить Сигюн о породе этого чуда, как…  — Брат, берегись! – о, разве могучий Тор мог дать своего младшенького в обиду? Разумеется, он примчался его спасать, аплодисменты за героизм! Но вот пролетать сквозь неосязаемую иллюзию и врезаться в стену было совсем не обязательно, о чем Локи ему и сообщил. Перед этим он молниеносно сдернул пискнувшее животное с плеча и сунул в руки сориентировавшейся фрейлины. Мгновение, и искателя приключений спрятали туда, откуда он так бессовестно улепетнул.  — Ты не ушибся, о величайший из воинов? — спросил маг у потирающего голову громовержца. Тот поднялся на ноги, чуть покачиваясь — в стену он впечатался от души, и повел руками в воздухе.  — А где… Это?  — Ты вечно будешь на это покупаться? — Локи был совсем не против такого развлечения, просто голова наследника была явно слабее, чем его непроходимая тупость, позволяющая вестись на один и тот же фокус.  — Опять твои шуточки, — проворчал Тор, морщась. Он вечно забывал, что младший брат — повелитель иллюзий, причем не отягощенный лишней совестью и не позволяющий своим навыкам покрываться пылью. — О, сделай услугу, не притворяйся умирающим от простой шишки!  — Она большая! А процесс очень болезненный!  — Значит, мечом по шее получать тебе не больно, а в стену влетать по собственной же глупости — больно? Ты слишком избирателен, брат мой. Надеюсь, идти тебя не затруднит? Или позвать целителей, чтобы облегчили твои страдания?  — А что такое?  — Мама нас уже заждалась. Жаждет подуть на твое ужасное ранение, — пропел трикстер, хитро сверкнув глазами. Тор нахмурился.  — Да хватит уже. Раньше не мог сказать?  — Разве мог я отвлечь тебя от столь важного занятия, как бесцельное избивание друг друга? — оскорбился в лучших своих чувствах Локи. Наследник пробормотал под нос, что заставлять Фриггу ждать еще — верх неприличия, и пошел по направлению к покоям матери, даже не умывшись. Видимо, являться к царице грязным и вспотевшим после занятий он неприличным не считал. Ну что ж, вот такой брат магу достался, что поделать? На прощание Локи подмигнул растерянной Сигюн, из-под белокурых локонов которой выглянула смешная мордочка и тихо фыркнула. Девушка испуганно затолкала звереныша обратно и улыбнулась, немного виновато, но благодарно. *** Жизнь текла своим чередом, но теперь в ней было куда больше светлых пятен. По-прежнему братья ходили неразлучными, но теперь Локи не особенно страдал от своей участи, ведь более его не терзало одиночество, которое не под силу было разрушить Тору. Сигюн очень скоро разобралась в примерном распорядке дня царевича. Фрейлина то и дело появлялась рядом, когда маг скучал в ожидании, как скоро наследник наиграется и наставит ежедневную норму синяков своим соперникам. Трикстер даже ждал ее визита. Девушка, пусть и не была из знатной семьи, получила хорошее образование, была довольно интересным собеседником и, что особенно задело царевича, не делала из общения с ним как великого праздника, так и страшного для себя испытания. Она просто делилась своим мнением, высказывая его корректно, но с твердостью, не очень сочетавшейся с ее хрупкой внешностью. Сигюн тянулась к нему, это было заметно, но Локи то и дело одергивал себя, ставил на место. Неизвестно, с чего вдруг фрейлина так заинтересовалась им, какие цели преследует… И кому служит. Признаваться в том, что он разучился верить людям, было довольно болезненно. Даже разбираясь в окружающих и чувствуя их настроение, юноша не доверял своему чутью, цена ошибки которого — его жизнь. Оно подсказывало, что Сигюн искренна в своих порывах и стремлениях, но разум не давал расслабиться и открыться ей навстречу. Но фрейлина не замечала осторожности, с которой трикстер относился к новой знакомой, и дарила ему свое тепло и поддержку. Взамен чего — пока было неясно. Благодаря ей царевич познакомился с ее очаровательным питомцем Илдером. Ручной хорек оказался воистину чертенком в обличье, вызывавшем лишь умиление. Непоседливый и активный, он успел оценить картину, открывавшуюся с плеча высокого Локи, и заявил на удобное местечко свои права. Слугам было запрещено держать животных, но, как рассказывала Сигюн, Илдер был совсем еще маленьким и очень привязанным к рукам, чтобы оставить его дома. Девушка подобрала его в лесу брошенным и еще слепым, выходила и получила преданного, но слишком уж шумного и своенравного друга. Когда она в первый день своей службы при дворе заперла его в комнате, хорек поднял такой грохот и гам, что его едва не обнаружили. После этого случая Сигюн носила его с собой, пряча под платьем. От тепла ее тела Илдер обычно засыпал, но иногда упрямился и проявлял непокорный характер. Наверное, к этому недоразумению с короткими лапами и невероятной гибкостью Локи привязался еще больше, чем к его хозяйке, ибо животные не умели предавать. Магу очень хотелось верить в искренность и чистоту намерений фрейлины. Пока не получалось, но он в глубине души надеялся, что она не подаст повода сомневаться в ее преданности. По крайней мере, в том, что угрозу написала не она, трикстер был убежден всем сердцем. Не знал, почему, но чувствовал. Или хотел так думать. Однажды, когда Тор в очередной раз упражнялся на ристалище — Локи иногда едва сдерживался, чтобы не потащить его туда силой, Сигюн призналась, что ненадолго уедет из дворца. Фригга поручила ей навестить парфюмера и забрать заказ, а знакомые служанки и знатные дамочки, проведав о миссии, накинулись на нее со своими просьбами. Илдер тихо засопел, устроившись вокруг шеи царевича, как живой воротник.  — И… Простите, ради бога…  — Говори уже, не стесняйся, — поморщился Локи, почесывая хорька за ушком. Тот едва не заурчал от удовольствия.  — Вы не могли бы… Нет, я не должна просить об этом Вас…  — Сигюн, перестань. От того, что ты скажешь, а я откажу, Рагнарек не случится раньше времени, — от такой логики фрейлина чуть приободрилась.  — Понимаете, я еду не одна, а остановок не планируется. Илдера могут заметить, и тогда меня выгонят… - О, я присмотрю за ним пару дней, если ты об этом, — великодушно согласился маг. Уж это не было ему в тягость, и столь мелкая услуга стоила счастливой улыбки Сигюн. Та вся расцвела от радости.  — Спасибо! Вы не представляете, как меня выручаете! — воскликнула она, забыв обо всех правилах и повиснув у него на шее. Локи малость растерялся от столь бурного и искреннего проявления благодарности, а хорек, придавленный своей же хозяйкой, приглушенно крякнул, напоминая о своем существовании. Сигюн поспешно отстранилась, чуть покраснев, и пролепетала смущенно:  — Если я могу что-то для Вас сделать, мой царевич… То готова служить всем сердцем.  — Пока нет, хотя… — юноша задумался, затем, решившись, вытащил из кармана сложенную вчетверо записку, которая чуть вспыхнула зеленоватым светом. — Говоришь, к парфюмеру поедешь? У тебя хорошее обоняние? -В духах разбираюсь, работа у меня такая, — ответила фрейлина с непониманием.  — Сможешь определить, чем пахнет эта бумажка? — Сигюн принюхалась. Локи не особо надеялся на то, что она что-то определит, но отдавать записку не очень хотелось. Даже ей.  — Пион чувствую… Фрезия… Вербена еще… Но не уверена. А что?  — Мне нужно знать, кто в Золотом чертоге пользуется такими духами, — трикстер на всякий случай подготовил историю о тайной поклоннице и любовной записке от нее. Даже изменил иллюзией содержание послания, но Сигюн ни о чем не стала спрашивать, чем заработала еще несколько пунктов в свою пользу.  — Поняла. Записка останется у Вас?  — Хотелось бы.  — У меня хорошая память на запахи. Все будет в порядке. Узнаю, что смогу, не беспокойтесь.  — Спасибо. Моя благодарность не заставит себя долго ждать.  — Ну что Вы, — Сигюн мягко улыбнулась и перед тем, как упорхнуть, добавила: — Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, мой царевич, и не волноваться о лишних ушах. Локи кивнул в знак благодарности и того, что понял. Вряд ли ей удастся что-то выяснить, но сам факт помощи ему вызывал тепло в душе. Мало кто шел ему навстречу, особенно так открыто и с желанием. То, что у него в перспективе появится помощник, умеющий хранить тайны, — это превосходно. То, что он может оказаться другом, — практически невероятно. *** Наверное, он все же был подвержен женским чарам, раз так легко дал согласие на настоящую пытку. Под шкуркой внешне безобидного хорька скрывалась бестия почище Сиф, даром что черные глазки смотрели невинно. Локи понял, что ввязался в авантюру покруче приключений Тора, еще на заседании Совета, когда Илдеру наскучило сидеть без дела. Трикстеру стоило немалых трудов сохранить серьезное выражение лица, когда под его одеждой устроили настоящие гонки. Он мученически терпел это издевательство, скрытое под иллюзией, но на следующий день уже не выдержал и спрятал хорька в покоях старшего брата, да так, что их владелец ничего и не заметил, рассказывая что-то очень «важное». Его повествование маг наглейшим образом пропустил мимо ушей, впрочем, он так часто делал. Однако по возвращении его ждал «приятный» сюрприз. Тор зашел в свою комнату первым, спеша в ванную и стягивая рубашку, и потому не заметил устроенного в покоях бедлама, а вот для Локи они предстали во всей красе. Порванные шторы, скатанное в единый большой ком постельное белье, сваленные в кучу мечи, до этого красовавшиеся на стене. Груду оружия торжественно прикрыла своим телом шкура волкулака, лучшего достижения Тора в охотничьем ремесле. «Да этот мелкий мерзавец хуже меня!» — подумал царевич отстраненно. С этим беспорядком надо было что-то делать, пока громовержец не увидел, а руки у младшего сына Одина росли не совсем из того места, чтобы мгновенно навести блеск на перевернутые вверх дном покои. Такой маленький звереныш, а наделал столько шума и хаоса! Уму непостижимо! Сообразив, что своими силами уничтожить следы буйства питомца не выйдет, Локи всей душой понадеялся, что Тор завалится спать, как только перестанет плескаться. А бог лжи никогда не полагался на пустые надежды. Когда наследник вышел, вытирая лицо полотенцем, младший брат сидел в кресле с книгой в руках и, казалось, не существовало ничего увлекательней событий, разворачивающихся в ней. В покоях ничего не изменилось, было также чисто… Ну более-менее чисто, Тор не был фанатиком, сдувающим каждую пылинку. Не отрывая взгляда от хрупких страниц, маг мотнул головой на столик, где стоял бокал с вином.  — Это мне? — удивился Тор. Трикстер не отличался заботливостью, он скорее бы поиздевался, чем помог бы… Не сказав ничего ехидного перед этим. Царевич кивнул.  — После тренировок ты пьешь не меньше коня, а жажда причиняет боль не меньшую, чем стена на твоем пути.  — Вечность будешь об этом вспоминать? Нет бы обо мне чисто позаботиться, а… — буркнул громовержец, одним глотком осушая бокал. Локи искоса проследил за ним и, когда тот рухнул на кровать, широко зевнув, отложил скучную книгу, которую едва нашел у братца. Снотворное подействовало так, как планировалось, и Тор будет спать до самого утра. Только б не храпел! Пока наследник восстанавливал запас сил, маг взялся за поиски виновника беспорядка, а также устранять сам хаос. Возник соблазн оставить эту кучу-малу под маскирующей иллюзией, но обман рано или поздно вскроется, а записывать несносного хорька к себе в питомцы он решительно не хотел. Работа продвигалась медленно, но постепенно Локи привел комнату в относительный порядок, который не мог возбудить подозрений, но Илдера так и не нашел. Куда же делся этот пушистый негодяй? Увы, но и повторный осмотр покоев не дал результатов. Хорек бесследно пропал, словно испарился. Даже взгрустнулось — хаос есть, а устроившего его нет. Что же Сигюн сказать? Но ведь она приезжает… Сегодня вечером! Черт! Ну не лезть же на улицу искать юркого зверька, да еще и в темноте, когда убийцы ждут подходящего момента? Илдер не стоит такой жертвы, все же свою жизнь Локи ценил больше его драгоценной шкурки, но Сигюн… А что Сигюн? Просто внезапно появившаяся помощница! Преданная служанка, только и всего. Нечего переживать, как она отреагирует, не хватало еще с прислугой дружбу водить… С такими мыслями маг рухнул на кровать рядом с братом и отключился еще быстрее, чем опоенный снотворным Тор. Во снах его неясная фигура, помахивающая кинжалом, гонялась за шипящим и выгибающим спину хорьком, а сам трикстер остался не при делах, из-за чего он был очень счастлив. Но когда он проснулся, то вовсе не обрадовался черным любопытным глазкам, уставившимся на него прямо в упор. - Ты, мелкий гаденыш! — зашипел Локи, хватая хорька и встряхивая. Делал он это очень тихо, чтобы не разбудить посапывающего громовержца. — Ты что устроил вчера? Куда смылся? Не понимаешь? Не смей притворяться! Хорек извернулся и слегка цапнул обидчика за палец. Маг зашипел и выпустил зверька, который тут же деловито прошествовал на подушку и свернулся там калачиком. «Все Сигюн расскажу!» — мстительно пообещал царевич, не подумав, что всерьез сражается с хорьком, который уже сучил лапками по атласу и тихо попискивал во сне. Вроде и вредный, но такой… Симпатичный, с лентой на шее… Стоп. Раньше никакой ленты не было. Осторожно, чтобы не разбудить уже двоих, Локи отвязал тонкую зеленую — зеленую, как мило! — ленточку, к которой оказалась прикреплена записка с крохотным флакончиком. Он развернул ее, внимательно прочитал, затем повертел в пальцах пузырек, задумался. Достал из кармана бумажку с угрозой, понюхал. Потом понюхал уже флакончик, и лицо его просветлело. Уже не церемонясь, он толкнул Тора.  — Вставай, брат, дела не ждут!  — Ну чего? — зароптал тот сонно и получил энергичный тычок в бок.  — Поднимайся, мне надо поговорить!  — Вот ты и разговаривай, раз тебе надо… — буркнул Тор в сердцах. Действительно, солнце за окном едва поднялось, что для наследника было дико рано. Но трикстер был полон энергии и энтузиазма. Зеленые глаза загорелись огнем, в котором мог бы рассмотреть предвкушение расправы искушенный, но явно не громовержец, у которого все мечты были о том, чтобы царевич отстал.  — Бросаешь меня наедине с моими проблемами? Как хочешь! Тогда я сам пойду к угрожавшему, благо, я знаю, кто это, и разберусь! — Локи демонстративно встал. Тор резко поднял голову с подушки.  — Стой! Чего?!