Лишь один из вас взойдет на трон

Сыновья Одина разительно отличались друг от друга. Тор обладал горячей головой, но широкой душой и добрым сердцем. Наследника легко было вывести из себя, но обиду он долго не держал и великодушно прощал виновного, тут же забывая о неприятном инциденте. Локи являл полную противоположность старшему брату. Зло, ему причиненное даже ненароком, маг помнил долго, вынашивая планы мести, и в благоприятный момент не брезговал расправиться с неугодным ему асгардцем, будь тот слуга или же дворянин. Бога лжи не смущал социальный статус обидчика, как не пугал вариант втоптать его в грязь и позор. Конечно, гораздо чаще расплата заключалась в словесной перепалке, в которой трикстер неизменно выходил победителем, но в исключительных случаях она была куда разрушительней. Вот и сейчас Локи быстро, стараясь не отставать, следовал за разгневанным Тором. Все его существо горело предвкушением победы, которое он не мог спрятать, да и не старался особо. Послание Сигюн жгло ладонь, словно знак, пришедший с небес. Что было в нем написано – правда или же клевета на невиновного? Сказать наверняка было невозможно, но... Трикстер опустил голову, пряча кривую усмешку. Даже если это ложь – такой шанс упускать нельзя. Судьба редко преподносит столь щедрые дары, чтобы их игнорировать. Придворные испуганно отшатывались с дороги Тора, который просто излучал ярость. Громовержец несся, как взбешенный бык, а тот, кто помахал перед его носом красной тряпкой, осторожно следовал за ним, косясь на живой коридор. Бог молний, почти рыча, толкнул дверь и ворвался в покои, столкнувшись нос к носу с изумленной Сиф. Воительница на секунду вскинулась, схватилась за рукоять клинка, но спустя мгновение расслабилась и улыбнулась. - Тор? Не ожидала визита. - Я тоже, - процедил он, оттесняя девушку внутрь. Локи незримой тенью протиснулся в комнату и прикрыл за собой дверь, достаточно неплотно, чтобы при желании можно было услышать разговор. Сиф нахмурилась. Она практически никогда не становилась объектом гнева Тора, их связывала крепкая и проверенная боями дружба. Видеть старого товарища разозленным, доведенным буквально до грани, было... Непривычно. Неправильно. Трикстер многозначительно посмотрел на наследника, как бы подталкивая: ну же, давай. И Тор начал, пока спокойно, но голос его вибрировал от сдерживаемого гнева: - Скажи мне, Сиф, чем славятся воины Асгарда? - Важный вопрос с утра пораньше, - нервно сказала девушка, косясь на царевича. Маг выглядел слишком уж довольным, впервые за очень долгое время, и это не могло принести ничего хорошего. Само присутствие етуна во дворце сулило несчастья. Громовержец прищурился. - Отвечай. - Доблесть. И прямота. - Именно. Мы честны и всегда смотрим врагу в лицо, - на этих словах Локи негромко фыркнул. Он не проходил ни под одно из этих определений, как ни крути, хотя что с него взять? Етун он и в Асгарде етун, как ни воспитывай, порода даст о себе знать. – Вот поэтому я очень разочарован, Сиф. - О чем ты... – воительница не договорила. Наследник вскочил с кресла, на котором сидел, и в сердцах швырнул на ковер скомканную записку. - Не надо отпираться, мы знаем, что это твоих рук дело! Как ты могла опуститься до подлых угроз?! - Ужасно, до какой подлости могут дойти прославленные асгардские воины, - подал голос младший царевич, сверкая глазами и криво усмехаясь. У девушки зачесались кулаки съездить по его довольному лицу! Сиф подняла записку, пробежалась глазами по ее содержимому и начала: - Я... - Нечего отпираться, это и так понятно! – взревел Тор, пребывающий в ярости от того, что его верная подруга угрожала его младшему брату, и по какому поводу? Из-за того, в чем он не был виновен! Трикстер тем временем подошел к ее рубашке, брошенной небрежно на спинку стула, глубоко вдохнул и покачал головой. - Побереги остатки своей чести, дорогая. Записка хранит твой аромат, как бы романтично это ни звучало. Локи довольно облокотился о шкаф, саркастично улыбаясь. Сиф доигралась, это было ясно, и причем без его дружеского содействия, что оказалось очень приятным сюрпризом. Конечно, радоваться неудаче товарища было нехорошо, но он и не был никогда другом воительницы и потому без зазрения совести наслаждался тем, как его обожаемый брат выливает накопившийся гнев на голову своей верной подруги, ступившей на слишком скользкий путь. Вот же диво, Тора не требовалось подталкивать или же подогревать его ярость – громовержец великолепно справлялся с этим сам. Пока он высказывал девушке все, что думает о столь низких способах расправы над невиновным и о ней, опустившейся до подобного, маг прогуливался по комнате, запоминая эту замечательную ссору, чтобы вспоминать о ней в минуты печали и отчаяния. Все-таки и в его жизни встречались светлые мгновения, хоть и стоили они другим горьких, порой кровавых слез. Воительница стояла, гордо вздернув подбородок, и молчала, сверкая глазами и сжимая кулаки. Не отпиралась, не оправдывалась. Значит, Сигюн дала верную информацию... Превосходно. Наказание понесет именно виновный, за то, что совершил. Даже будь Сиф чиста, трикстер не упустил бы возможности оговорить ее и навсегда избавиться от непримиримой девки. Провидение оправдало его желание отыграться за порицание, которому он подвергся из-за своего происхождения, и воительнице предстояло стать первой. Но так ли все просто, как казалось на первый взгляд? Локи между делом подошел к ее столу, на котором красовалось куда меньше флаконов и пузырьков, чем у более бедных фрейлин, что выдавало презрение девушки к женским хитростям и способам приукрасить свои достоинства. Да, Сиф не была похожа на других представительниц слабого пола в Асгарде, лелеющих мечты удачно выскочить замуж за какого-нибудь вельможу. Прямота и честность были стержнем, основой ее характера, для которого было очень неожиданно подсылать угрозы неприятелям. Девушка, скорее, врезала бы царевичу, не посмотрев на статус, злопамятность и старшего брата, и синяк не сходил бы пару недель. Коварство, которое отличало ее план, больше пошло бы трикстеру, но исполнение, к слову, хромало, раз удалось так быстро вычислить автора записки. Еще одно очко в подтверждение того, что именно Сиф посмела угрожать сыну Одина. Однако ее темперамент и избранный метод настолько не сочетались меж собой, что юноша поневоле задумался, действительно ли бесящая его девица могла пойти против своих принципов лишь ради того, чтобы избавить дворец от проклятого етуна. Или кто-то подсказал ей обходной путь? - Ты предала не только отца и доверие, оказанное тебе, когда тебя взяли ко двору! Ты предала мое доверие, меня! Чтобы завтра тебя в чертоге не было, поняла?! - Ты предпочитаешь мне, твоему другу и товарищу, етуна? – тихо спросила Сиф сквозь зубы. Громовержец выпрямился и тяжело промолвил: - Нет, я предпочитаю тебе брата. И ты сама в этом виновата. Ты отправишься в ваше родовое поместье, собирай вещи, - Тор собрался было уйти, громко хлопнув на прощанье дверью, но Локи вкрадчиво спросил: - Если уж ты так поумнела, что додумалась до угроз, то понимаешь, что не следует перечить. Но, вижу, тебе неймется. Неужели и гениальностью ты обязана кому-то еще? - С чего ты взял?! Да, это моих рук дело, и только моих! – презрительно выплюнула Сиф, резко отвернувшись. Черные ее волосы взметнулись в воздух, источая слабый аромат. Трикстер ухмыльнулся, покачав головой. - И факт лжи более тебя не оскорбляет, вот диво... Ничего, Один заставит тебя говорить. - Отец ничего об этом не узнает, - вдруг заявил громовержец. Локи с недоумением оглянулся на брата. Это как понимать? Неожиданные слова сбили его с толку и мысли, а Тор продолжил: - Сиф немедленно уедет, но отцу мы не расскажем. - Я не собираюсь замалчивать факт угроз! – воскликнул царевич возмущенно. С чего это вдруг он должен молчать?! - Ты понимаешь, что отец сделает с Сиф? – тихо спросил громовержец. О, трикстер представлял, и очень красочно. Арест, затем суровое наказание. Высока вероятность, что будет присуждена высшая мера – смертная казнь, так сказать, в назидание другим. Воительницу ему было совершенно не жалко, она сама виновата, но Тору обрекать свою подружку на верную гибель очень не хотелось. И царевич его отчасти понимал: как же сиятельный наследничек может помимо изгнания девушки подвергнуть ее и гневу Всеотца? Ведь он же добр и не жесток, в отличие от своего младшего брата, чья жестокость берет начало от кровожадных предков-етунов... – Да, она совершила чудовищную ошибку и понесет за это суровое и справедливое наказание, покинув дворец. Не более того. - Она заслуживает кару! – прошипел Локи. Его совершенно не вдохновляла перспектива скрывать произошедшее в угоду Сиф, не умеющей держать себя в руках. В запале он забыл и о своих подозрениях, сосредоточившись лишь на том, чтобы переубедить наследника, в голубых глазах которого сверкнул гнев, направленный уже на мага. Воительница оказалась в стороне от братьев, меж которых едва не сверкали молнии, столь яростным было противостояние. - Которую определяю я, государь Асгарда! - Ты не царь, Тор! - Нет, Локи, в отсутствие отца я царь! Сиф уедет, и в этом будет ее наказание! - Раз ты царь, то закон и правила для тебя должны стоять на первом месте! Достойный царь никогда не ставит личностные причины выше своего долга! - Намекаешь, что я не достоин? – взревел Тор. – Отец оставил меня за старшего, на меня он возложил почетную обязанность... - Возможно, потому что он не знал, что ты не готов? – воскликнул трикстер и осекся. Громовержец нахмурился. - Намекаешь, что в этом случае он передал бы власть тебе? – произнес он многозначительно. Царевич фыркнул и холодно ответил: - Я ни на что не намекаю. То, о чем ты подумал, - плод лишь твоего воображения... И твоих страхов, брат. Трикстер поклонился и вышел. Разговаривать с громовержцем, очень привязанным к друзьям, было бесполезно, как тщетны были попытки увести его из Етунхейма с миром. Внутри полыхала злость. Вот значит как братец заговорил? Возомнил себя правителем, равным Одину?!.. Но ведь так и было. Всеотец оставил наследника за старшего, поручив ему Асгард и всех жителей. Фактически Тор и был царем, но сейчас Локи привел бы целую армию етунов во дворец и ничуть не пожалел бы об этом. Да, он бы многое отдал за то, чтобы быть равным своему брату, который своим тоном так унизил его. С каким нажимом он выделил слово «тебе», точно напоминая, кто маг такой на самом деле! Что етун, каким бы разумным и умным ни был, никогда не станет на одну ступень с асгардцем! Подслушивающие слуги бросились врассыпную, но сейчас они мало волновали трикстера, выведенного из себя. Эйлейв, промелькнувший среди них, попытался что-то спросить, но юноша не обратил на него внимания. Любой, кто попался бы ему на пути, горько пожалел бы о своей досадной оплошности. В ярости Локи мог рвать и метать не хуже громовержца, разве что прорывало его гораздо реже – эмоции свои он редко проявлял столь бурно. Надо успокоиться, взять себя в руки. Но как же хочется растоптать брата, наступившего на больную мозоль! Ничего, трикстер докажет, что является не менее достойным сыном, чем расхваленный Тор, Один убедится в этом. Создать разительный контраст удастся без проблем, и первым шагом к этому будет то, что Всеотец узнает не только о покушении Сиф, но и замалчивании проблемы своим первенцем. Да, именно так... Да, Всеотцу обязательно нужно об этом знать. Жертвовать своей безопасностью ради Сиф трикстер уж точно не собирался. Только вот как это сделать, вновь не рассорившись с Тором? Лишаться его поддержки было бы очень неосторожно, ведь лишь благодаря его защите воительница не привела свою угрозу в исполнение. Осведомить отца о произошедшем следовало в обход громовержца, который прямого вызова уж точно не простит... Как же это осуществить? - Мой царевич, - тихо окликнули его. Сигюн осторожно заглянула магу в глаза, хорек пушистым воротником обвился вокруг ее шеи, любопытно шевеля носом. – Что с Вами? - Все, не считая упрямства некоторых, отлично, - буркнул Локи, скрещивая руки на груди. Конечно, в произошедшем конфликте была немалая доля его вины, все-таки соображал он лучше Тора, но лелеять свою роль жертвы и пострадавшего было куда приятней. Сигюн замялась, не зная, как подступиться. Трикстер спохватился, что вдобавок к слишком снисходительному брату может потерять и полезную помощницу, и произнес небрежно: - Ты очень хорошо справилась со своей задачей. - Всегда рада Вам служить... Это из-за меня леди Сиф уезжает? Много кто слышал Вашу ссору, все только и говорят об ее отъезде... – с запинкой спросила фрейлина. Маг повернулся к ней и вкрадчиво, самым бархатным тоном сказал: - Ты хочешь и дальше помогать мне? - Конечно! - Почему? – промурлыкал Локи. При желании он оказывал на слабый пол неописуемое влияние, гипнотизируя их взглядом, завораживая звучанием своего голоса, плавного, глубокого, очаровывающего. Ему не нужна была внешность Тора, его мышцы и раскатистый бас. Вся сила заключалась в голосе, этом ловком обманщике, и словах, им произносимых. Сигюн побледнела, не способная вырваться из плена зеленых колдовских глаз, в глубине которых то и дело вспыхивали алые искры. Точно птица, пойманная в силки хитрым охотником, она молчала, но сердце ее отчаянно билось. Но было в этом сравнении существенное отличие: пленник никогда не смотрит на своего тюремщика со скрытым преклонением, обожанием... Любовью? Локи моргнул, отстраняясь. Незаметно для себя он наклонился к самому лицу девушки – разница в росте между ними была довольно велика. Фрейлина тут же смутилась, опустила голову, невольно дав царевичу миг на размышления. Вот значит как. Эта девочка в него влюблена! Радоваться этому или же тревожиться? Любовь – гарант преданности, пока она получает надежду на взаимность, это светлое чувство толкает на подвиги, придает бесстрашия и отваги. Но если обмануть влюбленное сердце, то не существует более страшного врага, чем отвергнутая девушка. Даже если она столь невинна и чиста, как Сигюн. Молниеносно трикстер просчитывал всевозможные варианты своего поведения. Что приведет к результату, а что послужит началом краха? Из сложившейся ситуации нужно выжать максимум выгоды, пусть для этого и придется немного покривить душой. Помощницей девушка оказалась очень ценной, а Локи разрушал чьи-то хрустальные замки только в исключительных случаях. - Я очень ценю твою поддержку, Сигюн, - проникновенно начал он. Каждое слово, тщательно подобранное, медом обволакивало сердце фрейлины. Сквозь эту плотную сладкую завесу не должен был проникнуть враг. Бог лжи умел говорить, нанося болезненные раны или же лаская душу слушателя. Жаль, многие его талант недооценивали. – Нет в этом дворце никого, на кого я мог бы положиться, кроме тебя. Времена сейчас неспокойные, неизвестно, каким будет финал... Поверь, чем меньше ты знаешь, тем безопасней для тебя. - Для меня? – прошептала Сигюн. Царевич грустно кивнул, дотронувшись до ее белокурой пряди, и тихо пояснил: - Если что-то случится со мной, я бы не хотел, чтобы пострадали преданные мне. - С Вами ничего не случится! – горячо воскликнула Сигюн, перехватив его ладонь и порывисто сжав. В ее голубых глазах плясало такое пламя, что трикстер подивился: как его противники еще не сгорели в нем, столь жарком и испепеляющем? Казалось, только одного человека этот огонь мог пощадить. Самого Локи. – Я сделаю все, что Вы прикажете, и последую за Вами, куда угодно! Ни страх, ни чьи-то наветы не смогут смутить меня, сбить с верного пути! Я всегда буду Вашей опорой, царевич, клянусь! Маг испытующе посмотрел на нее и кивнул. Поймать влюбленную девочку на крючок было несложно, по сравнению с переубеждением Тора это было легкой разминкой. - Спасибо тебе за это. Но запомни: никаких лишних вопросов. - Никаких лишних вопросов, - эхом повторила Сигюн. - Тогда до тех пор, пока леди Сиф не выедет за пределы Золотого чертога, ты проследуешь за ней незримой тенью. Запомнишь, с кем она говорила и о чем, и расскажешь мне. Только не попадись! - Никто не заметит меня, - кивнула фрейлина. Трикстер усмехнулся и чуть помрачнел. - Только нам следует опасаться слишком частых встреч. Мои недоброжелатели могут понять, как много ты для меня значишь, и... - Я не боюсь, мой царевич! – храбро ответила Сигюн. За такую преданность маг даже простил, что его бесцеремонно перебили, и резонно возразил: - Но как я буду жить без твоей помощи, в которой так нуждаюсь?.. Нужно найти другой способ. - Я найду. - Ладно. В крайнем случае, еще одна встреча не повредит. Если все пройдет успешно... – Локи хмыкнул, и в зеленых глазах мелькнула тень. – Ты сделаешь еще кое-что... *** Работа фрейлины, как кажется на первый взгляд, проста и незатейлива, но на самом деле требует большой старательности и искусности. Малейшая оплошность может вызвать гнев хозяев, которые далеко не всегда были великодушны и милосердны к своим слугам. На счастье Сигюн, царица, которой она прислуживала, была доброй и сердечной женщиной. - Милая моя, что случилось? – спросила она, когда девушка, сидящая рядом, едва не проткнула иголкой палец. Приехавшая из провинции, Сигюн знала лес и его обитателей получше некоторых охотников, но мелочи, нужные невесте: вышивание, этикет, - остались для нее неизведанной тайной. Чистая и открытая, решительная и исполнительная, она быстро заслужила расположение Фригги, которая относилась к ней, как к младшей дочери. Иногда. – Ты очень бледна. - Простите, госпожа, - опустила голову фрейлина. Она очень плохо умела притворяться, и необходимость лгать царице терзала ее сердце, однако нельзя было открыто признаться в своих чувствах. Сигюн обуревала искренняя, незамутненная подозрениями радость, знакомая лишь тем, кому ответили взаимностью. Локи признался, что ценит ее! Он нуждается в ее помощи, волнуется о том, чтобы с ней ничего не случилось! Душа Сигюн пела, пытаясь выразить счастье, охватившее ее. Царевич полагается на нее, доверяет важные поручения – разве могла она даже думать о подобном, когда впервые увидела его? Это произошло совершенно случайно. Маг, наверное, тогда и не заметил ее, одну из десятков слуг, ставших свидетелями ссоры братьев. Ведь из-за этого он оттолкнул ее со своего пути, прокладывая дорогу сквозь плотную толпу? Сигюн тогда обратила внимание не на лицо, не на внешность, не вписывающуюся в стандарты красоты асгардцев. Ее пленили глаза – зеленые, живые, полные отчаяния и обиды. Их чарующая сила покорила сердце девушки за одно мгновение, и после каждый миг, когда она случайно пересекалась с царевичем, превращался в испытание. Сколько мужества ей потребовалось, чтобы заговорить с ним у ристалища, - пожалуй, не у каждого воина наберется столько отваги. Локи ничем не выдавал той бури чувств, что наверняка царила в его душе, его взгляд был спокоен и непроницаем – но Сигюн уже знала, что кроется за этой завесой. В отличие от нее трикстер ловко притворялся, но влюбленное сердце особенно зорко. В обрывках фраз, в еле заметных интонациях фрейлина замечала, что он нервничает... И еще тоскует. Грусть в колдовских глазах причиняла физическую боль. Узрев же его улыбку, озорную, хитрую, девушка была готова на все, лишь бы увидеть ее снова. Даже лгать своей госпоже. - Я взволнована слухами, что ходят по дворцу, - тихо призналась Сигюн, перебирая пальцами шелковые нити. Фригга, хоть и не подала вида, явно была заинтригована, на что и рассчитывала служанка. Фрейлина была очень умна, сообразительна, даже хитра, пусть и до мага ей было очень далеко. Выдержав паузу, она продолжила: - Только и шепчутся о том, что леди Сиф уехала. - Возможно, на охоту, - пожала плечами царица. Не то чтобы она не одобряла поведение воительницы, идущее вразрез с традициями, но относилась к подруге сына спокойно, как и подобало богине и разумной матери. - Госпожа моя, насовсем. Тор изгнал ее, - робко возразила Сигюн. Пока намеченный план выполнялся без накладок, что не могло не радовать. Продумывать шаги наперед было для девушки впервые, но раз уж она приехала в столицу, похожую на змеиную яму, пора учиться ее правилам. - То есть? – нахмурилась Фригга. Фрейлина пожала плечами, поддев иголкой завязавшийся узелок. - В покоях леди стоял такой крик, целая толпа собралась. Рано утром это было, солнце едва взошло. - Из-за чего они так рассорились? Что произошло между ними? – резко спросила Фригга. На ее памяти воительница души в громовержце не чаяла, следовала за ним хвостом, не сводя восхищенного взгляда. Повод, чтобы Тор выгнал свою спутницу из дворца, должен был быть очень уважительным, друзья для сына всегда были выше других асгардцев. - Прошу простить мое неведение, госпожа, - виновато пролепетала Сигюн. – Я сама не слышала, а слухам веры нет. Возможно, кто-то из девочек слышал? Кажется, Хильда была там. - Приведи Хильду, - распорядилась богиня, поджимая губы. Фрейлина поклонилась и спешно отправилась исполнять поручение. Спустя минуту она уже возвращалась с нужной служанкой – рыжеволосой, веснушчатой, дерзкой и хитрой девушкой. Фригга велела ей рассказать, что случилось, и та с удовольствием начала: - Вы не представляете, как все серьезно, госпожа! Сиф угрожала младшему царевичу, письма ему писала соответствующие – я сама слышала, как Тор об этом говорил, клянусь! Ох, как он бушевал, едва гроза не разразилась прямо во дворце. Рвал и метал, готов был с лица земли ее стереть за такой проступок!.. - Я слышала, царевичи и меж собой рассорились, - тихо шепнула Сигюн, и повествование устремилось в нужное русло. Хильда спешила поделиться новостями: редкостная сплетница, она оказывалась в нужное время в нужном месте и ничего интересного не пропускала мимо себя. И как у нее это получалось? - Да, верно! Локи настаивал на том, чтобы Один как можно скорее об этом узнал, а Тор заявил, что не бывать этому! Ох и поругались же они, даже из-за трона повздорили, кто его достоин. Но против брата Локи никогда не идет, наверное, и нынче обычай не нарушит. - Откуда тебе все это известно? – холодно осведомилась Фригга. Рыжая фрейлина пожала плечами. - Так двери неплотно притворили, вот и слышно было все. Можете у Элин спросить, она со мной была и повторит все слово в слово... - Ты не солгала мне? Не приукрасила? - Да чтоб я облысела, госпожа, - оскорбилась в лучших своих чувствах Хильда. Из ее уст эта нелепая клятва звучала как настоящая, обладающая древней силой. Царица кивнула, задумавшись, и велела оставить ее. Девушки покинули покои. - И как тебе удается все знать? – вздохнула Сигюн, идя по коридору рядом с активной и веселой подругой. Та хмыкнула, кокетливо поправив растрепанные рыжие кудри. - Талант нужен! Тут цепкость природную иметь надо, ловкость и проворство, чтоб в каждую щелочку пролезть! Без этого к высокородным господам и не сунешься. Тебе такое не светит, простушка ты моя! - Наверное, ты права, - безропотно согласилась Сигюн. Вернувшись в свои покои, она немного постояла, прикусив губу. Затем вздохнула и погладила спящего Илдера. Измучившийся за ночь беготни зверек, который вернулся к ней поутру, сопел, смешно выставив белый животик. То и дело он тихонько попискивал. Бедный, устал, даже шума не поднял в одиночестве... Как же сообщить Локи о том, что все прошло успешно? Фригга проинформирована о произошедшем и уж точно не даст спуску своему первенцу, возомнившему себя царем. Надо что-то придумать, она ведь обещала трикстеру найти выход! Фрейлина нетерпеливо откинула с лица волосы, и в этот момент хорек заворочался во сне. А что если... Оторвав маленький клочок от пергамента, девушка написала на нем: «Сиф – два эйнхерия, следили до ворот. Царица – исполнено». Чтобы все уместилось, буквы походили на бисер. Сигюн понадеялась, что Локи разберет ее послание, и осторожно почесала Илдера за ушами. Он сонно сощурился, сладко потянулся и шмякнулся со скользкого края кровати. Падение окончилось благополучно, хорек не пострадал и поспешил деловито к блюдцу с молоком. Утолив свой голод, он вернулся к хозяйке, с улыбкой наблюдавшей за ним. Вскоре на шее зверька красовалась зеленая ленточка, к которой было привязана и записка. Сигюн шепнула Илдеру: - Беги в покои Локи и сиди там. Понял? Молодец, ты же у меня умненький... – хорек едва не заурчал от того, как девушка гладила его и ласкала. – Ну все, беги-беги. *** Один очень волновался за то, как справятся с Асгардом сыновья, в частности, старший. За Локи, который уже давно делал то, до чего его только сейчас официально допустили, беспокоился он явно меньше, чем за Тора. Но в кои-то веки дома его ожидали благие новости. Золотой чертог стоял на месте, целый и невредимый, никакую войну громовержец не развязал – или ему не дали? Неважно, главное, что доверие, оказанное Всеотцом, полностью оправдалось. И за это ему полагалась заслуженная награда. - Тор, - царь крепко обнял своего наследника. Тот широко и счастливо улыбался в ответ. – Я горжусь тобой. Локи, - трикстер приподнял брови и изумленно кашлянул, когда Один, хоть и с некоторой задержкой, привлек его к себе. Сомнения мага открыли родителю глаза: стоило почаще проявлять любовь по отношению к младшему, который допускал мысль, что может стоить дешевле артефакта. Для подобных шагов было поздновато, но раз ошибки всплыли именно сейчас, сейчас их и следует начать исправлять. – Ты тоже молодец. - Спасибо, - ответил царевич, окончательно потерявшись от проявлений нежности. Забавно: вывести его из состояния равновесия не могли ни стресс, ни страх, ни злость, а заслуженная похвала поразила до глубины души. - Ничего из ряда вон выходящего не произошло? – спросил Один. Тор покачал отрицательно головой, Локи же, покосившись на него, неохотно последовал его примеру, пряча глаза. С сердца упал тяжелый камень: наконец сыновья перестали рычать друг на друга и достигли взаимопонимания. Неужели черная полоса все-таки миновала и жизнь наладилась? Пожалуй, Тор заслужил награду за свои труды. Наследник засветился, как альвхеймская фея, когда рукоять Мъелнира коснулась его ладони, разве что крылышками на шлеме не затрепетал от восторга. Кажется, он так не радовался оружию, когда получал его в первый раз. Громовержец клятвенно пообещал больше никогда не посрамить честь могущественного оружия и быть достойным молота. Царь искренне надеялся, что ему не придется разочаровываться в первенце вновь, но, видимо, жизнь преподала Тору урок, научила, что следует быть терпимей и мудрей, взяв в качестве пособия его младшего брата. Судя по докладу Эйлейва, судьба смилостивилась и перестала сыпать неприятностями, как из рога изобилия. Однако на деле все оказалось не так радужно. К вечеру, когда суета из-за возвращения Всеотца улеглась, к нему зашла Фригга, горячо любимая супруга. Лишь по ее взгляду Один понял, что она чем-то омрачена, причем серьезно, и весь подобрался. - Меня беспокоит ситуация с Локи, - начала она без вступления. Значит, дела совсем плохи. - Эйлейв приглядывает за ним. По его словам, причин для беспокойства нет. - Я начинаю сомневаться в компетентности Главы Совета, - резко возразила Фригга. Мягкая и тактичная, в важные мгновения она приобретала силу и мощь, заставляющие склонить пред ней головы даже опытных политиков. – Либо он не в курсе важных событий, либо утаивает от тебя правду, муж мой. - Второе исключено, - твердо ответил Один. - Он служит мне уже не первое десятилетие, и даже не второе. Сомневаться в его преданности нет причин. Что произошло? - Локи присылали письма с угрозами. - Кто посмел? Почему мне никто не сообщил? - Может, потому что ты довольствовался хорошими новостями? – предположила Фригга. Только ей Всеотец мог спустить с рук такую дерзость, ибо жена была сердцем их семьи, когда как его больше занимали государственные заботы. Жена вздохнула и продолжила: - Это сделала леди Сиф, подруга Тора, известная своим горячим и непримиримым нравом. - Это уже выяснили? - Да, это точная информация. - И как же поступил Тор? – нахмурился Один. В ситуации, когда настоящего правителя не было рядом, обязанность принимать решения лежала на наследнике. Это послужило ему проверкой, но выдержал ли он ее? - Он изгнал Сиф из дворца. - Это мудрое решение... - О котором он не посчитал нужным сообщить тебе. Дорогой, тебя не тревожит, что факты неуважения к Локи, неодобрения и страха упорно замалчиваются? – Фригга глубоко вздохнула, успокаиваясь. Как и любая мать, горячо любящая своих детей, она была готова превратиться в разъяренную фурию, чтобы защитить их. - Допустим, Эйлейв не знал о Сиф, но что он делает на таком посту, если не видит дальше своего носа? - Считаешь, это было не единственным случаем? – тяжело молвил Один. Вдруг он зря так положился на своего советника? Невольно возникли опасения, что он совершает ту же ошибку, что делал на протяжении многих лет: будучи мудрым и справедливым царем, забывает о своей семье, не менее сложной и запутанной системе. - Уверена. Ситуация с Сиф – плод нашего бездействия. Любые поползновения в сторону Локи следует немедленно прекратить! - Я поговорю с обоими и найду выход, - кивнул Всеотец. Царица поклонилась и вышла, шурша платьем. Государь велел, чтобы обоих сыновей привели к нему в немедленном порядке, и устало потер глаза. Да, не следовало покупаться на светлую картину, на которой, оказывается, плясало немало теней. Неужели дело зашло столь далеко, что в адрес его сына сыпались угрозы, и никто, кроме него самого, не озаботился об этом?.. - Отец, ты звал? – Тор, который и вечером искрился от радости, влетел в кабинет Одина, как пущенный умелой рукой Мъелнир. Локи пока не было. Это хорошо. - Да, звал, - Всеотец нахмурился. Разговор предстоял тяжелый. - Ты оправдал мои ожидания... - Я не мог подвести тебя, отец. - ...Кроме одного момента. Тор, я понимаю, ситуация была двойственная. Сложная, однако я не могу не акцентировать на этом инциденте внимание, - Один подождал, но громовержец так ничего и не произнес. – Конфликт с леди Сиф. - Локи рассказал? – набычился наследник, пробормотав раздраженно: - Черт, я же велел ему... - Локи здесь ни при чем. Поведала мне об этом твоя мать, а ей – слуги. Но то, что ты сразу обвинил брата, говорит о многом. - Отец, я лишь хотел... - Я прекрасно знаю, чего ты хотел. Ты хотел защитить подругу, сошедшую с правильного пути, вернуть ее со скользкой тропы обратно, и я не могу тебя за это желание осуждать. Дружба – светлое чувство, ее следует ценить и защищать... Если ты обычный воин, - Один тяжело вздохнул. – Ты станешь царем, Тор. Ты должен руководствоваться справедливостью в принимаемых решениях и отбросить личные мотивы, следовать лишь закону, а не собственным чувствам. Если твой друг совершил предательство или даже брат стал преступником – они должны понести соизмеримую с их деяниями кару, как бы тебе ни было тяжко выносить такой приговор. Да, это трудно, но кто сказал, что бремя власти легко нести? Сын молчал. Видимо, ему, с его честным и прямолинейным характером, было трудно принять двойные стандарты, по которым вынужден жить любой достойный царь. Беседа и впрямь вышла неприятной, и Всеотец постарался сгладить ее: - Тяжело это принять и, тем более, понять, но жизнь порой учит нас на собственных ошибках. Надеюсь, это послужит тебе уроком. Ты должен был рассказать мне, а не молчать, чтобы помочь леди Сиф. Это слишком серьезный вопрос, чтобы замять его. В дверь постучали, и в покои вошел Локи, как нельзя кстати. Тор молчал и не произносил ни слова. Трикстер сразу сообразил, о чем говорил отец, и подавил торжествующую усмешку. Кажется, наследничка опустили с небес на землю? Как посмели... - Ты посылал за мной? - Где ты был так долго? – спросил Один. На самом деле его беспокоило столь длительное отсутствие мага, не случилось ли чего – в последнее время вечно что-то происходило. Но прозвучал вопрос несколько иначе, как претензия и недовольство. Царевич ровно ответил: - Я был в библиотеке, и слуги не сразу отыскали меня. - Ясно. Почему ты не поставил меня в известность о том, что тебе угрожают? - Свыше поступило недвусмысленное распоряжение, которое я не посмел нарушить, - Локи сверкнул глазами, даже не покосившись на Тора. Всеотец молча поаплодировал: умение намекнуть так, что и произносить вслух имя не требуется, очень ценится в дипломатии. - А о многочисленных фактах неуважения тебе тоже велели молчать? - Я не посчитал их достаточно уважительным поводом, чтобы акцентировать чье-либо внимание на этом. - Локи, хватит вести себя как на переговорах, - вздохнул Один. Столь складных речей он вдоволь наслушался в Ванахейме, хотя они уступали ответам трикстера по благостности звучания. – Что Тор, что ты... Всему есть предел, даже твоей гордости. - Я лишь не хотел докучать тебе тем, о чем ты и так слышал, - голос мага чуть зазвенел, но сразу выправился. - Думаешь, если бы я знал, то пустил бы дело на самотек? – нахмурился царь, на что сын пожал неопределенно плечами и промолчал. Черт, опять та же ситуация! Что Каскет по сравнению с собственной жизнью Локи считал более дорогим, что теперь полагал, что будет лишь мешать и докучать проблемами, угрожающими его безопасности... А что он мог еще подумать? Убежденный, что отец все знает, он не видел результата и сделал соответствующие выводы. Один заскрипел зубами от досады на себя. Пропасть между ним и сыном была слишком широка, чтобы так легко через нее перешагнуть. Но он попытается. – И какой выход из ситуации ты предложишь? - Разве смею я диктовать, что делать, царю? – приподнял тот насмешливо брови. Ну вот, не получилось сухим из воды выйти. Одину мастерски предоставили возможность решать конфликт самостоятельно, и кто? Неопытный юнец! Иногда Всеотцу казалось, что пора уходить на покой, да куда, с такими-то детьми? - Как считаешь, заявление, опровергающие все слухи о твоем етунском происхождении и признающее тебя моим родным сыном, что-то изменит? - Пожалуй, да, - осторожно ответил Локи, с трудом скрыв свое изумление. Мера была кардинальной, такого от отца он не ожидал. Один и сам явно осознавал, с каким риском сопряжено такое действие, так как добавил: - Конечно, последствия будут во много раз разрушительней, если истина вскроется. Но ты же никак не проявил свою кровь в течение жизни... Надеюсь, не проявишь и сейчас. На этой ноте воспитательная беседа с сыновьями была закончена. Угрюмый Тор и немного растерянный Локи ушли, их место занял Эйлейв, который выслушал не менее мрачные претензии царя. Советнику удалось убедить его в том, что ситуация находилась под его полным контролем, а угрозы Сиф были лишь единичным случаем открытой агрессии. Всеотец предупредил его, чтобы более таких недосмотров не было, иначе асгардцу придется поплатиться чем-то более значимым, чем его пост. Например, головой. Глава поклялся, что более такого не повторится. Хотелось надеяться, что теперь черная полоса миновала. Решив проблемы с Ванахеймом, Один практически закончил подготовку к своему сну, на котором лекари настаивали все сильнее. Он и сам чувствовал, что близится пора целительного отдыха, подошла совсем вплотную. Волнительное время, полное переживаний, лишь ускорило это событие. И вот настал торжественный день, когда Один наконец решился погрузиться в сон, завершив все приготовления. Лежа в постели, он отдавал последние указания и советы, хотя веки уже смежались и одолевала дремота. Последним, что видел его открытый глаз, было лицо жены и склонившиеся над ним сыновья, на которых было не страшно оставить Асгард. Тор осознавал всю степень ответственности, возложенной на него, ведь именно его отец оставил за старшего. Маг пообещал не давать ему спуску и пинать, если власть ударит громовержцу в голову. Тихо перешептываясь, они ждали вердикта целителей. Когда те сказали, что отклонений никаких нет и Один благополучно уснул, Фригга выгнала обоих, и не то чтобы братья возражали против этого. Отправив бога молний праздновать свой триумф и любоваться на священное копье, знак высшей власти, Локи пошел к себе. Пожалуй, ему было нечего больше бояться в собственном дворце. После заявления Всеотца нападки на него прекратились, пусть слуги и относились к нему с опаской. Угрозы, вызывавшие столь сильный страх, оказались ничем иным, как жалкой попыткой испугать его и заставить уйти самостоятельно. У воительницы ничего не вышло, она только себе хуже сделала... И оставила его победителем в этой битве. Маг был доволен своей жизнью. У него было положение в обществе, семья, которая его любила. Преданный брат, не покинувший в трудную минуту и отринувший предрассудки ради их дружбы. Отец, который наконец озаботился о его благополучии, а не бросил теряться в догадках, видят ли его вообще. Сигюн, преданная помощница, посылающая записки со своим хорьком, уже погрызшим все книги в покоях царевича. У него был Асгард, полный золота и роскоши, который сердцу был куда милее, чем морозный полупустой Етунхейм. Предложение Лафея окончательно потеряло свою прелесть. Он ни за что не променяет свой дом на ледяной трон. Настроение было превосходным, и тревожные мысли, впервые за долгое время, уступили место вере в светлое безоблачное будущее. Юноша и не знал тогда, как сильно ошибался...