Лишь один из вас взойдет на трон

- Вольштагг, осторож... Ты живой там? – испугавшийся Фандрал поспешил к другу, сбитому с ног и малость ошалевшему от силы удара. Волноваться было из-за чего: получить в грудь Мъелниром, пусть и не со всего размаху, – это не шутка, даже выносливому асгардцу такая атака могла сломать ребра. - Мертвые так не кряхтят, - язвительно отозвался Локи, покосившись на встающего здоровяка и возвращаясь к своему занятию. Маг стоял неподалеку от основной группки бойцов и развлекал себя тем, что метал кинжалы в мишень. Прямо в центр – один за другим. Тор отряхнул Вольштагга от песка, которым было покрыто все ристалище, таким образом выражая свою вину за произошедшее столкновение. Громовержец знал, что владеет мощнейшим из оружий, которое нельзя парировать, но порой слишком увлекался могуществом, которое давал молот. Бой опьянял его, кружил голову. Даже простая тренировка доставляла острое удовольствие. Разве может хоть что-то сравниться с жаром, разливающимся по телу, теплу, что горит в размявшихся мышцах? Что может конкурировать с азартом, охватывающим бойца во время схватки, когда все чувства обостряются и нет ничего важнее и весомее исхода поединка? И что, наконец, может доставить столь же упоительное счастье, как вкус победы? Романтика боя сводила Тора с ума, и все его друзья разделяли его чувства. Все – но не младший брат. Кажется, с самого детства, когда отец привел их на ристалище – старшего сына на урок, а младшего – чисто посмотреть, разница меж ними была очевидной. Будущий бог молний был готов проводить на площадке дни и ночи, жаль, что родители были иного мнения насчет его образования. Наследник престола, которого из него пытались воспитать с детства, должен не только мечом махать – что за бред! Все старания Фригги и Одина пропали втуне. Маг же совсем не проявлял интереса к искусству боя – очарование битвы обошло его стороной. Теперь уже Тор понимал, почему Локи предпочитал оттачивать свое мастерство в волшебстве, а не в обращении с мечом, - етуны относились к колдовству совсем по-другому, чем это было принято в Асгарде. В Золотом чертоге к магии относились с подозрением, как ко всему неизведанному и непостижимому, полному тайн и скрытых ловушек. В Етунхейме же использование рун не было редкостью. По крайней мере, во времена Великой Битвы. Вот и теперь ничего не изменилось. Тор с товарищами предавались радости схватки, поочередно опрокидывая друг друга в песок, точнее, это громовержец раз за разом отправлял Вольштагга отдохнуть, а Локи скучал в стороне, набивая руку и покрывая мишень новыми щербинами. Огун сидел на скамье и точил свои ножи – сын небогатых ванов, он привык обслуживать себя сам и не загружать дворцовых мастеров своими заботами. Разве что Сиф более с ними не было, и Фандрал остался без напарника. Иначе зачем бы ему подходить к младшему царевичу? Только в случае, когда скука грозила убить быстрее, чем жалящее прикосновение етуна. - Неплохо кидаешь... – протянул он. Рассекать клинком воздух было еще скучней, чем сидеть рядом с Огуном и наблюдать за громовержцем. Все равно он победит. Беседа с Локи сулила хоть какое-то развлечение. - Как бы я жил без твоего одобрения, - равнодушно ответил трикстер, замахиваясь. Резкий разворот, и оба ножа в центре мишени. Лезвия глубоко вонзились в податливое дерево. - Но ведь метание не поможет против старого доброго клинка, - обаятельно улыбнулся Фандрал. Маг с неудовольствием и раздражением посмотрел на воина, намеренно перегородившего ему линию броска. Конечно, можно было плюнуть на препятствие, но к кардинальным мерам царевич переходил не сразу. Да и оправдываться, почему на мишень, как бабочка на иголки, насажен местный красавец, ему было откровенно лень. - Намекаешь на то, что у тебя нет партнера по спаррингу? Избавь меня от необходимости огорчать тебя отказом, хотя... Пожалуй, ты уже не раз слышал его. От разборчивых барышень. - Боишься проиграть? – поддел его Фандрал. Локи прищурился. Что верно, то верно: увы, составить кому-то из дружков Тора конкуренцию он мог разве что со своими приемами и магическими трюками, но те не признавали их, считая грязным жульничеством против честной стали. Однако признаваться в этом, тем более, обходительному и осторожному вертихвосту, коим был Фандрал, трикстер не собирался. - Уж точно не тебе. Воину, что терпит поражение от рук девчонки раз за разом? Изволь, поражение мне явно не грозит, – теперь уже маг улыбнулся собеседнику. Кинжал, подкинутый ловкой рукой, описал в воздухе красивую дугу и вернулся в ладонь, как послушный пес. Разумеется, Сиф была неслабым противником, одной из лучших. Однажды сам Тор, недооценивший ее пыл, ходил несколько дней с изумительным синяком под глазом. Но зачем вдаваться в детали, когда суть может здорово уязвить оппонента? - Кстати, почему Сиф так быстро покинула дворец? Не подскажешь? – быстро сменил тему Фандрал. Он, в отличие от прямолинейного Тора, который едва не протер на Вольштагге дыру, жаждая загладить свою вину, знал, когда шансы выиграть сходятся к нулю. В словесных пикировках не было никого равного Локи, это не раз было проверено и в дополнительном доказательстве не нуждалось. - Спроси у нее сам, раз так соскучился. Наверное, и письма пишешь ночами, проливая на пергамент горькие слезы разлуки? О, неужели угадал? Это так трогательно, что рука моя дрожит. А вообще, чем интересоваться лишней информацией, ты бы лучше отошел с линии броска, а то вдруг отсеку что-нибудь. Лишнее, - трикстер сверкнул глазами, многозначительно покрутив кинжал в пальцах. Фандрал хмыкнул, но как-то опасливо. - Разве у подлинного мастера бывают осечки? - Ну мало ли. Сорвется нож раньше времени. Особенно если мастер расчувствовался после столь душещипательной истории... – стремительный взмах руки, и воин отшатнулся, невольно схватившись за лицо. На скуле наливалась алым цветом царапина от ножа. Царевич притворно вздохнул. – Ох, я нечаянно. - Что-то ты сегодня не в духе, брат, - прогудел Тор. Вольштагг, сдавшись под мольбами своего избитого тела, потребовал передышки и теперь отдувался, расположившись на скамье рядом с Огуном и потирая ушибленные места. Богу молний откровенно было нечем заняться, и он направился к магу. Кажется, это начинало входить в традицию, что Локи не порадовало. Его совсем не радовала перспектива развлекать скучающих вояк. В конце концов, он будет советником, а не придворным шутом! - Мой нож не твой молот. Он не крушит кости, не ломает черепа врагов, а оставляет изящные надрезы, причиняющие порой куда больше боли и страданий... – нараспев ответил царевич, покосившись на Фандрала. Тот промокал ранку расшитым носовым платком и сквозь зубы шипел, что трикстер смазал лезвие какой-то дрянью. - В этом смог убедиться твой любезный друг, не понимающий всего риска своего расположения в пространстве. - Но это не повод бросаться в него ножами. - Это вышло случайно, - невинно пожав плечами, бросил Локи и не удержался от шпильки: - Без сомнений, то, что ваше побоище величают тренировкой, - повод куда более важный и позволяющий метать в сотоварищей Мъелнир. Зачем же он еще нужен? - А для чего еще? – искренне удивился Тор. На его взгляд, оружием следовало драться, но младший брат, кажется, узрел другое, более достойное применение. Иного объяснения долгому пристальному взгляду мага громовержец придумать не сумел. - Это был сарказм. Порой я не понимаю, что делаю в обществе тех, кому даже это приходится разъяснять, - Локи заскрипел зубами и отвернулся. По правде говоря, он нашел бы более приятное времяпрепровождение, чем торчание на ристалище в окружении идиотов, но... Заявление Одина хоть и избавило его от многих проблем, но обязало соблюдать примитивную конспирацию. То, что он вдрызг разругался с уважаемыми вояками Асгарда, имеющими авторитет среди эйнхериев, не сыграло бы ему в плюс. Приходилось терпеть, к тому же, главная причина его плохого настроения спешно уехала в родовое поместье. - Составь мне компанию, - не выдержал Тор воцарившегося молчания. Вольштагг более не мог исполнять почетную миссию и бороться в спарринге, Фандрал сразу предупредил, что у него дьявольски болит нога, а Огуна легче было убить, чем разговорить и заставить делать то, к чему он не был расположен. Сиф всегда была готова схватиться в рукопашную, но воительницы рядом не было... Зато под боком был Локи, которого наследник представлял, как раскрутить на поединок. Не только младший брат знал слабые места старшего, это было далеко не так. – Или ты боишься? - Придумайте что-то новое, - прошипел трикстер, буквально выдирая свои кинжалы из мишени. Один из них засел особенно крепко, и с ним он боролся едва ли не с рычанием, причиной которому было не только застрявшее оружие. Богу молний не хватало тонкости, но на болевые точки он давил без смущения. Как ни странно, но на мастера обмана банальный развод действовал безотказно, пусть тот и старался сохранить невозмутимый вид. Локи вечно бесился от напоминания о том, что он слабее старшего брата, и из кожи вон лез, чтобы доказать обратное. Тор не понимал его: зачем выворачиваться, коли и так ясно, что колдовские штучки – ничто по сравнению с силой и мощью наследника? Но для трикстера это было крайне важно. И его упрямство, граничащее с одержимостью, выливалось в постоянные поражения. - Давай поспорим! – вдруг осенило Тора. Маг прищурился, сжав зубы до скрежета. Приступы вдохновения у громовержца не заканчивались хорошо. – Желание! Давай на желание! - А давай, - вдруг сказал Локи и в ту же секунду нанес удар. Бог молний чисто на автомате отшатнулся, и лишь быстрая реакция спасла его от лезвия кинжала, просвистевшего у самого бока. Атака мага не завершилась успехом, и тот замер, выжидая следующий удобный момент. Тор вытянул ладонь, призывая Мъелнир и не сводя с брата взгляда, но в тот же миг под колени был нанесен коварный удар, и бог молний с грохотом рухнул наземь. Локи с ликованием набросился на него сверху, но это было ошибкой. Крупный громовержец с легкостью подмял его под себя и для страховки положил на брата молот, чтобы тот не выкинул очередную свою хитрость. Пятая точка после незапланированной встречи с землей все же побаливала. - Неплохо, - улыбнулся Тор, на что услышал пожелание подавиться своей победой и парочку новых витиеватых проклятий. Сам наследник не видел в поражении ничего зазорного. Ну проиграл и проиграл, выигрывает сильнейший, а Локи очень уступал ему, пусть и хорохорился сверх меры. И никакие иллюзии не могли изменить этой азбучной истины. Однако трикстер глубоко оскорбился своим положением – служить подставкой для знаменитого Мъелнира было слишком даже для его терпения. – Но недостаточно. - Раздавлен похвалой великого мастера, причем в обоих смыслах! Чем могу услужить победителю? – царевич попытался спихнуть с себя непосильную ношу, давящую на грудь, но предсказуемо ничего не вышло. - Не проси ничего сложного, он все переврет и только навредит! – воскликнул Фандрал, желая предостеречь друга. Тор невольно прислушался к нему: слишком уж блестели глаза Локи, чтобы так поверить в его покорность. Вольштагг закивал, в животе у него предательски заурчало. Очень вовремя. Громовержца озарило, и он велел отдать обед, причитающийся царевичу. Маг заартачился, считая столь низкую плату за свою свободу оскорбительной и унизительной, но Тор не понял его высоких мотивов. Трикстер задохнулся от возмущения, сначала даже не нашел слов, но после недолгого молчания махнул рукой. До того, чтобы растолковывать недалекому наследнику всю глубину своих претензий, он точно не опустится. А далее, возможно, и отыграется за Мъелнир, который Тор все же догадался снять. На том и порешили. Велев принести обед прямиком в покои младшего сына Одина, братья отправились туда же. По пути громовержец пытался выпытать у Локи, какие вопросы будут рассматриваться на Совете, но тот лишь осыпал его язвительными шутками и от ответов увиливал. Прекрасно знал, как с недавних пор раздражает Тора малейшая тайна, и играл на этом! По лукавому взгляду зеленых глаз бог молний видел, что трикстер в курсе, но делиться информацией не желает. Ну уж нет, он не поддастся на провокацию, ни за что! Твердо решив не покупаться на внешний раздражитель, гордо именуемый богом обмана, Тор дошел до пункта назначения суровым и сосредоточенным. Локи хотел было сообщить, что вид у него словно Мъелнир застрял в неудобосказуемом месте, но передумал. Снова ощутить на своих ребрах тяжесть молота ему не хотелось. Ожидание обратилось в тягостное молчание. Тор сохранял невозмутимость, что у него не очень получалось, так как трикстер, крутящий головой и преисполненный энтузиазма, не сулил ничего хорошего. Кажется, из плохого расположения духа царевич перешел в то, из-за которого страдали преимущественно окружающие – и он сам, ежели Одина информировали о его проделках. Пусть Локи и переименовали в повелителя лжи, свои проказы и мелкие подставы он не бросил, даже миновав подростковый возраст. Вот и сейчас весь его вид говорил о том, что готовится очередная пакость. Тор косился на него, с опаской поднося ко рту ложку с супом. Рука чуть дрожала, и громовержец приказал себе успокоиться. Да куда там, когда рядом олицетворение коварства едва не светится? Терпения хватило только на первое и второе. Наследник гневно воззрился на младшего брата, который умудрялся выглядеть совершенно непричастным – и одновременно оправдывающим все подозрения. - Ты что-то туда подсыпал, - не вопросительно, утвердительно произнес Тор. Маг распахнул глаза, подвижные брови взметнулись вверх, показывая, насколько его обидело такое предположение. Только взгляд остался таким же хитрым и довольным. - Я? Как ты мог такое подумать, брат? Как бы я посмел? - А ну иди сюда, - бог молний медленно встал. Подозрения перерастали в уверенность. Локи изящным движением поднялся и расплылся в улыбке. - Зачем? Я не пожелал тебе приятного аппетита? Надо же, запамятовал! - Что там было? Слабительное? Снотворное, как в прошлый раз? - Тогда это был не я! Ты сам переборщил с вином и уснул в обществе прелестной графини, чем невероятно ее разочаровал, - быстро возразил Локи. Старший сын Одина не оставил попыток угадать свою участь. - Зелье для облысения? Или борода вырастет в неподходящий момент? Мощный приворот на первую встречную? Отворот? Что ты мне подсыпал, Локи?! - Мне бы такую фантазию, Тор, - ухмыльнулся трикстер, ловко избегая встречи с братом, жаждущим справедливой мести. Это было очень просто: маг легко лавировал между стопками книг, громовержец же о них спотыкался. – Ох, и сотрясся бы тогда Золотой чертог! - Да я не сомневаюсь! Отвечай немедленно! - Откуда такая убежденность, что там вообще что-то было? Что за возмутительное недоверие? - Судя по твоему виду, я удостоился двойной дозы! - А какой у меня вид? - Как у заговорщика! - Ну знаешь ли! По такому обвинению полдворца можно в темницу упрятать. Какой уж царь, не мне решать, а судья из тебя не выйдет... Тор, - Локи быстро ретировался на другой конец покоев. Наследник ненавязчиво пытался загнать его в угол, что маг вовремя заметил. Несложный маневр не увенчался успехом. – Тор, ты так жаждешь настичь меня, что, право, я напуган. За что? - Тебе в еду что-то подсыплют – я на тебя погляжу! - Раз уже все съедено – смысл спрашивать? А как же сюрприз? - Значит, сюрприз все-таки будет?! - Может, будет... А может, и не будет... Мое дело – знать, а твое – гадать. - Локи!!! – правосудие все же настигло трикстера, который не особо и сопротивлялся. Нет, ну надо же! Подсыпать в честно заработанный приз гадость – такая подлость могла придти в голову только его младшему брату!.. И только ему могла сойти с рук. Хотя это как посмотреть: наказания маг не избежал. Тор заставил его съесть оставшийся нетронутым десерт. Если уж и мучиться, так вместе: он сам – за глупость и неосмотрительность, Локи – за коварство и мстительность. Только вот царевич ни капли не тревожился и умял все подчистую, что породило сомнения, а было ли что-нибудь вредное в еде? Или Тора ловко обвели вокруг пальца, заставив мучиться от подозрений и страхов? Поначалу так бог молний и думал, сетуя на то, что отдал справедливо проигранный братом обед его же владельцу. Вот же хитрец! Однако на Совете с ним начало твориться что-то неладное. Чуть заболела голова, что Тор списал на скучнейший доклад о скорой женитьбе сына владыки Альвхейма и возможной выгоде от этого союза. Потом пошла какая-то чепуха про драконов на западе Асгарда. Эти звери были бичом сельского хозяйства Асгарда. Как раз в сезон сбора урожая у этих крылатых существ наступала пора размножения. Яйца свои они откладывали прямиком в бушующий огонь, и ничего лучше, кроме как поджечь поля, ящеры не находили. На одном участке могло уместиться с десяток самок, высиживающих детенышей. Каждый год приходилось бороться с ними, чем и занимались эйнхерии. В принципе, нападки драконов повторялись из раза в раз, и техника борьбы с ними была весьма эффективна. Только вот проблема заключалась в том, что гнезда до спаривания все драконы вили в одном месте, сбивались в стаю, и чтобы прогнать их, требовалось немало опытных и обученных воинов. Эйнхерии справлялись на «ура», но для успешной охоты необходимо было немало бойцов. Но вот сколько, бог молний не успел уловить. Противно ныли виски, тупая боль мешала думать и внимательно слушать. В просторном зале становилось все жарче. Громовержец ослабил ворот камзола и вытер пот, выступивший на лбу. Локи, сидящий рядом, удивленно покосился на мучающегося от жары брата, но ничего не сказал. Судя по всему, он от действия непонятного зелья не страдал – наверняка принял противоядие заранее, зараза! Теперь уже Тор не сомневался, что трикстер что-то подмешал в еду, иначе бы его так не бросало то в жар, то в холод. Разговор снова зашел о необходимости оказать Альвхейму посильную помощь. Смысл сто раз возвращаться к одной и той же теме для разговора? Очередные прения и неспешные беседы стариков Тор прервал самым бесцеремонным образом: - В Альвхейме действительно все так серьезно? - Серьезно твое невежество. Точнее, оно уже безнадежно, - вздохнул Локи. – Раз Альвхейм не бьет тревогу, значит, пока не о чем волноваться. Не сомневайся, в случае чего они поставят Асгард в известность. - И что тогда? - Мой царь, Вы читали тот документ, что я Вам дал? – устало поинтересовался Эйлейв. По лицу наследника, слишком уж румяному, было видно, что его обладатель не омрачен лишней информацией. – Согласно договору, заключенному Вашим отцом, при необходимости мы обязаны предоставить Альвхейму помощь, в том числе и военную. Сколько потребуется, столько эйнхериев и отправятся на Бифрест... - А кто их поведет? – с воодушевлением спросил громовержец. Глаза его сверкнули лихорадочным блеском. Неужели так радуется военным действиям в Альвхейме? Опыт Етунхейма ничему его не научил и истина «худой мир лучше войны» так и осталась неосознанной? Это не радовало, хотя бы потому что на данный момент Всеотец спал и последствия пришлось бы разгребать магу. Вряд ли Совет поможет в этом неблагодарном деле... - Уж точно не ты, - охладил царевич пыл наследника, охочего до подвигов. – Государь не покидает столицу ради обычных походов, а сидит на троне и командует. - Нет, ты представь, какие приключения нас бы ждали!.. - Уж простите мою дерзость, мой царь, но в наше неспокойное время впору думать не о приключениях, а о благе государства, - поджав губы, заметил Эйлейв. - Особенно сейчас, когда Альвхейм гудит, а Етунхейм шумит, как развороченный пчелиный улей. - Етунхейм? Почему я ничего об этом не знаю? – возмутился Тор, но как-то слабо. Перед глазами все плыло, голова раскалывалась, нещадно тянуло в сон. Если бы не советники, он плюнул бы на приличия и уже раскатисто храпел бы прямо на столе. Веки смыкались против его воли, а зубы выбивали затейливую дробь, которую он уже не мог спрятать от проницательных глаз мага. Тот нахмурился, в непроницаемом взгляде промелькнуло нечто, похожее на беспокойство. Ну хоть так бросит свои штучки – посмотрит, как мучается от его скромной мести старший брат, и... И все равно не бросит. - Эти события подлежали бы обсуждению чуть позже, - ровно ответил Глава. – Хеймдалль сообщил, что Лафей и его подручные крайне недовольны сложившейся ситуацией и, в случае невыполнения их условий, грозятся развернуть полномасштабную войну. - У них мало что выйдет, - негромко заметил Локи, который чуть побледнел и стрелял глазами туда-сюда. – Етунхейм – мир изолированный, без Каскета доступа куда-либо у великанов нет... - А лазейка, через которую они проникли в Хранилище? – веско возразил пожилой асгардец, один из советников. – Ее ведь до сих пор не обнаружили. Путь в Асгард открыт, а таиться более не будет надобности. - Какие условия смеет выдвигать Лафей? – прогудел Тор, в котором поднялась вся злость, испытываемая к этим жестоким и кровожадным существам. Самочувствие его оставляло желать лучшего, и он немного подтормаживал. В итоге он не заметил ни многоговорящего взгляда царевича, ни предупреждающего – Эйлейва и без задней мысли озвучил свой вопрос. Повисла неловкая пауза, и до громовержца запоздало дошло, что Лафей мог требовать взамен мира. Глава неопределенно пожал плечами, стараясь сгладить напряжение, повисшее в воздухе. - Пока не поступало официальных заявлений, однако... - Однако если хоть кто-то посмеет что-то диктовать Асгарду и предъявлять ему ультиматум, то следует четко обозначить нашу позицию. Верховный мир не стерпит подобной наглости, от кого бы она ни исходила – от етунов, от огненных демонов Муспельхейма или же от ванов! Ответ будет одинаков, и нахалы мигом поплатятся за свою ошибку своей же кровью, - Тор откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. Столь яростное и уверенное выступление забрало у него немало сил и совершенно вымотало. На его взгляд, разговор был окончен. Эйлейв правильно понял его молчание и сменил тему. Когда Совет уже распустили, он попросил наследника остаться. Локи, что было странно, замер рядом, выслушивая указания Главы внимательно, так, как должен был бы это сделать Тор. Произносимые асгардцем слова проходили мимо громовержца, которого точно окутал плотный туман. Он напоминал вату, мягкую, в которую так хочется провалиться и уснуть, зарывшись в нее, как в одеяло, легкое и теплое... - Тор! Ты меня слышишь вообще?! – звонкий голос младшего брата ворвался в полузабытье, в которое уже начал погружаться бог молний. Он усиленно заморгал, прогоняя сон, и поморщился. Тут же вернулась ноющая боль в висках, заторможенное восприятие реальности. Эйлейв уже ушел, и они с Локи находились наедине в опустевшем зале. - Да, я... Я в норме... – хрипло ответил Тор. Трикстер прошипел сквозь зубы: - Это видно. Качаться, как травинка на ветру, для тебя в порядке вещей. Только делаешь ты это обычно после пира, а не на трезвую голову. - Я... Спать хочу... - Спать он хочет! А к лекарю не хочет случаем? Раз угораздило простыть, так расплачивайся теперь. Давай, топай. - Но как же... Надо ведь письмо эйнхерию поздравительное... – забормотал Тор, с усердием соскребая все, что запомнил из речи Эйлейва. Выражение лица Локи ясно показало, что даже то немногое, что он услышал, было перепутано. - Капитан эйнхериев будет очень рад, что ты его поздравляешь со свадьбой альвхеймского наследника, а не выделяешь средства на новые доспехи, - сухо ответил царевич и без особой теплоты толкнул громовержца в плечо. – Иди уже. Чтоб вечером был в норме, ясно? Тебе поручили править, и вечность я прикрывать тебя не буду. - Спасибо, Локи... – протянул совсем уж умирающе Тор и даже попытался обнять шипящего брата, который несмотря на сволочной характер всегда его выручал в сложных ситуациях. Трикстер едва успел отойти, чтобы тяжелый громовержец не повис на нем, и раздраженно воскликнул: - Иди, куда собирался, спать там или лекарства глотать! Едва не падаешь! Я не собираюсь тебя на себе тащить! – и, что-то ворча себе под нос, скрылся из виду. Заботливостью он никогда не отличался. Тор едва дополз до своих покоев и не раздеваясь рухнул в постель, тут же забывшись беспокойным сном. Отдых не принес облегчения, разве что боль в висках прошла, сменившись легким головокружением. Вокруг метались неясные тени, касаясь обжигающими крыльями его лица, тревожно что-то крича и вмиг исчезая, их сменяли языки пламени, слившиеся с иглами белого инея в безумном танце. С трудом наследник вырвался из цепких лап кошмара и сел в постели, весь потный и измотанный. Над Асгардом уже взяла верх ночная мгла. Да, такой гадости Локи ему еще никогда не подмешивал... Со стоном поднявшись, Тор поплелся за водой и за секунду опустошил весь графин. Без сил опершись на стол, он опустил голову вниз, но ежесекундно вздрагивал – казалось, тени, мелькающие в комнате, желали наброситься на него, стоит только отвернуться. Они удивительно напоминали те, что метались в страшном сне, столь же подвижные и неверные... Далекий звон колоколов заставил Тора собраться. Его качало, но тем не менее бог молний сосредоточился. Сигнал тревоги повторился, еле слышным эхом достигнув покоев наследника. Отчаянный, поспешный набат... К нему добавился тихий треск, пугающе знакомый. Громовержец уже слышал его, не так уж давно, но где? Осознание пришло внезапно. - Нет... Нет! – прохрипел Тор, выскакивая в коридор, без доспехов, в одной рубахе и штанах, сжимая Мъелнир. Он знал этот треск, щелканье ломающегося льда, что был создан по велению его повелителей, недолговечный, но смертоносный. Звон колоколов не приближался и не отдалялся, отдаваясь в висках и заполняя все существо громовержца тревогой и страхом. Перед глазами все танцевало, воин шатался, но спешил вперед – куда попало, не считая повороты и не отслеживая пути. Внутри пульсировала лишь одна мысль: он может опоздать... Но он понял, что явился вовремя, когда на другом конце коридора заметил фигуру, недостаточно высокую для враждебной расы, но с характерным цветом кожи и узорами на ней. В темноте полыхнули алые глаза, окончательно подтвердив реальность происходящего. В горячечном бреду Тор не заметил ни знакомой одежды, ни плавной походки врага. Он собрал все силы и взревел так, что услышал бы глухой: - Тревога! Етуны во дворце! – и метнул Мъелнир, сбив противника с ног. *** С Тором было что-то не так, Локи это четко понял. Состояние старшего брата, которое все ухудшалось – это было видно невооруженным глазом, изрядно встревожило трикстера, который, как ни странно, был совершенно не при чем. Вопреки подозрениям громовержца, никакой отравы в пищу он не добавлял – опасение Тора позабавило мага, но не более того. Было смешно играть с ним, то успокаивая, то добавляя масла в огонь и заставляя себя накручивать еще больше, но теперь шутки кончились. Заботливым царевич никогда не был, в отличие от наследника, который мог заесть до смерти своей опекой и старательностью. Скорее, его можно было назвать эгоистичным типом, ибо, желая спасти свою шкуру, он не брезговал оговорить невиновного. Однако и ему не было чуждо сострадание и сочувствие – особенно по отношению к семье, которой он дорожил. Даже к брату, которого он иногда начинал по-тихому ненавидеть. Конечно, беспокойство Локи выражал в своей манере, но взять на себя обязанности правителя и отправить Тора отсыпаться – разве это не помощь ближнему? По мнению трикстера, это было вполне себе достойным деянием и, как он понял позже, настоящим героизмом. С письмом владыке Альвхейма он управился относительно быстро. Составлять высокопарные фразы, которые не значили ничего, но занимали достаточно места на бумаге, ему было не в тягость. Возня с капитаном эйнхериев заняла гораздо больше времени. Под конец маг даже подумал, что отъезд в Етунхейм – не самый худший вариант. Находиться меж двух огней – воином, радеющим за лучшие доспехи, и казначеем, хватающимся за сердце от их стоимости, ему было совсем не по душе. И улаживать этот конфликт количества и качества, столь же необходимых, как и несовместимых, пришлось ему. К лучшему это было или к худшему, никто так и не узнал: Тор бы подмахнул документы не глядя и стал бы причиной инфаркта казначея и финансового краха. Возможно, так и следовало поступить, чем растрачивать свои нервы и силы, коих выпили немало – царевича немного холодило. По коже то и дело пробегали мурашки. Через несколько часов маг был выжат досуха. Он не думал, что схватка с эйнхерием будет столь ожесточенной и потребует так много энергии, а ведь впереди нравоучительная беседа со стражниками... Достаточно на сегодня благородства, прошедшего времени вполне достаточно, чтобы отдохнуть и восстановить силы! Так что Локи направлялся к Тору с твердым намерением разбудить брата и отправить вершить государственные дела – даже посредством пинка. Выручить – это, конечно, хорошо, но надо и совесть иметь! Очередной приступ озноба заставил его остановиться и прислониться к стене. Да что же это такое? Неужели Тор умудрился заразить? Вряд ли, ведь громовержец ни разу не чихнул и не закашлялся. Трикстер устало прикрыл глаза. Все тело сковал холод, подбирающийся к сердцу, единственному источнику животворящего тепла. Резкая боль, прошившая грудную клетку, и неожиданно наступило облегчение. По жилам побежала согревающая мышцы кровь, прогоняя призрак мороза и зимней стужи. Царевич перевел дух – полегчало, и хорошо. Где там Тор? Однако старший брат сам вышел ему навстречу – и отнюдь не в благостном расположении духа. Локи удивился, заметив его в другом конце коридора. Нет бы поспать, бродит незнамо где вместо того, чтобы почивать в кровати, будучи больным! О том, как легко он рассмотрел фигуру громовержца в полумраке, маг как-то не подумал. Рев Тора, разлетевшийся по всему дворцу, испугал его до полусмерти, а молот, сбивший с ног, и вовсе поверг в панику. Из легких разом вышел весь воздух, ребра взвыли от боли, а спину прошила острая боль. Локи охнул, шустро отползая назад. Да что нашло на Тора?! Как он может так бросаться Мъелниром, да еще и в младшего брата, без повода, без причины?! Да еще и про етунов что-то проорал... Додумать трикстер не успел. Молот врезался аккурат в то место, где стоял маг мигом ранее. Царевич нередко сражался с наследником престола. Спарринги между ними случались часто, но никогда в глазах Тора не было желания убить. Каждый его удар мог раскроить юноше череп, сломать кости, смешать внутренности в кровавую кашу. От атак Локи уворачивался лишь чудом, от шока и растерянности отступая назад, пока не уперся лопатками в стену. Громовержец замахнулся – кажется, это был конец! На автомате трикстер выбросил руку вперед, будто метал кинжал, и с его ладони сорвался острый ледяной осколок. Тор дернулся от боли в щеке, по которой черкнул импровизированный нож, и Мъелнир промахнулся на полпальца. В ужасе Локи осознал всю незавидность своего положения. По какой-то причине он принял обличье етуна и в таком виде попался Тору, который атаковал врага, как всегда не думая! Да он же убьет мага, не моргнув и глазом! Но как он может видеть в нем лишь противника? Неужели не узнает, не понимает? Судя по глухому рычанию и мощным, пусть и неточным ударам, от которых бежали по стенам и полу трещины, громовержец не был настроен милосердно и сражался не на жизнь, а на смерть. И гибель сейчас угрожала как раз магу. Богиня смерти Хель подошла так близко, как никогда ранее, и за каждым выпадом молота ему чудилась ее холодная, жестокая улыбка... Ну уж нет, он так просто не сдастся! Убить трикстера не так легко, особенно если он этого не хочет! Бороться до конца, подключив весь свой интеллект и хитрость, - вот что может его спасти. Только вот придумать надежный план следовало немедленно – долго уворачиваться от ударов Мъелнира Локи не мог, как не мог и применить свои иллюзии. Тор не отводил от него яростного взгляда, зажимая в угол, и спрятаться было негде. Безнадежная ситуация, разве что... Младший царевич никогда не был трусом. То, что недалекие асгардцы называли позорным страхом, было лишь осторожностью и здравой оценкой собственных возможностей. Гибкий ум и быстрая реакция позволяли Локи мгновенно оценивать ситуацию и решать, как действовать далее: отступать или же идти в атаку. В стрессовые моменты маг становился очень предприимчив, его ловкость порой граничила с безумным нахальством, вытаскивавшим громовержца и его дружков из переделок. И сейчас он поступил наперекор тому, что можно было от него ожидать: увернулся от Мъелнира, шагнул вперед и, резко развернувшись, врезал ему локтем прямо в нос. Голова брата откинулась назад от силы удара, он на мгновение зажмурился, но тут же пришел в себя и пошел в ответную атаку, еще более рассвирепев. Однако теперь от его мощных выпадов уворачивалась правдоподобная, но неосязаемая иллюзия, а оригинал решительно выдирал из крепления потухший факел. Копия тихо вскрикнула, споткнувшись и упав. Видеть самого себя, расширившимися глазами смотрящим в лицо смерти, было жутковато. Тор воспользовался слабостью етуна и прыгнул, занося молот, а за его спиной с силой оттолкнулся от земли настоящий Локи. Широко замахнувшись, он огрел наследника факелом по затылку мигом после того, как Мъелнир обрушился на пискнувшую иллюзию, что растворилась в зеленом свете. Громовержец тяжело рухнул на пол, выронив Мъелнир. Трикстер перевел дыхание и отбросил в сторону тяжелый факел, зазвеневший о мрамор. В крови бушевал адреналин, сквозь шум в ушах с трудом слышались взволнованные крики и поспешные шаги этажами ниже. Локи покосился на конец коридора, затем на лежащего ничком брата и кинулся прочь. Нырнув на лестницу для слуг, он исчез с места происшествия. От его ладоней, сжимающих перила, по дереву шла белая изморозь. В голове была лишь одна мысль: чтобы никто не связал его с произошедшим, никто и ничто... Надо придумать себе алиби, железное, надежное, немедленно! Но прежде следует затаиться, спрятаться, а к себе бежать слишком далеко, заметят. Даже не стучась, трикстер вломился в покои, не подумав, что мог ошибиться дверью и все испортить. Но удача была к нему благосклонна, если не рассматривать недавний инцидент, - это была нужная комната, хозяйка которой сонно приподнялась на постели и тут же вскочила с нее. - Локи! Что случилось? – разбуженная Сигюн, перепуганная до полусмерти, поспешно зажгла свечу и бросилась к тяжело дышащему гостю. Неверный слабый свет выхватил из ночного полумрака странно темную кожу и алеющие глаза. Девушка прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Воцарившаяся тишина, наверное, была самой тяжелой паузой, которую она когда-либо переживала. Фрейлина отодвинулась, пропуская мага в покои, и тот хрипло поинтересовался: - Что, даже ничего не спросишь? - Мы же договорились, - тихо ответила она, стараясь, чтобы рука не дрожала так сильно. Тряску можно было легко заметить по колебаниям пламени свечки и скачущим по стенам и мебели теням. – Никаких лишних вопросов.