Лишь один из вас взойдет на трон

Тор обладал добрым сердцем, стремящимся к справедливости, пусть это и стоило врагам расколотых черепов. В нем уживалась как бравада могучего воина, так и сострадание к более слабым. В Локи этой черты не было вовсе. К проигравшим он относился с презрением, уступающих ему считал ничтожными. И потому сейчас, когда младший царевич стоял в покоях брата и смотрел на того, крепко спящего, в нем не шевельнулось сочувствие. Да, оно дало о себе знать, когда жизни громовержца угрожала опасность, и страх за Тора смешивался со страхом оказаться к тому причастным. В конце концов, отсутствие благородства в характере трикстера сыграло на руку: ничто не помешало ему бросить бога молний в коридоре совершенно беспомощным, на попечение тех, кто отыщет наследника первым. Вероятность того, что Тору навредят, была крошечной, но собственная шкура в этот момент оказалась ценнее. И Локи не особенно терзал себя за это. Он вообще не был склонен к тому, чтобы обвинять себя во всем, что случалось. «А ведь я победил тебя...» - думал он, глядя на лицо старшего брата, уже не такое бледное и приобретшее более здоровый оттенок. Помощь лекаря оказалась весьма своевременной. Никто не верил, что маг сумеет превзойти громовержца. Все были убеждены, что его удел – поражение, раз за разом, бесконечная череда проигрышей, на которую обречен слабый, бросающий вызов сильному. Но когда их схватка утратила шутливость и стала серьезной, не на жизнь, а на смерть, - трикстер победил. Конечно, можно возразить, что Тор был ослаблен ядом, неважно соображал и неточно бил, но что это меняет? Поединок для Локи был полон риска куда большего, чем для наследника. На стороне братца был Мъелнир, величайший и непобедимый... Помогло ли несокрушимое оружие? Бог лжи одолел бога грома. Право, даже обидно, что никто не был свидетелем его триумфа. Эта мысль приносила удовольствие. Наконец-то победа одержана, пусть знает о ней только он. Царевич усмехнулся. Наверное, он странно смотрелся со стороны – взгляд полон не переживания за больного братца, а удовлетворения и торжества, губы искривлены в ухмылке. Пожалуй, сейчас можно было бы предположить, что именно он и был отравителем, но маг точно не выдал своих чувств пред Эйлейвом. Так почему тот пошел в наступление? Вообще, кто стоит за покушением? Если в случае с угрозой Локи терзали сомнения, то теперь он был уверен: злоумышленник находится во дворце. Чужому не подобраться к пище для особы королевских кровей, это попросту невозможно. Значит, он где-то здесь, скрипит зубами от провала... Или же получает оплеухи от своего хозяина. Кто это? Был ли этот таинственный тип причастен и к угрозам, и к отравлению? В двух ли преступлениях против царской семьи он был замешан или же врагов несколько? Трикстер поджал губы. Это он обязательно узнает, и никто не сможет ему помешать. Не когда в его руках сосредоточена власть над Асгардом и могущество, доселе неведомое... Могущество, которым вряд ли одарят его снова. Локи усмехнулся и покачал головой. Бог лжи знал толк в обмане, но с собой старался быть честен. Он может заменять наследника на время, пока тот болен, но царем Асгарда и преемником Одина не станет никогда. Разве что в случае смерти Тора... Но это был уж совсем крайний случай, думать о котором не хотелось. Рука царевича крепче сжала Гунгнир. Судьба предоставила ему редкий шанс доказать отцу, чего он на самом деле. Продемонстрировать, что его стойкость не сломить даже коварнейшим из врагов, и расправить, наконец, крылья, а не томиться в тени сиятельного громовержца. И головы предателей будут лучшим подарком для Всеотца. *** Сигюн от природы обладала открытой душой и доверчивым характером. Конечно, она не бросалась с объятьями к первому встречному, но на нее легко было воздействовать тем, кого девушка подпустила к своему сердцу чересчур близко. От бога лжи и не приходилось ожидать иного, ведь до встречи с ним фрейлина не притворялась чьей-то подругой, не выполняла порой сомнительные поручения, не слыла по дворцу очередным развлечением царевича. Эти неприятные моменты вполне можно было перетерпеть – что еще остается влюбленной девице? – но никогда ранее она не опускалась до подслушивания чужих разговоров. Прижавшись к обратной стороне колонны, Сигюн осторожно следила за молодым асгардцем, от которого за версту несло высокомерием и презрительностью. Она не знала Эрика Даутсона лично, но была вынуждена познакомиться заочно, раз Локи поручил ей не спускать глаз со своенравного советника. Довольно странное распоряжение следовать за мужчиной по пятам и ловить каждое его слово, причем не подкрепленное никакими пояснениями. Трикстер просто передал поручение через Илдера и более на связь не выходил. Его молчание немало ранило девушку, которой и так пришлось в последние дни нелегко. Ловкая ложь мага о том, где он провел всю ночь, дорого стоила Сигюн. Репутация, как и предсказывал Локи, полетела к чертям: все «потенциальные» женихи отныне не могли ее расценивать иначе, чем охотницу за несбыточной мечтой, и даже другие служанки косились, как на наивную дурочку. Кто же вешается на сына Одина, который уж точно не женится на бедной фрейлине? В надежде заиметь бастарда и рассчитывать на пожизненное обеспечение? Ни одна разумная и практичная девушка не станет обманываться тщетными мечтами. Эйлейв, с которым у нее состоялась короткая беседа, не касался столь щекотливой темы: Глава лишь спросил, как девушка провела последнюю ночь. О том, о чем судачил весь чертог, разве что в более мягкой форме, сказала ей Фригга, с которой у Сигюн произошел серьезный разговор. Богиня была сдержана и тактична, выразив свое беспокойство насчет сложившейся ситуации. Она волновалась не за Локи – амурные приключения для царевичей не редкость, пусть младшего раньше не ловили, а за Сигюн и ее дальнейшую судьбу. Девушке коротко, но емко обрисовали, что, надеясь на взаимность, она рискует остаться в полном одиночестве и потерять свое истинное счастье. На щеках фрейлины расцвел густой румянец, и она невольно прикусила губу, сдерживая рвущиеся наружу слова. Что значит – истинное счастье? Ее призвание, ее судьба – служить магу и помогать ему. Ни в чем другом Сигюн себя не видела. И пусть даже ее чувства останутся без ответа – принцы женятся на простушках только в сказках. Главное, чтобы Локи ощущал поддержку и ему было на кого положиться. Пусть и на ту, что будет проливать ночами слезы, чтобы утром с улыбкой встать за спиной. Интуиция не обманула: Даутсон не зря столько времени торчал в зале с колоннами, нетерпеливо выстукивая сапогом марш. К нему наконец-то кто-то подошел. Сигюн осторожно выглянула из своего укрытия... И смущенно спряталась обратно, услышав вкрадчивый женский шепот. «Слежка – самое неблагодарное и некрасивое занятие!» - решила фрейлина, мучительно краснея в своем укромном уголке. Ей хотелось провалиться сквозь землю, но через мрамор это сделать было затруднительно. Раз Локи хотел узнать все подробности жизни Эрика, то услышит в мельчайших подробностях, как жаждет свадьбы его пассия и как негативно к этой идее относится сам советник! Коли Сигюн вынуждена слушать воркование активной дамочки, то и трикстеру придется пожинать результаты своих поручений. Беседа плавно перешла в монолог недоневесты и гробовое молчание жениха. Хотя бы сам Даутсон получал удовольствия не больше, чем Сигюн. Это утешало. Мурлыканье дамы постепенно ослабило внимание фрейлины, ибо не содержало ни капли полезной информации, и она испытала невероятное облегчение, когда разговор завершился. С нее достаточно деталей чужой личной жизни! Эрик, когда шуршание платья невесты затихло вдали, издал тяжелый вздох. Видимо, в восторг он от перспективы создания семьи не пришел, однако уходить не спешил. - Ну? Ты долго будешь там стоять? – негромко, но с явным раздражением спросил советник. У Сигюн сердце перестало биться, а ладони похолодели. – Понравилось то, что услышал? - Это вышло непреднамеренно, - ответил мужской мрачный голос. Сигюн едва не сползла по колонне. Нельзя ведь так пугать! Она понадеялась, что этот гость не заведет разговора про женитьбу, а то ей и первого хватило с достатком. В воздухе запахло чем-то стоящим, не то что романы советника. Ради чего-то подобного Локи и приказал фрейлине шпионить за Даутсоном, так что девушка навострила уши, желая услышать каждое слово. - Неужели? Кто поручится, что ты не собираешь компрометирующую меня информацию, дабы занять мое место? – презрительно спросил Эрик, не подозревая, что лишние уши притаились за соседней колонной, сокрытые копной белокурых кудрей. Ответом ему послужило мрачное молчание, и асгардец нетерпеливо спросил: - Что ты хотел? - Узнать, как продвигаются дела. - И ради этого ты вытащил меня сюда, на наш страх и риск? – фыркнул Даутсон. – Словно сам не видишь, какова ситуация. Звякнул доспех, и голоса отдалились. Сигюн едва разбирала шепот, на который перешли собеседники, и усердно напрягала слух. Увы, часть разговора проходила мимо нее. Была не была! Легкой тенью девушка перепорхнула за колонну, что располагалась ближе к заговорщикам, и вжалась в холодную поверхность камня, едва не задев макушкой крепление для факела. Она боялась пошевелиться, даже вздохнуть. Сердце заколотилось, норовя выскочить из горла, когда Эрик вдруг спросил: - Что это за звук? Какой-то шорох. - Я ничего не слышал, - пожал плечами таинственный собеседник, чьего лица фрейлина пока не видела. – У нас мало времени! Нельзя медлить. - Ошибиться нам нельзя! Локи сейчас силен как никогда и не даст второго шанса низвергнуть себя с престола наземь, - ответил Даутсон настолько тихо, что Сигюн едва разобрала его голос и содрогнулась от злости, что прозвучала в нем. - Может, Эйлейв нам поможет? - Нет, старик на его стороне и только все испортит. В этих стенах можно полагаться лишь на себя, - Эрик помолчал и вдруг прорычал: – Етунский ублюдок поплатится за то, что напал на сына Одина и узурпировал власть! Сигюн от резкой смены тона дернулась, и крепление факела над ее головой звякнуло о колонну. Еле различимый звук в тишине зала прозвучал громче раската грома, от которого у девушки перехватило дыхание. - Здесь кто-то есть! – выкрикнул Даутсон, бросаясь в сторону убежища фрейлины. Та в ужасе метнулась в противоположную сторону. Что сделают с ней, если поймают? И, еще хуже, что ждет Локи, коли трикстер не узнает о готовящейся западне? Советник с обнаженным мечом заметил лишь край белого платья и рванул в погоню, однако на то, чтобы обогнуть колонну и разогнаться, ему пришлось потратить больше времени, чем юркой и проворной девушке. Изо всех сил Сигюн побежала к дверям из проклятого зала. Надо лишь выбраться за его пределы, а там она затеряется, спрячется, и никто ее не найдет... В спину ей дышала смерть в лице Даутсона, который точно не пощадит невольного свидетеля заговора. Убьет на месте, перережет горло, и никто не узнает о судьбе бедной девушки. У самых дверей, когда она уже поверила в спасение, из-за последней колонны вынырнул эйнхерий и почти схватил ее. Нет, нет! В отчаянии Сигюн вырвалась, оставив в его руках лишь обрывок платья, и скрылась за дверями. Быстрее, еще быстрее! Коридоры пролетали один за другим, ступеньки так и мелькали под ногами. Девушка миновала уже половину дворца, вызывая у слуг удивление стремительным бегом, но еще чувствовала холодные пальцы Хель, впившиеся в ее колотящееся сердце и предплечья. Она не замечала лиц тех, кто отшатывался с ее пути, боясь оказаться сбитым с ног. Все вокруг сливалось в единую цветную полосу, а в висках билась лишь одна мысль: «Бежать!». И когда кто-то схватил ее за локоть, Сигюн почудилось, что это Даутсон и его сообщник настигли свою цель, и страшно закричала, пытаясь вырваться, так что Хильде с большим трудом удалось удержать подругу на месте. - Что с тобой? Сигюн, успокойся! Это же я, я! – воскликнула она, повышая голос. Эйнхерий, который сопровождал рыжеволосую бестию, без лишних побуждений взял на себя труд остановить бьющуюся в истерике девушку от дальнейшего бегства в никуда. От его вида у Сигюн едва не случился второй приступ истерики – стандартные для дворцовой стражи доспехи живо напомнили того, кто едва не поймал ее на выходе из зала, и только уговоры Хильды успокоили ее. – Что случилось?! Сигюн сквозь слезы попыталась выдавить хоть слово, но не смогла. Ее нещадно трясло, а плач никак не прекращался. Хильда приобняла ее за плечи и ненавязчиво потянула за собой, увлекая прочь от лишних свидетелей и шепча на ухо слова поддержки. Фрейлина не слышала подругу, вновь и вновь переживая короткий миг, который мог стоить ей жизни: миг, когда на ее руках сомкнулись ладони того эйнхерия. Игры кончились. Теперь ей конец. Даутсон, в чьи планы так бесцеремонно и неосторожно вторглась служанка, не остановится ни перед чем. Разумеется, он не захочет лишиться головы в наказание за готовящийся заговор против властителя Асгарда и во что бы то ни стало избавится от свидетеля. Наверное, в этот самый миг расспрашивает слуг в коридорах, не видели ли они белокурую девушку в порванном платье, и те, конечно, укажут ему дорогу сюда... Сигюн задрожала от страха. За ней придут, и на этом все закончится. Еле слышно она пролепетала, что ей немедленно нужно поговорить с Локи. Возможно, он сможет что-нибудь сделать... Ведь ради него девушка отправилась за Эриком и следовала за советником незримой тенью! Трикстер должен узнать, что же она услышала, предотвратить беду... И спасти свою верную служанку. Ведь он поможет, верно? Хильда со скепсисом отнеслась к просьбе подруги, но у той был настолько помертвевший вид, что возражений не нашлось. Эйнхерий, оказавшийся ее небезызвестным кавалером, был немедленно отправлен на поиски мага, а рыжеволосая фрейлина тем временем попыталась узнать, что же привело Сигюн в такое расстройство. Ответов она так и не получила, чем была весьма раздосадована. Вскоре снаружи комнаты, куда привела ее Хильда, раздались шаги. Сигюн с надеждой подняла голову, и робкая улыбка тут же погасла, стоило в дверном проеме показаться не Локи, а Эйлейву. Что он тут делает? - Я не нашел царевича и решил, что Глава Совета... – пожал плечами эйнхерий. Да уж, подходящая замена! С магом Сигюн могла быть откровенна, а что можно поведать доверенному Одина? Что можно рассказать, не рискуя выдать секреты трикстера? Промолчать? Но кто даст гарантии, что она получит шанс рассказать о произошедшем Локи? Даже за то, что она доживет до вечера без содействия влиятельных лиц, никто не поручится. Пока фрейлина пыталась собрать мысли в кучу и придумать выход из ситуации, старик приподнял бровь и пробормотал: - Так это о тебе спрашивали... - Кто спрашивал? – испуганно вскинулась Сигюн. - Да стражник один. Узнавал, не видел ли я юную прелестницу в слезах, которая пережила всю горечь любовного разочарования и которую он отчаянно разыскивает... Кажется, ваш товарищ по оружию, юноша, - кивнул Эйлейв эйнхерию, который тут же поклонился. Девушка побледнела. Конечно, Даутсон не собирался кричать по Золотому чертогу: «Помогите найти девчонку, подслушавшую мои планы по свержению царя!». Выдумать легенду, благодаря которой ему пойдут навстречу, - правильный и логичный шаг с его стороны. И у фрейлины оставалось все меньше времени поделиться важной информацией. Шансы отыскать Локи стремились к нулю, и она решилась. - Я владею данными, непосредственно связанными с политической ситуацией в Асгарде, - выдохнула Сигюн и замолчала. Эйлейв прищурился, чуть кивнул и вежливо обратился к навострившей уши Хильде и ее безмолвному избраннику: - Не могли бы вы оставить нас наедине? Парочка почтительно поклонилась и быстро удалилась. Глава достаточно прожил на свете, чтобы понимать намеки. Сигюн глубоко вздохнула, успокаивая расшалившиеся нервы, и продолжила: - Я невольно стала свидетельницей разговора советника Даутсона и эйнхерия. Они говорили о некоем заговоре, что готовится против нового царя. - Вот как? И на какой основе? – старик заметно помрачнел, зато внимание его к рассказу существенно возросло. Опасно близко к запретной теме. - Они считают, что Локи узурпировал власть, - осторожно ответила Сигюн. - Это глупо. Это не его прихоть, а порядок престолонаследия. Таковы обычаи. Пока я не вижу мотивов Эрика подставляться под удар, - равнодушно пожал плечами Эйлейв, не сводя с девушки внимательного взгляда. - Но... - Любой, кто проживает в Асгарде, знает, какое наказание ждет того, кто дерзнул восстать против государя. Без серьезных доказательств устраивать переворот – что добровольно преклонять колени перед палачом, - асгардец нахмурился. – Ты чего-то недоговариваешь, девочка. И если так и будет продолжаться, мы зря теряем время. Что делать?! Хоть внешне Сигюн и сохраняла спокойствие, внутри она запаниковала. Как ответить? Нельзя позволить Главе уйти! Однако выбор невелик: скажешь про нападение – откроешь причастность Локи к болезни Тора; заикнешься про етуна – выдашь самую страшную его тайну. Промолчишь – погибнешь. Она словно балансировала на лезвии кинжала над глубокой пропастью, не в силах как предать доверие трикстера, так и обречь себя на смерть. Видимо, внутренняя борьба так явно отражалась в ее взгляде, что Эйлейв добавил уже мягче: - Если ты боишься выдать чью-то тайну, отбрось сомнения. Трудно отыскать в Золотом чертоге личность более осведомленную, чем я. Хотя то, что ты так ревностно охраняешь тайны Локи, невольно вызывает уважение. - Он... Он тут ни причем! – возразила Сигюн, чем вызвала снисходительную улыбку. - Разумеется. Етунские ожоги можно получить на каждом шагу, верно? – девушка вздрогнула и нервно поправила порванный рукав платья, сквозь дыру в котором проглядывал край синеватого отпечатка. – Странно, что после такого открытия о нем не гудит весь дворец. Ты, видимо, не сплетница, в чем Локи очень повезло. - Я... Я не могу его предать, - фрейлина сообразила, что теперь отпираться бесполезно. Допущенная ошибка отрезала все пути к отступлению, но и вызвала некое расположение к ней собеседника. Это не могло не радовать, даже в той незавидной ситуации, в которой Сигюн очутилась. - И все-таки это вопиющая неосторожность с его стороны, - отметил Эйлейв. – Я обязательно поговорю об этом как с ним, так и с Одином. Ты ведь не думала, что Всеотец оставил мне своих сыновей на попечение, обделив столь значащей информацией? Сигюн предпочла промолчать. Попалась она и впрямь глупее некуда – не мог ожог сойти быстрее! – но это подсказало, куда двигаться дальше без вреда для мага. Девушка выпрямилась и выпалила: - Даутсон знает о происхождении Локи и намерен как-то использовать свою осведомленность! - Он упоминал какие-нибудь доказательства? Откуда Эрик узнал? – в ответ фрейлина отрицательно помотала головой. Эйлейв проворчал: - Где же Локи еще умудрился наследить? Боже правый, а я полагал, что в сознательном возрасте дети более предусмотрительны... - Вы остановите его? – дрожащим голосом спросила Сигюн. На глаза вновь навернулись непрошенные слезы. Все, ради чего и затевалась слежка, теперь зависело от ответа Главы. Тот тяжело вздохнул и потер переносицу. - Приказ Всеотца заботиться об его отпрысках для меня важнее всего. - Хвала небесам... – выдохнула фрейлина. Хотя бы ее старания и страдания не пропали зря. Главная задача выполнена, и с души упал огромный камень, помогавший брать контроль над чувствами. Она всхлипнула и разрыдалась, заставив задумавшегося старца вздрогнуть. Разом навалился и страх перед Даутсоном, и боязнь неизвестности, что ждала ее в будущем, и пережитые бурные эмоции, и усталость, прятать которые более не хватало сил. Эйлейв явно растерялся: некоторые отважные асгардцы понятия не имели, что делать с постыдными женскими слезами, а тут попахивало новой истерикой. Сигюн и сама понимала, что рыдания не помогут, но не могла справиться с собой и сумела кое-как выдавить: - Я так испугалась, когда меня заметили! Они... Они чуть не схватили меня, и тогда... И тогда... - Вот почему тебя так усердно и, главное, незаметно ищут по всему чертогу, - нахмурился Глава, встревожившись не на шутку. Девушка сквозь слезы кивнула. – И надо же было тебе попасться... Разве не понимаешь, что такие ошибки становятся роковыми? Эх, девочка, не в те игры ты вмешалась, не по плечу они тебе. Фрейлина и сама осознавала сей факт все глубже, и тем сильнее становился ее страх и желание спрятаться в укромном уголке, где ее никто не найдет и не утащит во тьму. Мир интриг и хитросплетений, что обнаружился за кулисами Золотого чертога, ее удивил, но никогда не пугал и не ужасал так, как сейчас. Слишком уж ярким был полученный опыт. - И чем Локи думал, когда посылал тебя следить за потенциальным подозреваемым? Уж точно не головой, - пробормотал Эйлейв. – Каким бы хитрым и ловким ни был мальчишка, он так и остается мальчишкой. Что? Локи не единственный, кто беседовал с капитаном эйнхериев... Однако явно не понимает, как ценны в наше время преданные слуги. Тебе невероятно повезло, что сейчас ты беседуешь со мной, а не кормишь червей в придорожной канаве. Не ты первая, не ты последняя, и прислушайся к словам умудренного жизнью старика, - советник понизил голос, - история не хранит имен слуг, по чьим головам господа взошли на трон. Так стоит ли стремиться войти в эту самую историю? Сигюн поникла. Слова Главы заставили ее призадуматься и надежно засели в голове, задев какую-то струну в душе. Сам Эйлейв не был более склонен к сантиментам, а перешел к практической части: - У тебя есть какие-нибудь знакомые, кто мог бы тебя временно приютить? Желательно на отшибе. - Да... Пожалуй, - кивнула девушка, вспомнив Ингу. Будет ли мать Хильды так добра и снисходительна, чтобы принять под крышу незадачливую шпионку? Не факт, но выбора все равно не было. Более никого фрейлина в пределах столицы не знала. - Отправишься к ним и переждешь, пока все тут не успокоится. Хорошо бы сопровождающего тебе, а то мало ли... Пожалуй, вариант эйнхерия отпадает. Сиди пока тут, за тобой придут, и не смей выходить, - распорядился старик, вставая. Покинув комнату, он подозвал поближе воина и Хильду, отправив первого за Вольштаггом, а вторую – за капитаном эйнхериев. Те тут же помчались выполнять поручения, и когда названные асгардцы явились, Эйлейв мрачно приказал: - Ты, - здоровяк тут же выпрямился, оценив всю серьезность положения, - следуешь за девушкой в этой комнате везде и всюду. Головой за нее отвечаешь! А ты – отыщи Даутсона и того воина, что с ним недавно сблизился. В темницу их, немедленно. Мне нужно с ними побеседовать кое о чем.